Видимо, задача перетянуть на свою сторону Сенат Азориус — с его помогавшим злому дракону гильдмейстером Довином Бааном, — и связаться с Домом Димир — с его загадочным многоликим гильдмейстером Лазавом, — досталась другим добровольцам.

Но мастер Зарек и господин Белерен поручили госпоже Кайе позаботиться о том, чтобы четыре оставшиеся блудные гильдии, — Рой Гольгари, Культ Ракдоса, Кланы Груул и Конклав Селезнии, — приняли участие в операции «Безрассудство».

Что бы это ни значило…

Все сошлись во мнении, что она, будучи пришлой, вызовет меньше нареканий (и подозрений) чем тот же мастер Зарек, но при этом, будучи гильдмейстером, имеет достаточно власти и престижа, чтобы требовать — или, по крайней мере, смиренно просить — нужной аудиенции в каждой гильдии.

Я видела, что госпожа Кайя колеблется, сомневается в своих шансах на успех. Наклонившись к ней, я доверительно зашептала: — Я могу помочь с груулами, Селезнией и…, — я хотела добавить «и Ракдосом», но остановила себя. Без Гекары у меня больше не было знакомых в Культе. — Да, с груулами и Селезнией, — смутившись, закончила я.

В первую очередь мы отправились к селезнийцам, поскольку госпожа Кайя рассчитывала, что с ними будет проще всего. Разумеется, мы с Тейо были рядом.

Вот я говорю: «Разумеется». Но странно, что это кажется настолько обыденным. Всего за несколько часов мы успели стать её верной свитой.

И госпожа Нисса Ревейн тоже пошла с нами, потому что господин Белерен решил, что она поладит с миледи Эммарой Тандрис, эльфийской поборницей и действующим гильдмейстером Селезнии.

К несчастью, получить аудиенцию у миледи Эммары оказалось непросто. Для начала нам пришлось уносить ноги от внушительной толпы страшилищ во главе с Богом-страшилищем по имени Ронас, который уже готов был ворваться в набитый до отказа Зал Сената и одним махом положить конец всей мало-мальски значимой оппозиции Боласу.

Но иногда я тоже бываю полезной. Как я уже говорила госпоже Кайе, мне известно большинство тайных путей в Равнике, поэтому я сумела вывести наш маленький квартет такими закоулками и проходами, о которых попросту не могли знать захватчики из Амонхета.

Госпожу Ревейн, которая вообще-то говорила очень мало, — если честно, почти ничего, — настолько впечатлила скоростью нашего продвижения, что она даже сподобилась сказать пару слов. — Ты хорошо знаешь город, — похвалила она госпожу Кайю, шедшую прямо позади меня. Наверное, госпожа Кайя решила, что госпожа Ревейн обращается ко мне, и не стала отвечать. Не стала и я, из собственных соображений.

У нас случилась всего одна — неизбежная — стычка со снопом вечных, который, кажется, выискивал жертв. Тейо возвёл щит, и госпожа Ревейн, укрывшись за ним, попросила о помощи старую берёзу. Та моментально отрастила множество ветвей, которые пронзили черепа всех вечных до единого и втянулись обратно. Атака была такой быстрой, что прошло две или три секунды, прежде чем вечные начали падать на землю, целиком и полностью мёртвые.

Конклав встретил нас целиком и полностью укреплённым. И недружелюбным. Путь нам преградила длинная шеренга рыцарей-ледевов и вооружённых луками стрельцов. Никто не собирался пропускать нас, несмотря на дипломатическую миссию. Похоже, госпожу Ревейн здесь вообще считали врагом номер один из-за того, что именно она пробудила Виту-Гази, став причиной ухода Мирового древа с его последующим расчленением с почти полным уничтожением.

Значит, вот как Виту-Гази оказался на площади Десятого района! Госпожа Ревейн гораздо потряснее, чем выглядит. А выглядит она и так весьма потрясно.

Я поняла, что мне тоже пора сделать что-нибудь потрясное, — или хотя бы полупотрясное, — если я не хочу прослыть пустомелей. Я обошла шеренгу ледевов, а затем прошмыгнула внутрь между двумя невнимательными стражниками. Мне не пришлось далеко идти.

Он был уже тут как тут: мой крёстный, хранитель моего Обета Жизни, селезнийский старший копейщик Боруво. Раньше этот кентавр был груулом, — и лучшим другом моих родителей, — но понял, что его влечёт к Селезнии, и примерно десять лет назад сменил гильдию. Это породило, надеюсь, временный разлад в моей семье, но для меня это стало благом. Боруво всё время пытался убедить меня примкнуть к Селезниии. Он ясно дал понять, что не считает Груул подходящим для меня местом (что не сильно помогло ему наладить отношения с моими Ари и Ганом Шоктами). Я так и осталась неприкаянной, но мы с ним очень сблизились (что вообще не помогло ему наладить отношения с моим отцом). И сейчас, нуждаясь в его помощи, я крикнула: «Крёстный!»

Он обернулся, и его суровое (очень по-груулски) лицо сразу же просияло! — Крестница! — воскликнул он. — Тебе не стоит бродить тут одной. Сейчас небезопасно.

— Не думаю, что я в большей опасности, чем другие. Скорее наоборот.

— Да уж, твоя правда.

— Сделаешь одолжение, крёстный?

— Всё что угодно, дитя.

— Тогда прошу, пойдём со мной. Встретишь нового гильдмейстера Оржова.

Он застонал.

— Она мой друг, крёстный.

Он вскинул бровь, явно заинтригованный. — Хмм. Ну ладно, запрыгивай, — сказал он.

— Серьёзно?

Вместо ответа он просто поднял меня и усадил себе на спину, как делал это, когда я была ещё ребёнком. Я радостно захихикала, как будто всё ещё была ребёнком, а он лёгкой рысью двинулся к строю.

Я услышала, как Тейо сказал: — А где Кларысия?

— Кто? — удивлённо спросила госпожа Ревейн.

Пока не случилось неразберихи, я крикнула: — Я здесь!

Повернувшись, Тейо и Кайя увидели, что я подъезжаю к ним сзади от шеренги ледевов, да ещё и верхом на кентавре. Кажется, госпожа Кайя оторопела. Ледевская стража с поклоном расступилась, пропуская кентавра вперёд.

— Госпожа Кайя, Тейо Верада, и… госпожа Ревейн, позвольте представить вам моего крёстного отца, старшего копейщика Боруво.

Кентавр по очереди кивнул госпоже Кайе и Тейо, при этом многозначительно обойдя приветствием эльфийку, которая молча взирала на это, с каждой секундой чувствуя себя всё более неуютно.

