В общем, многое прошло как по маслу. Иззетский Маяк, Бессмертное Солнце, Межпланарный мост и поток вечных из Амонхета больше нас не беспокоили. Все гильдии вступили в битву, а господин Фэйден, господин Карн, госпожа Самут и господин Сархан Воль даже вернулись из Амонхета с удивительно длинным копьём, принадлежавшим богине по имени Хазорет, которое уже отлично показало себя в бою. Двое из четырёх Вечных богов — и не счесть сколько страшилищ обычного размера — были уничтожены. А самое главное, Гекара снова была жива! Казалось бы, сплошные успехи, верно?
Однако же не всё было так солнечно. Честно говоря, солнечно не было вовсе. Так называемое Старшее заклятье Боласа породило мощную магическую бурю, окутав всю Равнику искусственной темнотой, которую озаряли лишь украденные Искры мироходцев. Подобно ярким кометам, они летели к Боласу и загадочному камню между его рогов, насыщая дракона своей силой. Многие мироходцы лишились Искр и жизни из-за Вечной армии, по-прежнему осаждающей наш мир. Попытка убить Врановолосую госпожу, Лилиану Весс, провалилась, и некромантка всё ещё командовала этими вечными для Боласа. В довершение всего, новый Живой Договор — мастер Нив-Миззет, Пылающий Разум — неподвижно лежал на земле среди развалин Канцелярии, растратив всю свою мистическую энергию на убийство одного из Богов-страшилищ.
И, конечно же, оставался сам Никол Болас. Старший дракон по-прежнему восседал на своём троне, как будто все наши усилия были совершенно напрасными.
Большинство из нас снова собралось в Зале заседаний Сената Азориус на уже вторую по счёту встречу за этот невероятно длинный и невероятно страшный день.
Господин Джура снова обращался к толпе, состоящей из мироходцев, гильдейского люда Равники и меня: — Мы всегда знали, что час этой битвы настанет. Попытка воскресить Нив-Миззета стоила затраченных усилий, но даже с его помощью эта битва всё равно была бы неизбежной. Ну что же, допустим, помощи Пылающего Разума у нас нет. Но наше положение далеко не безнадёжно. Мы проредили стаи вечных. Уничтожили половину Вечных богов дракона. Теперь нам нужно всего лишь поставить точку, познакомив Боласа с Чёрным Клинком.
Знаете, он говорил с такой важностью, такой уверенностью, что казался чертовски убедительным.
— На этот раз наш план довольно прост. В настоящий момент Болас отозвал большую часть своих войск обратно к Цитадели. Мы ответим на это массированной атакой по двум фронтам. На земле каждый член гильдии, каждый мироходец — чёрт возьми, каждый житель Равники, способный держать оружие — пойдёт в лобовую атаку. Покажем ему всё, на что мы способны. Все как один. Без исключений. Кроме тех, кто умеет летать или может оседлать что-то, что умеет. Потому что, когда наземное наступление отвлечёт внимание дракона, Аурелия, я и все наши объединённые воздушные силы ударят сверху. Я воспользуюсь своей неуязвимостью, чтобы подобраться как можно ближе. Затем я зарежу Боласа Чёрным Клинком. И этим всё закончится.
В его исполнении это действительно звучало легко и просто.
Даже слишком просто…
Я услышала, как господин Томик просит меч у госпожи Лавинии.
Мастер Зарек уволок его в сторону и сказал. — Ты не воин.
— Сегодня каждый из нас — воин.
Дозор, меж тем, устроил небольшое представление, обновляя свои клятвы. Первым начал господин Джура, снова подняв Чёрный Клинок высоко над головой: — Никогда впредь. Ни в одном из миров. Сим я клянусь: ради Морской Заставы, ради Зендикара, ради Равники и всех её жителей, ради справедливости и мира, я буду нести дозор. А когда Болас падёт, и над Мультивселенной нависнет новая опасность, я буду там, вместе с Дозором.
Сперва я подумала, что у них одна клятва на всех, но господин Белерен был более краток: — Никогда впредь. Ради сохранности Мультивселенной, я буду нести дозор.
Точно. Вариации на тему. Так, по крайней мере, интереснее.