Тогда я снова принялась тараторить: — Боруво был груулом до того, как примкнул к Селезнии. Мои родители дружат с ним, поэтому сделали его моим крёстным. В смысле, это, конечно, был очевидный выбор. Единственный выбор, если подумать. Мне кажется, отец всегда немного завидовал моим отношениям с Боруво. Не то чтобы Боруво покинул клан из-за этого, вовсе нет. У него есть призвание, понимаете? Он считает, что и у меня оно есть, и очень хочет, чтобы я покинула Груул и присоединилась к Селезнии. Иногда мне кажется, что для меня это будет правильным шагом. Но, видимо, я слишком нерешительная, когда дело доходит до…

Старший копейщик Боруво откашлялся и мягко произнёс: — Крестница.

— Я снова слишком много болтаю, да?

— Это простительно. Но сейчас у нас есть другие дела, — он повернулся к госпоже Кайе и Тейо: — Любой, кто обладает достаточно хорошим вкусом, чтобы заметить нашу Кларысию, заслуживает быть выслушанным.

Госпожа Ревейн снова наклонилась и прошептала: — Кто такая Кларысия?

Госпожа Кайя уже собиралась ответить ей, что «Кларысия» — это я, Крыска. Но я лишь улыбнулась и покачала головой, и госпожа Кайя внимательнее пригляделась к госпоже Ниссе. Та смотрела прямо на меня, и при этом сквозь меня, как будто меня вовсе не существовало.

И тут — бах! — госпожу Кайю, наконец, осенило. Она поняла, что госпожа Ревейн меня попросту не видит. Я же буквально видела, как госпожа Кайя перебирает в памяти все наши последние встречи (плюс я худо-бедно могла уловить, о чём она думает). Она вспомнила, как на меня реагировал — или, точнее, не реагировал — мастер Зарек, и как все начали объединять наши с Тейо имена, как только Тейо представил нас обоих. Она начала догадываться, что я невидима почти для всех, кроме Тейо, Боруво и её самой. Невидима даже для собственного отца.

— Это не совсем невидимость, — сказала я. — Потом объясню.

В каком-то смысле это тоже было намёком. Теперь госпожа Кайя начнёт подозревать, что я немного телепат — ведь так оно и есть. Пока что она сомневалась. Она привыкла к магам разума вроде господина Белерена, с его громкими мысленными приказами и правдоподобными иллюзиями, и сейчас было видно, как она размышляет, не могла ли и я обмануть госпожу Ревейн подобными иллюзиями.

Конечно же нет! Я бы ни за что не стала этого делать!

— Отправьте эльфийку прочь, — произнёс Боруво, мгновенно завладев вниманием госпожи Кайи. Он смотрел на госпожу Ревейн с нескрываемым презрением. — Отправьте её прочь, и я сопровожу остальных для разговора с Эммарой Тандрис.

Госпожа Кайя собиралась возразить. В конце концов, именно госпожа Ревейн должна была стать нашим секретным оружием, чтобы завоевать расположение миледи Эммары.

Но госпожа Ревейн уже пятилась назад, и на её лице читалось нечто вроде облегчения. — Разговоры — это не по моей части, — сказала она. — Вы идите с кентавром. Я помогу Гидеону.

Через секунду её уже не было.

Я наклонилась вперёд и прошептала: — С твоей стороны это было очень грубо, крёстный.

— Дитя…

— Очень грубо.

— Ну хорошо…, — проворчал он. — Я виноват.

— Ты прощён, — удовлетворённо ответила я.

Он проворчал ещё что-то неразборчивое, но уже не мог спрятать улыбки.

Знаете, нечасто мне удаётся вот так повлиять на кого-то. Так что, возможно, порой я чуточку злоупотребляю этой властью. Что, будете меня осуждать?

***

Пока мы углублялись во владения Селезнии, я смотрела, как глаза Тейо становятся всё шире и шире. Не думаю, что в своём пустынном мире, этом Гобахане, он видел что-нибудь подобное. Похоже, всё в Равнике поражало его, что было невероятно мило.

Думаю, мы часто принимаем наш мир как должное — пока не посмотрим на него чужими глазами. Может, именно поэтому я до сих пор неприкаянная. Когда я вижу Селезнию глазами крёстного, или Груул глазами моей мамы, или когда вижу — видела — Ракдос глазами Гекары, они всегда кажутся — казались — новыми и полными чудес.

Так или иначе, я по-прежнему сидела на спине старшего копейщика Боруво, который вёл госпожу Кайю и Тейо на встречу с миледи Эммарой. Вдоль почти сияющих мраморных стен выстроились лучники и солдаты в доспехах, украшенных на манер листьев или травинок. Многие были эльфами. Все слегка кланялись при виде старшего копейщика. Все смотрели на Тейо и госпожу Кайю с лёгким оттенком враждебности. Естественно, никто из них даже мельком не взглянул на меня. Мы прошли под аркой, которую охраняли двое исполинских локсодонов с секирами. Глаза Тейо стали ещё шире.

Видимо, локсодонов в Гобахане тоже нет.

Локсодоны тоже приветственно кивнули копейщику, грозно зыркнули на госпожу Кайю и Тейо и не обратили никакого внимания на Крыску.

Я готова была поспорить, что Тейо вот-вот обо всём догадается, но тут госпожа Кайя, заметив выражение его лица, наклонилась к нему и прошептала: — Только ты, я и кентавр можем видеть Крыску. Почему-то для всех остальных она невидима. Даже для собственного отца.

Прочитать мысли Тейо в тот момент было проще простого: Это не имеет никакого смысла, и в то же время это всё объясняет!

Теперь он начал таращиться на меня, поэтому я широко улыбнулась ему и соскользнула со спины крёстного, чтобы вклиниться между своими новыми друзьями. Полагаю, они заслуживали получить хоть какие-то объяснения: — Я не невидимая. Я незначительная. Крыска. Маленькая серая крыска. Когда ты видишь такую, ты отворачиваешься. Ты делаешь вид, что ничего не заметил. Ты пытаешься выбросить её из головы, и в конце концов тебе это удаётся. Твой разум начинает отрицать её существование.

— Ты вовсе не незначительная, — возразила госпожа Кайя.

— Это очень мило с вашей стороны, госпожа Кайя, но я именно такая.

— Тут явно замешана магия, — сказал Тейо.

— Наверное, — ответила я, пожав плечами и улыбнувшись. Хотя сейчас моя улыбка могла выглядеть слегка натянуто. — Магия, которая во мне с рождения. Немногие могут увидеть меня, если заранее не знают, где я, и не сосредотачиваются на мне специально. Мой отец хорош в этом, но ему нужно знать, что я рядом, чтобы всё получилось. До сегодняшнего дня лишь трое могли видеть меня в любое время и без всякой помощи: моя мать, Боруво и Гекара.

Госпожа Кайя кивнула. — Вот почему ты так расстроилась, когда я сказала тебе, что Гекара мертва.

Я сочувственно покачала головой. — Нет. Ну, может, отчасти и поэтому. Но в основном я расстроилась потому, что Гекара была невероятно крутой и замечательной. Но да, пожалуй, больно осознавать, что людей, которым есть до тебя дело, стало на одного меньше. Конечно, потом я встретила вас двоих.

Они взяли меня каждый за свою руку и ободряюще их сжали.

В этот момент мы свернули за угол и оказались лицом к лицу с самой миледи Эммарой Тандрис, которая стояла перед дриадой Тростани — ныне бездействующим гильдмейстером Селезнии с её тремя сожительствующими личностями, растущими из общего ствола. Центральная фигура, госпожа Цим, крепко спала. Двое других демонстративно отвернулись друг от друга. Госпожа Оба слева плакала горючими слезами. Госпожа Сес справа сердито сложила руки на груди.

Копейщик Боруво отвесил низкий поклон, который в исполнении кентавра смотрелся очень смешно. — Миледи Тандрис, — произнёс он, — вам уже знакома Гильдмейстер Кайя из Синдиката Оржов. Её сопровождают помощник Тейо Верада и моя крестница Кларысия Шокта, по-прежнему неприкаянная.

Сощурившись, миледи Эммара обвела помещение пристальным взглядом. — Кларысия здесь? — уточнила она.

Я помахала ей, широко ухмыляясь: — Здесь, миледи!

Миледи Эммара дважды моргнула и сказала: — Ещё разок, пожалуйста.

— Я здесь, между Тейо и госпожой Кайей.

Боруво тоже постарался быть полезным: — Она между этими двумя, миледи.

— Да, точно, — внезапно просияв, воскликнула миледи Эммара. — Ох, дитя, хотела бы я, чтобы это не было так сложно. До чего же отрадно видеть твоё лицо и слышать твой голос.

— Это потому, что для вас это всегда как будто впервые. Поверьте мне, миледи, если бы вы видели и слышали меня каждый день, вам бы это очень быстро надоело.

— Я искренне сомневаюсь в этом.

Я снова пожала плечами. — Я могла бы переубедить вас всего за пять минут беседы, миледи — но мы здесь не за этим.

Тяжело вздохнув, она резко посерьёзнела и перевела взгляд на госпожу Кайю. — Я знаю, зачем вы здесь.

— Эммара, прошу, — сказала Кайя. — Нам нужно объединить гильдии. Нив посвятил Раля в свой план, который может спасти Равнику, но он не сработает, если все десять гильдий не будут действовать сообща.

— И он может не сработать даже в том случае, если гильдии будут действовать сообща, верно?

Госпожа Кайя не ответила, но её молчание стоило тысячи слов.

— Гильдмейстер Кайя, мы обе знаем, что Раль Зарек и Нив-Миззет души не чают в своих планах, стратегиях, чертежах. Пока что все они оборачивались полнейшей катастрофой для гильдий, для Равники, и в особенности для Селезнии.

— Но на этот раз…

— Иззеты всегда дают имена своим проектам. Ни одна вещь не существует для них до тех пор, пока она не будет названа, определена, ограничена жёсткими рамками. Вот почему у нас с ними так мало общего. Какое имя Раль выбрал для этого проекта?

Госпожа Кайя замялась, чувствуя нечто, похожее на смущение. Но затем она выпрямила спину и громко произнесла: — Операция «Безрассудство».

Миледи Эммара с трудом подавила смешок. Она определённо улыбалась, когда качала головой, словно мать при виде кривляний своего ребёнка.

Но госпожа Кайя была к этому готова. — Я знаю, как это звучит, но отчаянное время требует безрассудных мер. Мироходцы и гильдии должны объединиться, чтобы победить Боласа.

— Я не возражаю, Кайя.

— Тогда…

Миледи Эммара снова перебила её. Я к такому давно привыкла. Она умела перебивать так, что это вовсе не казалось грубым. Она словно вплывала в разговор, и её голос прорастал между словами госпожи Кайи, как травинки прорастают между брусчаткой. Она сказала: — Мне очень жаль, но сейчас всё, что хотя бы отдалённо напоминает идею единства, находит мало отклика среди селезнийцев. Всё было плохо ещё до потери Виту-Гази, а теперь…

Стоило ей замолчать, как я сорвалась с места и подбежала к крёстному. Он наклонился ко мне, и я зашептала ему на ухо.

Выпрямившись, копейщик прочистил горло и произнёс: — Миледи, Виту-Гази уничтожили создания Боласа.

— Да, — подтвердила госпожа Кайя. — Именно так. И это далеко не первый мир, повергнутый Боласом в хаос. Двое мироходок — Вивьен Рид из Скаллы и Самут из Амонхета — рассказали, что Болас опустошил их родные миры. Скалла полностью мертва. Немногочисленные выжившие в Амонхете изо всех сил стараются, ну, в общем, выжить, пока чудовища Боласа продолжают разорять то, что осталось от их родины. Честно говоря, я начинаю подозревать, что беды моего мира тоже могут быть делом рук Боласа. Не стоит обманывать себя, Эммара. Если дать ему волю, дракон сведёт в могилу всю Равнику — если не всю Мультивселенную.

Внезапно госпожа Цис проснулась, стеная.

Обе её сестры разом повернулись к ней. То же самое сделала миледи Эммара, ахнув от удивления, и Боруво, склонившись в низком поклоне.

Тейо выглядел растерянным, поэтому я проскользнула к нему, чтобы всё объяснить: — Это дриада Тростани, настоящий гильдмейстер Селезнии, голос их паруна… ну, знаешь, основательницы, Матери-Селезнии. Госпожа Цим, которая посередине, — дриада Гармонии. Долгие месяцы она спала и оставалась безучастной ко всему, что творилось вокруг. А теперь она проснулась.

— Ага, — ответил Тейо без тени сарказма. — Последнее я как раз понял.

— Дриада слева — госпожа Оба — олицетворяет Жизнь. А справа — госпожа Сес, дриада Порядка. Без госпожи Цим они рассорились и не могли решить, что нужно для их гильдии. Миледи Тандрис пыталась удержать Селезнию вместе, пока Тростани… ммм, отсутствовала?

Стенания госпожи Цим стали громче, достигли пика и смолкли. Все ждали, затаив дыхание. Наконец, она заговорила — ну, или это было почти речью. Её слова кружили у нас в голове, словно лёгкий ветерок, шелестящий листвой.