Госпожа Налаар вышла вперёд и сказала: — В каждом мире есть тираны, которые следуют своим прихотям и нисколько не заботятся о людях, по чьим головам они идут. И вот что я скажу — никогда впредь. Если это значит, что люди смогут жить свободно, то я буду нести дозор. Вместе со всеми вами.
— С незапамятных времён, — нараспев произнёс господин Тефери, — сильные угнетали слабых. Никогда впредь. Ради всех потерянных и забытых, я буду нести дозор.
Затем, улыбаясь остальным, господин Златогрив прорычал: — Я видел тиранов, чья жажда власти не знала границ. Существ, которые величали себя богами, преторами или консулами, но заботились лишь о себе, а не о тех, кем они правили. Я видел обманутые народы. Цивилизации, погрязшие в войне. Несчастных людей, которые всего лишь пытались жить, но были вынуждены страдать и умирать. Никогда впредь. Покуда каждый не отыщет своё место, я буду нести дозор.
Наконец, все пятеро повернулись к госпоже Ревейн. Поначалу она как будто и не собиралась ничего говорить. Но затем её взгляд упал на госпожу Налаар, которая смотрела на неё в ответ, тревожно закусив губу.
Тогда эльфийка улыбнулась. Улыбка появилась и мгновенно исчезла, но я успела её заметить. Затем она сделала шаг вперёд и заговорила мягким чистым голосом, похожим на звон колокольчика: — Я видела опустошённый мир, землю, обратившуюся в прах и пепел. Если зло вовремя не остановить, оно поглотит всё на своём пути. Никогда впредь. Ради Зендикара и жизни, что он питает, ради Равники и жизни в каждом мире, я буду нести дозор.
Госпожа Налаар счастливо улыбнулась. И она была не одинока. Эти шесть Клятв более чем вдохновляли.
Окинув взглядом толпу, господин Джура поинтересовался: — Есть ещё желающие?
Люди украдкой косились друг на друга или прятали глаза, глядя в пол. Госпожа Баллард едва заметно ухмыльнулась. Господин Карн скрестил на груди серебряные ручищи. На секунду мне показалось, что госпожа Кайя собиралась что-то сказать — но так и не отважилась. Никто не вышел вперёд. Все хранили молчание.
Мы с Тейо переглянулись. Я была уверена, что из него бы получился первоклассный дозорный, но ему не хватало уверенности, чтобы выйти вперёд — и вовсе не потому, что он боялся драться, защищая людей. Просто ему казалось, что он недостоин делать это плечом к плечу с такими выдающимися героями.
— Ты бы им здорово пригодился, — шепнула я.
— Ну не знаю, — шепнул он в ответ. — А что насчёт тебя?
Я рассмеялась: — Как можно защищать Мультивселенную, если ты привязана к одному миру, а твои товарищи даже не могут увидеть тебя или услышать?
Он неохотно кивнул и сказал: — Знаешь, если они не возьмут тебя, тогда и мне тоже не надо.
За это я его стукнула.
— Ай.
Я заметила, как господин Джура и господин Белерен схватили госпожу Налаар за руки и потащили её в сторону от толпы. Мне стало любопытно, и я последовала за ними за окаменевший труп госпожи Исперии, чтобы, ну, вы знаете, подслушать.
Что поделать, такая уж у меня натура.
— Что? — спросила госпожа Налаар чуть громче, чем это было необходимо.
Господин Белерен жестом показал ей, что нужно понизить голос.
Она вдохнула, выдохнула и переспросила: — Так в чём дело?
— У нас есть для тебя особая работа, — объяснил господин Джура. — Мы хотим, чтобы ты вернулась в Новую Правь и заново включила Бессмертное Солнце.
— Что? — снова воскликнула она. — Да вы хоть представляете, чего мне стоило выключить эту треклятую штуковину?
Они втроём обменялись взглядами, и от её возмущения мигом не осталось и следа.
Наклонившись ближе к ним, она прошептала: — Вы подозреваете, что другие мироходцы могут нас бросить?
Господин Белерен покачал головой. — Не в этом дело. Нам нужно, чтобы Солнце выполнило ту задачу, ради которой оно и создавалось. Помешало Боласу сбежать.
— Так или иначе, это закончится сегодня, — подтвердил господин Джура.