Ветер донёс до меня песнь, сёстры. Дриада Гармонии повернулась к дриаде Порядка. Сес, Порядок Боласа — это Мёртвый Порядок. Ты так ожесточённо спорила со своей сестрой, но ведь она по-прежнему твоя сестра. Неужели ты и вправду хочешь увидеть её конец? Увидеть конец всей Жизни?

Воодушевившись этой речью, госпожа Оба тоже обратилась к госпоже Сес. — В Жизни заключён Величайший Порядок. Разве этого не достаточно?

Некоторое время госпожа Сес молчала. Она отвернулась от сестёр, глядя то в небо, то по сторонам — и взгляд у неё был очень недовольным.

В конце концов госпожа Сес сдалась и кивнула: Тростани вновь обрела Гармонию. Волею Матери-Селезнии Конклав должен примкнуть к остальным гильдиям, чтобы сокрушить Боласа.

Так. Одна есть. Осталось три.

***

— Что-то изменилось, — сказал Тейо.

— Да, — ответила госпожа Кайя. — Я тоже почувствовала. Кажется, Ралю всё же удалось выключить Маяк.

— Мироходцы ведь по-прежнему смогут приходить сюда? — спросил Тейо.

— Да, но теперь их не будет сюда тянуть. Призыв больше не работает.

— И это хорошо?

— Думаю, да. Нас достаточно, чтобы победить дракона. Или, во всяком случае, погибнуть, пытаясь.

Я пихнула госпожу Кайю кулаком в плечо и сказала: — Да вы у нас просто лучик надежды.

О чём я только думала?! Нельзя вот так запросто пихать гильдмейстера!

— Ай.

Сгорая от стыда, я поспешила вперёд, бросив на ходу: — Все за мной!

Она шикнула на меня.

Не знаю, что на меня нашло, но я остановилась и закатила глаза: — Кроме вас, никто меня не слышит. Никто не хочет слышать. К тому же мы почти добрались до Скаррга. Когда мы попадём туда, вести переговоры буду я, идёт?

— Я думал, они не могут тебя услышать, — заметил Тейо и тут же прикусил язык, опасаясь, что мог задеть мои чувства.

Какой же он милый!

Так или иначе, теперь, когда мне было с кем поговорить о своём состоянии, оно уже не казалось таким тяжёлым. Пожалуй, это даже делало меня немного легкомысленной, со всеми этими тычками и закатываниями глаз. — В основном да, — ответила я. — Но моя мать, Ари Шокта, может. И мой отец, если хорошенько постарается. То же самое с Борборигмосом. Он считает меня прелестной, что, между прочим, чистая правда. Я прелестная Крыска! — я рассмеялась, и мой смех эхом отразился от выгнутых стен туннеля. Я и впрямь была легкомысленной. Я хочу сказать, я уже привыкла к себе. Видите ли, мне пришлось к себе привыкнуть, потому что ежедневно и ежечасно я — это всё, что у меня было. Но то, что Тейо и госпожа Кайя могли слышать мой смех и его эхо, уже само по себе смахивало на чудо. Не думаю, что хоть раз проводила столько времени с кем-то, кто мог меня видеть, с тех самых пор, как была ещё совсем маленькой девочкой со своей мамой. Даже Гекара никогда не проводила со мной вот так целые дни.

Тейо снова начал на меня таращиться. Наверное, я немного покраснела, потому что он тоже покраснел в ответ. Видимо, ему стало за меня стыдно.

Стараясь не подавать виду, что он меня смутил, я пошла дальше. Мы пробирались сквозь сточные туннели, словно, ну, словно крысы! Ха! Было темно, влажно и тесно. Даже Тейо, выросший в пустыне, и тот обливался пóтом. Мне стало его жалко. Вскоре мы добрались до конца длинного кирпичного туннеля. Я подошла к железной двери и, присев перед ней на корточки, шустро вскрыла замок.

Достаточно шустро, чтобы произвести впечатление на госпожу Кайю, которая одобрительно хмыкнула: — Да ты и впрямь в этом хороша. Даже лучше меня, а я в некотором смысле специалист.

Поверить не могу, но я снова закатила глаза!

Да что на меня нашло?!

— Я вас умоляю. Я научилась этому, когда мне было шесть. Если люди не подозревают о твоём существовании, они не станут ничего для тебя отпирать. Я широко распахнула дверь, и сразу же услышала такие знакомые, родные звуки брани и лязгающего оружия.

Я припустила по очередному туннелю. Тейо и госпожа Кайя едва за мной поспевали.

Этот последний туннель вскоре вывел нас к Скарргу, Землям Перемирия — просторному подземному помещению, изрытым ямами руинам огромного дворца. Мгновенно оценив обстановку, я поняла, что мне понадобится помощь. Ган Шокта дрался с Борборигмосом на глазах у тридцати или сорока груулских воинов. В наши головы мгновенно полетело несколько топоров. Один чуть не задел меня по макушке.

Хорошо, что я такая коротышка. Даже пригибаться не пришлось.

Тейо машинально сотворил треугольный щит, и второй топор отскочил от него в сторону. Госпожа Кайя стала бесплотной, и третий топор прошёл прямо сквозь неё, на добрых пару дюймов уйдя в стену за её спиной. Убедившись, что мои новые друзья хотя бы какое-то время смогут о себе позаботиться, я поспешила домой.

***

— Ари! — вскричала я.

— Прошу, Кларысия, не ори так!

— Я думала, воинам-груулам положено орать!

— В бою — да. Но не на свою мать, — сказала она, отвешивая мне подзатыльник. Затем она притянула меня к себе и крепко обняла. В своих медвежьих объятьях моя мама могла бы задушить и самого медведя, но мне это нравилось. — Тебя так долго не было, девочка. Я скучала, веришь ты или нет.

— Нет! — огрызнулась я и рассмеялась.

Она снова отвесила мне подзатыльник.

— Нужно идти, — сказала я. — Ган Шокта и Борборигмос готовы поубивать друг друга.

Она притворно зевнула. — Что, опять?

— Да. Но сегодня мне нужно, чтобы они выслушали моих новых друзей.

— У тебя появились новые друзья, детка? — спросила она с какой-то собственной легкомысленной надеждой.

— Я… да. Двое. Но Ари… Гекара мертва.

— Я знаю, Кларысия. Я слышала. И мне очень жаль. Она убивала наравне с лучшими. И она была тебе хорошим другом. Достойным другом.

На миг мы обе замолчали.

Потом я схватила её за руку и потащила за собой: — Ну пошли уже, мама!

***

Когда мы подходили к Скарргу, я расслышала гневный голос моего отца, эхом отдающийся в туннелях: — Борборигмос едва сдерживается, чтобы не прикончить тебя на месте, призрачная убийца. Он считает, что ты и грозовой маг в ответе за его свержение.

— Я понимаю, — робко ответила госпожа Кайя, а затем уже увереннее добавила: — С другой стороны, мы с Тейо помогли спасти тебе жизнь. И, кроме того, мы дружим с твоей...

Не успела госпожа Кайя назвать меня по имени, как Ган Шокта сердито огрызнулся: — Не нужно напоминать мне о моей… маленькой оплошности. Да, я вам обязан. Я признаю это. Но не думайте, что ваш приход обрадовал меня хоть капельку сильнее, чем циклопа. Уж поверьте мне, вы выбрали очень неудачное время.

— Мы хотим находиться здесь ничуть не больше, чем вы хотите нас здесь видеть. Но у нас нет выбора, Ган Шокта. Нет выбора, Борборигмос. Нам нужно, чтобы груулы…

К тому времени мы уже вошли в помещение, и Ари крикнула отцу со смесью радости и тревоги: — Она здесь, Ган!

Ган Шокта обернулся: — Здесь? Где?

Ари вышла вперёд, держа меня за плечи. Мама у меня куда выше и куда крепче, чем я. Поэтому в её присутствии меня сложно заметить даже без медвежьих объятий. К тому же она была вооружена до зубов: с мечом и секирой, двумя длинными кинжалами и железной цепью, обмотанной вокруг её талии наподобие пояса, которая сейчас больно упиралась мне в спину. Но у нас с ней одинаковые тёмные волосы и, как я слышала, одинаковые улыбки. — Прямо здесь! — сказала она в ответ папе.

Все сидящие у костра разом повернулись к Ари Шокте

Ган Шокта прищурился и крикнул: — Отзовись, дочка!

— Я здесь, Отец, — сказала я.

— Она прямо передо мной, Ган, — добавила его жена.

И тут Ган Шокта улыбнулся: — Я её вижу.

Борборигмос что-то проворчал, соглашаясь с ним, и некоторые воины в толпе тоже закивали, хотя большинство из них просто притворялось, что видит меня, чтобы угодить вождям.

Я обратилась к отцу и циклопу со всем надлежащим почтением: — Великий Борборигмос. Легендарный Ган Шокта. Вы должны объединить Кланы и помочь другим гильдиям. Иначе всем нам придёт конец.

В ответ Ган Шокта прорычал, указывая на Борборигмоса: — Именно это я и пытался ему втолковать. Но упрямый осёл и слушать не желает.

Борборигмос наклонился и протянул ко мне свою огромную лапищу. Я скользнула из объятий матери прямо в его ладонь, которая сомкнулась вокруг меня, практически скрыв меня из виду.

Я увидела, как Тейо невольно сделал шаг вперёд, готовый броситься мне на помощь.

Нормально ли, что мне от этого так приятно? Я хочу сказать, меня вовсе не нужно защищать. Уж точно не от Борборигмоса. Честно говоря, почти ни от чего. И всё-таки…

Госпожа Кайя положила руку Тейо на плечо и что-то прошептала ему, от чего он сразу остановился.

Циклоп поднял меня так, чтобы я могла шепнуть ему в его большое (и давно не чищенное) ухо: — Это правда очень важно. Груулы — и вся Равника — рассчитывают на вас.

В ответ он яростно затряс головой.

Я поднесла ко рту сложенные лодочкой ладони и зашептала снова. Затем я чмокнула его в щёку.

Он слегка покраснел, и я поняла, что нашла слабое место старого добряка…

Две есть. Осталось ещё две.

***

— Пожалуйста, — взмолился мастер Зарек, — хватит. Он нагнал нас троих, и все вместе мы вошли в Корозду. — Я только что потратил целых шестьдесят шесть минут, опустошая Маяк. Я устал, и у меня нет сил на ваши игры. Или ваших воображаемых друзей.

— Это вовсе не игры, — возразила госпожа Кайя. — Крыска не воображаемая, и вообще, мысли шире, чёрт возьми! Можно подумать, ты ни разу не сталкивался с заклятьем невидимости.

— Ну ладно, если она и впрямь использует заклятье невидимости, скажи ей, чтобы прекратила.

— В её случае всё не так просто. Это… врождённое. Она не может включить или выключить его.

— Скорее всего, это не сработает, — сказала я, — но всё-таки… поверните его голову точно в то место, где я стою. Пока Тейо и госпожа Кайя слушали меня, я наблюдала за мастером Зареком. Видимо, он по-прежнему был уверен, что над ним издеваются, и страдальчески закатил глаза, глядя на эту глупую «проделку».

— Стоит попробовать, — сказала госпожа Кайя, а затем без предупреждения прошла прямо сквозь него, от чего, полагаю, ему сделалось крайне неуютно.

— Проклятье, Кайя, какого Крокта ты…

Оказавшись сзади, госпожа Кайя буквально схватила его лицо обеими руками, которые вновь стали осязаемыми, и повернула его… ну, ко мне.

— Привет, — помахала я ему.

У него отвисла челюсть, а в голове промелькнуло что-то вроде: И откуда только она взялась?

— Изначально я взялась из Кланов Груул. Но сейчас я неприкаянная, если вдруг вам интересно. Меня зовут Кларысия Шокта, но вы можете называть меня Крыской — все так делают. Ну, то есть, не совсем все. Все, кто знает о моём существовании, кроме родителей и крёстного. Гекара звала меня так. Мне её не хватает. Бьюсь об заклад, вам тоже. Знаю, вы притворялись, будто бы вам нет до неё дела, но ещё я знаю, что вы по-настоящему дорожили её дружбой. Она была таким верным другом, правда? И таким весёлым. Она заставляла меня хохотать, и хохотать, и хохотать до упаду. Немногие люди были способны на такое. Я имею в виду, специально.

Ему приходилось напрягаться, чтобы видеть и слышать меня, а значит, в любой момент он мог потерять меня из виду. Это могло объяснить, почему я сразу взяла с места в карьер.

Но нам-то виднее, правда?

— Вы только не обижайтесь. Гекара попросила, а для неё я бы сделала всё, что угодно. Абсолютно всё. Она знала, что вы меня не заметите. То есть сначала она, наверное, просто понадеялась на это, но очень скоро стало ясно, что она была права. И гильдмейстер Ракдос приказал ей не отходить от вас ни на шаг, а вы постоянно сбегали от неё. Поэтому ей, честно говоря, пришлось попросить меня о помощи. Это вроде как ваша вина. В общем, я следовала за вами, можно сказать, повсюду, куда бы вы ни пошли.

Я посмотрела мимо него, на госпожу Кайю, и сказала, обращаясь к ней: — Вот почему я удивлена, что вы меня не заметили.

Она отпустила мастера Зарека и вновь подошла ко мне. — Когда сегодня я впервые тебя увидела, то решила, что ты кажешься смутно знакомой, как будто мы раньше пересекались в городе. Но я нездешняя, поэтому не стараюсь запоминать лица случайных прохожих, пока они не представляют угрозы.

— И вы не могли знать, что вам не положено меня видеть, поэтому ни разу не упоминали обо мне. И даже ни разу не поздоровались!

— Да, я, в общем, прошу прощения за это.

— Да, я, в общем, вас прощаю, — сказала я, довольно нахально подражая её интонациям, и взяла её за руки.

Пытаясь наверстать упущенное, мастер Зарек снова вклинился в разговор: — Так значит, ты следила за мной с тех самых пор, как я познакомился с Гекарой?

— Более-менее. Ей не требовались мои услуги, когда она сама была рядом с вами. Но я старалась держаться поблизости, чтобы в случае чего сесть вам на хвост сразу же, как только вы отправите её с глаз долой. Кстати, тот парень, с которым вы встречаетесь, господин Врона, очень милый, хоть и заучка. И вы прелестно смотритесь вместе.

Госпожа Кайя ухмыльнулась, пока мастер Зарек пытался осознать весь смысл того, что я только что ему сказала. От этого он потерял концентрацию — и меня из виду.

Тейо увидел его замешательство и подсказал: — Она по-прежнему рядом с Кайей.

Мастер Зарек сосредоточился — и я снова проявилась! — Пожалуй, мне жаль, что я не мог тебя видеть раньше, — сказал он.

— Я привыкла. И, честно говоря, то, что вы сейчас делаете, просто поразительно. Мама говорила, что после моего рождения отцу понадобилось три месяца, чтобы научиться меня видеть. А вы всё схватываете прямо на лету. Вы более открыты для чего-то нового, чем вам кажется.

— Я считаю себя полностью открытым для чего-то нового.

— Нет, не считаете. Вы хотите таким быть. Но не верите, что вы такой. Но вы именно такой. Странно, правда?

Кажется, мастер Зарек понял, что у него отвисла челюсть, и спешно подобрал её.

Всё ещё ухмыляясь, госпожа Кайя сказала: — Нет времени на задержки. Нам следует пошевеливаться.

Она повела нас троих в самое сердце Корозды, Лабиринта Тлена, а значит, нам по определению пришлось ходить кругами. Концентрическими кругами, которые заводили нас всё глубже и глубже во владения Роя Гольгари. Я позволила двум гильдмейстерам указывать путь, но готова была в любой момент поправить их, если они свернут не туда. Я десятки раз ходила между этих разлагающихся грибных изгородей и давно разгадала все здешние загадки.

Мы — точнее, они втроём, поскольку меня, разумеется, никто не замечал — уже получили пропуск в Корозду, пройдя под Пеньваром, Висячей крепостью — перевёрнутым вверх ногами зáмком, основание которого крепилось к потолку. Мастер Зарек был готов к сопротивлению со стороны гвардейцев-крунстразов, населяющих крепость, но насекомоподобные краулы просто наблюдали за тем, как мы (или, точнее, они трое) вошли в лабиринт.

Только теперь, почти добравшись до центра, мы поняли, что не просто не встретили никакого сопротивления — мы не встретили вообще никого. Это означало, что нас (их) ждали. Или что мы (они) шли прямиком в ловушку. Или, знаете, и то и другое.

Мы принялись озираться по сторонам, высматривая признаки засады. Я увидела, как мастер Зарек проверил Аккумулятор, который носил на спине. Наклонившись к нему, я взглянула на шкалу заряда. Стрелка указывала на несколько делений больше максимальной ёмкости. Видимо, чтобы осушить Маяк, ему пришлось впитать много энергии.

Он ускорился, обогнал Кайю и первым вошёл в просторный круглый амфитеатр с рядами каменных скамеек, покрытых мягким пушистым мхом.

Незапамятная-лич гольгари, немёртвая колдунья Враски, ждала нас (их), чтобы засвидетельствовать своё почтение: — Приветствую, Гильдмейстер Зарек. Приветствую, Гильдмейстер Кайя. Рой Гольгари рад вашему визиту в Свогтос. Её голос был похож на шелест опавших листьев по надгробию.

Я поняла, что мастер Зарек не может вспомнить её имя, поэтому проскользнула к нему и шепнула: «Сторрев».

Он натянуто улыбнулся, и я отчётливо услышала его мысли: Ну спасибо, Крыска.

— Пустяки.

— Мы благодарны вам за столь радушный приём, Сторрев, — произнёс он с некоторой торжественностью. Незапамятная выглядела слегка удивлённой и, кажется, даже польщённой тем, что мастер Зарек знает её по имени. Он снова выдал чёткую — и уже чуть более искреннюю — мысль: Спасибо, Крыска.

Я хихикнула.

— Наступили тяжёлые времена, — сказала госпожа Кайя, — и мы пришли повидаться с Мазиреком. Господин Мазирек, предводитель краулов, был правой рукой госпожи Враски — и самым вероятным кандидатом на то, чтобы сменить её на посту гильдмейстера Гольгари.

Мадам Сторрев вздохнула, кивнула и сказала: — Прошу за мной.

Мы пересекли амфитеатр и проследовали за лич в Свогтос, подземную цитадель Гольгари. Этот некогда величественный оржовский собор, воздушный и блистательный, столетия назад провалился сюда сквозь промоину. Оржовы покинули его, и вскоре гольгари присвоили его развалины.

Мадам Сторрев привела нас в просторные покои, прозванные Музеем Скульптуры. В центре их пересекала приподнятая каменная дорожка, по обе стороны от которой выстроились статуи. Вот только это были не настоящие статуи. Это были жертвы — жертвы госпожи Враски. Подобно госпоже Исперии, каждая из них навечно застыла в камне. Но, в отличие от Исперии, на лице которой в последний миг отразилось лишь лёгкое удивление, каждый из этих трофеев был пойман в момент предсмертного ужаса, с руками, слишком поздно вскинутыми к лицу в тщетной попытке заслониться от смертоносного мистического взгляда горгоны.

На дальнем конце дорожки вокруг массивного каменного трона госпожи Враски — или, пожалуй, правильнее будет сказать «королевы Враски» — собралась небольшая толпа. Примечательно, что ни один из них так и не решился сесть на трон. Интересно, это потому, что никто до сих пор не сменил королеву Враску на посту гильдмейстера? Или потому, что сам трон был довольно жутким, состоявшим из мёртвых врагов королевы, переплетённых друг с другом, поставленных в нужные позы и навечно обращённых в камень?

Когда мы подошли ближе, я заметила, что среди собравшихся больших шишек Гольгари не было господина Мазирека.

Мадам Сторрев слегка поклонилась, и мастер Зарек, госпожа Кайя и Тейо (но, разумеется, не я) были по очереди представлены краулу Аздомасу из гвардии Крунстраз, предводительнице девкаринов матке Изони, троллю Варольцу и эльфийской шаманке Цеврае.

— Мазирек? — спросил мастер Зарек.

Прежде чем заговорить, господин Аздомас издал несколько гортанных щёлкающих звуков. В этом щёлканье, как и в его речи, слышалась мрачная злость: — Мазирек оказался ещё одним союзником Боласа. Королева раскрыла его перед самым отбытием.

— Его раскрыла Враска?

— Да, — подтвердила мадам Сторрев своим шелестящим лиственным голосом. — Враска освободила незапамятных и выдала нам нашего мучителя Мазирека.

— Ему пришлось дорого заплатить за предательство Роя, — поставил точку в этом разговоре господин Аздомас.

Госпожа Кайя по очереди посмотрела на господина Аздомаса, мадам Сторрев, матку Изони, госпожу Цевраю, а затем подняла взгляд, чтобы встретиться глазами с огромным, поросшим грибами троллем, господином Варольцем. Казалось, что призрачная убийца их оценивает — и прикидывает, как побыстрее разделаться с каждым, если это вдруг понадобится. — Могу ли я поинтересоваться… кто ваш новый гильдмейстер? Мы пришли говорить с ним.

Все обменялись опасными взглядами, которые ответили на её вопрос ещё до того, как мадам Сторрев произнесла: — Каждый из присутствующих — исключая меня — имеет притязания на престол Враски.

— Престол Враски принадлежит только Враске.

Обернувшись, мы увидели, как из расплывчатого контура постепенно проступает — видимо, воплощаясь в этом мире — чья-то фигура.

Это была королева Враска собственной персоной.

Когда она приобрела чёткость, мастер Зарек опомнился и быстро заслонил глаза рукой. Госпожа Кайя сделала то же самое. Руки Тейо я подтолкнула вверх сама. Мне нравилась королева Враска, но Тейо мне нравился больше — и я не хотела, чтобы он украсил собой Галерею.

Не опуская руку, мастер Зарек включил Аккумулятор. Госпожа Кайя выхватила свои длинные кинжалы. Оба были как никогда готовы к сражению с горгоной, которая предала их.

Не обращая на них внимания, королева Враска обратилась к гольгари: — Кто-нибудь желает оспорить моё право на трон?

Мадам Сторрев, господин Аздомас, господин Варольц и госпожа Цеврая тут же склонились в низком поклоне, хором произнеся: «Нет, Ваше Величество». Лицо матки Изони не выражало особой радости, но всё-таки она поклонилась, выдавив из себя то же заверение, всего на полсекунды позже своих товарищей.

Мастер Зарек осмелился взглянуть на королеву Враску и увидел то, что видела я. Её глаза не светились, а значит, она не собиралась применять свою магию, чтобы превратить кого-нибудь в камень. Это немного успокаивало, хотя мы оба знали, как быстро она может применить эту магию. Кроме того, в её распоряжении были и другие умения, другое оружие. К примеру, сабля, висящая у неё на поясе.

— Ты выглядишь по-дурацки, — сказал мастер Зарек, стараясь насмешкой скрыть кипящую в его душе злость. — Кем ты себя возомнила, пиратом?

Ух ты, королева пиратов! Это и в самом деле звучит отпадно!

Продолжая делать вид, что его не существует, она прошла мимо него, чтобы занять свой жуткий трон.

— Я удивлена тем, что ты решила вернуться в Равнику, — ровно произнесла госпожа Кайя. — Можно сказать, потрясена…

— Возмущена, — подсказал мастер Зарек.

— Особенно после того, как Маяк был выключен? — спросила королева Враска, словно нарочно провоцируя своих бывших друзей и союзников.

Мастер Зарек был на взводе и готов к неизбежной драке. Статическое электричество потрескивало в его взъерошенных волосах. — Так что же случилось? — процедил он сквозь зубы. — Ты решила, что Болас уже повержен — или что он уже одержал победу?

***

Королева Враска вела нас извилистыми туннелями Гольгари, прекрасно понимая, что её бывшие друзья, мастер Зарек и госпожа Кайя, идут прямо за ней: один — до отказа наэлектризованный и готовый поджарить её, другая — с обнажённым оружием и готовая пронзить её насквозь.

— Только вздумай обернуться, и моя рука не дрогнет, — буквально прошипел мастер Зарек в спину королеве Гольгари.

Дальше так продолжаться не могло, поэтому я подошла к госпоже Кайе и прошептала: — Знаете, в глубине души Гекаре очень нравилась госпожа Враска. Может, пусть она хотя бы объяснится? Зачем, по-вашему, она вообще вернулась?

Немного не уловив сути, госпожа Кайя ответила: — Не знаю. Я спрошу у неё.

— Спросишь о чём? — буркнула через плечо королева Враска.

— Моя подруга Крыска хочет знать, зачем ты вернулась. Она склонна доверять тебе, потому что Гекара считала тебя другом. Впрочем, когда-то я тоже была склонна доверять тебе...

Вопрос был поставлен так, что глупо было ожидать на него вменяемого ответа. И действительно, королева Враска проигнорировала его и скрытые в нём упрёки. По крайней мере, попыталась это сделать. Я забежала вперёд, чтобы заглянуть ей в лицо — и, может быть, в общих чертах понять её мысли. Она явно боролась с собой, но я не сомневалась, что она хочет помочь… помочь нам, помочь Равнике, и уж точно помочь Гольгари.

Сразу после её прибытия господин Аздомас рассказал ей о нынешнем положении дел в Равнике. Было видно, что она ничего не знала о нашем бедствии — но при этом мало чему удивилась. А, кроме того, что господин Белерен потерял силу Живого Договора. Похоже, эта новость застала её врасплох, и раскрыла, по крайней мере мне, что его непростые чувства к ней были взаимны.

Господин Аздомас также доложил, что гольгари, неприкаянные и граждане из других гильдий оказались заперты в разных уголках города в окружении вечных воинов дракона.

Королева Враска предложила помощь, которую мастер Зарек решительно отверг. Поначалу госпожа Кайя тоже хотела отказаться. Но я вроде как опередила её: — Нам нужны гольгари; она правит гольгари, поэтому выбор у нас небольшой.

— Ей нельзя доверять.

— И всё равно она нам нужна.

— Тебя там не было. Ты не знаешь. Если бы она не…

— Я знаю. Знаю. Уж поверьте мне, я знаю.

— И как прикажешь мне…

— Наверное, испытанием. Пусть докажет, что ей можно доверять. Ну, или докажет, что нельзя.

Тяжело вздохнув, госпожа Кайя повернулась к королеве Враске, чтобы сообщить, что принимает её помощь. А когда мастер Зарек хотел возмутиться, заставила его сделать то же самое.

И вот теперь эти трое гильдмейстеров вместе со мной, Тейо, господином Аздомасом и мадам Сторрев брели по подземным каналам и стокам Равники к месту спасательной операции.

Королева Враска остановилась под тяжёлой железной решёткой и указала на неё рукой, стараясь при этом не оборачиваться, поскольку даже самый безобидный взгляд мог повлечь за собой упреждающий удар от господина Зарека.

Господин Аздомас подошёл к ней и сдвинул решётку в сторону. Звук железа, царапающего о камень, эхом разнёсся по гулким туннелям.

Сверху раздался рык: — Кто здесь?

Мастер Зарек, на миг забыв о своём недоверии к королеве, сделал шаг вперёд. — Златогрив, это ты? — громким шёпотом спросил он.

И в самом деле, господин Златогрив просунул в проём свою львиную голову: — Зарек? Сразу же разглядев иззетского гильдмейстера, леониец заговорил с некоторой тревожностью в голосе: — Я вёл ещё нескольких мироходцев, чтобы помочь эвакуировать гражданских. Но откуда ни возьмись на нас напали вечные. Шесть или семь снопов. Мы торчим в этой старой часовне уже больше часа. Здание взято в кольцо. Они чуют наши Искры и не собираются уходить. Пока нам удаётся кое-как сдерживать Орду, но это заведомо проигранная битва. Мы уже потеряли Хази, когда один вечный просто пробил стену кулаком и схватил её за запястье.

— Это путь к спасению, — сказала королева Враска, подойдя к мастеру Зареку.

Господин Златогрив сощурил на неё свой единственный глаз: — Ты, должно быть, Враска. Джейс надеялся, что ты появишься. Он верит в тебя.

Королева Враска нахмурилась, но продолжила: — Спускайте всех сюда. Гольгари позаботятся об их безопасности. Даю слово.

Мастер Зарек нарочито громко хмыкнул, но сумел промолчать.

Без единого звука лицо господина Златогрива скрылось в проёме. Прошла минута. Затем другая. Королева и мастер Зарек растерянно переглянулись. Я уже собиралась было вскарабкаться наверх и посмотреть, чем я могу помочь, но тут господин Златогрив спрыгнул в туннель. Бесстрашно подойдя к горгоне, он сказал: — Кажется, нас так и не представили. Я — Аджани Златогривый из Дозора, — и протянул ей руку.

Она пожала его толстую мохнатую руку, а он в ответ пожал её гладкую и изящную. — Добро пожаловать во владения гольгари, Аджани Златогривый. Здесь ты в безопасности.

Он кивнул, улыбаясь. Затем он повернулся, посмотрел на потолок туннеля и скомандовал: — Начинайте опускать их.

Один за другим жители Равники — в основном дети — начали спускаться в руки господина Златогрива, господина Аздомаса, госпожи Кайи, Тейо или королевы Враски. Конечно, я бы тоже хотела помочь, но я могла бы простоять там весь день, напрасно дожидаясь, пока мне передадут ребёнка. Поэтому я просто старалась не мешать.

Осторожный мастер Зарек тоже держался в стороне. Королеве Враске передали маленькую эльфийскую девочку, — пяти или шести лет, — которая уткнулась ей в грудь, громко всхлипывая от горя и страха. Королева казалась потрясённой, но держала девочку крепко.

Сверху донёсся какой-то шум. Кто-то крикнул вниз: — Они разнесли дверь!

Когда спустились последние жители Равники, за ними последовало двое мироходцев, которых я до этого видела на собрании. Господин Златогрив поспешно представил их как госпожу Му Яньлин и господина Цзяна Янгу. Второй, задрав голову, крикнул: — Моу, ко мне!

В руки господина Цзяна спрыгнул маленький пёсик. Он был гораздо меньше того, что я видела в Зале заседаний Сената.

Неужели у них два пса?

Господин Цзян поставил животное на пол туннеля, и оно начало расти, в мгновение ока превратившись в того огромного, ростом с хозяина, трёххвостого пса, которого я видела раньше.

Крокт, я тоже хочу волшебную собаку!

— Где Уатли? — спросил господин Златогрив.

— Здесь! — откликнулась госпожа Уатли, ловко спрыгивая вниз. — Я последняя, но они наступают мне на пятки! — и, словно в подтверждение её слов, сверху протянулась покрытая лазотепом рука, которая схватила пустоту, лишь чудом не задев госпожу Уатли.

Рука скрылась в темноте наверху, и вместо неё показались головы сразу трёх вечных. Спуститься вниз им мешало только то, что ни один из них не желал пропустить вперёд остальных.

Это задержка дала королеве Враске время подготовиться. Она призвала свою силу — я видела, как та копится в её глазах, которые она не сводила с потолка, чтобы не вызвать опасений у мастера Зарека. Горгона крепче прижала к грудям плачущую эльфийскую девочку и одной рукой прикрыла ей глаза. Затем, когда трое вечных целиком заполнили собой проём, королева Враска по очереди встретилась взглядом с каждым из них, обратив их в камень. Звук, с которым они покрывались каменной коркой, был довольно приятным, а результат не только обезвредил преследователей госпожи Уатли, но и наглухо перекрыл отверстие — их единственный путь вниз из часовни наверху.

Мадам Сторрев подошла к своей королеве и что-то зашептала ей на ухо. Выслушав, та повернулась к мастеру Зареку, который отступил на шаг, но не стал пытаться ударить её током (мне это показалось хорошим знаком). Возможно, причина крылась в том, что её глаза перестали светиться, и прямо сейчас она не представляла угрозы. Возможно, в том, что она по-прежнему держала на руках маленькую, тихонько всхлипывающую эльфийскую девочку. А возможно — всего лишь глупое предположение — в том, что ей наконец-то удалось восстановить малую толику того утраченного доверия, которое связывало их раньше.

— Прямо сейчас по всему городу гольгари открывают безопасные проходы для всех жителей Равники, которых сумеют отыскать, — сказала она. — Мы сражаемся с армией Боласа и спасаем жизни. А затем — больше для показухи — добавила с едким сарказмом: — Не стоит благодарности.

Мастер Зарек ничего не сказал.

Я подумала, Три есть, осталась одна.

— Это прекрасно, — заметила госпожа Кайя. — Но теперь нам предстоит уладить ещё одно дело...