— Тогда пошлите кого-нибудь другого, — сказала она. — Потому что вы спятили, если решили, что я пропущу эту битву.
Господин Джура и впрямь усмехнулся: — Да у нас и в мыслях этого не было.
— Возьми с собой всех, кого сочтёшь нужным, — сказал господин Белерен. — Заставь Солнце заработать и выставь вокруг надёжную охрану. А после — милости просим на битву.
— Ну не знаю, — проворчала она. — Включённое Солнце выгодно Боласу. Сомневаюсь, что это хорошая идея.
— Как по мне, идея отличная.
Мы вчетвером дружно повернулись и посмотрели наверх. На спине Исперии с широкой ухмылкой восседал господин Дак Фэйден. — Прошу прощения. Я не хотел вас подслушать.
Госпожа Налаар нахмурилась. — Погляди, где ты сидишь. Конечно же, ты хотел нас подслушать.
— Твоя правда. Я увидел, как могучий Дозор уединился позади мёртвого сфинкса, и мне стало немного любопытно.
Видите, не я одна такая. Наверное, это что-то типа воровской особенности.
— Всего лишь немного? — Господин Белерен выразительно вскинул бровь.
— Самую малость, — подтвердил господин Фэйден. — Слушайте, я знаю, что мне не место на этом стратегическом совете, но я всё равно вставлю свои пять зино. Никто не хочет проходить через это снова. А если Болас ускользнёт от нас, вы лучше меня знаете, что рано или поздно нам всем это грозит. Поэтому я согласен со здоровяком, — он кивнул в сторону господина Джуры, — так или иначе, это должно закончиться сегодня.
Двое мужчин повернулись к госпоже Налаар. Её плечи поникли. — Ну ладно, — нехотя сказала она.
Я наблюдала за тем, как она собрала госпожу Рай, госпожу Ревейн и небольшой разношёрстный отряд из самых крепких членов гильдий, каких только смогла отыскать. Затем они направились к Новой Прави.
Мы с господином Фэйденом смотрели им вслед. Он кивнул и пробормотал себе под нос: — Удачи, барышни.
Затем он пошёл прочь, приговаривая: — Всего в паре кварталов отсюда лежит огромнейшая золотая безделушка, и вместо того, чтобы пойти за ней, я иду драться со Старшим драконом. Тоже мне, вор называется…
Наша маленькая армия двигалась к площади Десятого района почти в полной тишине.
Наверное, каждый был погружён в свои мрачные мысли. Думаю, это потому, что всем им было что терять, в отличие от меня. Я хочу сказать, у меня ведь нет Искры, чтобы её красть, и вечные не могут меня ни увидеть, ни услышать. Пожалуй, мне угрожало гораздо меньше опасности, чем большинству из них.
С другой стороны, в моей жизни была всего лишь горстка близких людей. Если я потеряю хотя бы одного, — как уже потеряла Гекару сегодня утром, — мой мир неизмеримо сожмётся (вряд ли кто-нибудь ещё из дорогих мне людей сможет воскреснуть). Впрочем, предупреждён — значит вооружён, не так ли? Раз уж я в каком-то смысле… неуязвимая, я позабочусь о том, чтобы мои друзья и семья остались целыми и невредимыми.
Так что, пожалуй, я чувствовала себя даже немного увереннее, чем остальные, пока Тейо, госпожа Кайя, Гекара и другие пересекали город. Я увидела, как королева Враска догнала господина Белерена, и решила проверить свои догадки насчёт этих двоих.
Кроме того, я здесь и так уже подслушиваю напропалую…
— Джейс, — позвала она, едва не подавившись этим словом.
Обернувшись, он с улыбкой остановился. Затем он нежно обнял её рукой за шею, и, коснувшись её лба своим, прошептал: — Здравия желаю, капитан.
Он прошептал это так тихо, что если бы я так бессовестно не вторглась в их личное пространство, ни за что бы не расслышала.
— Ты не знаешь, что я сделала, — прошептала она в ответ.
— Честно говоря, знаю, — ответил он. — Но в этом нет твоей вины. У тебя не было всех воспоминаний, а я вернулся слишком поздно.
Она отстранилась от него и снова прошептала: — Ты определённо вернулся слишком поздно. Но правда в том, что у меня были все мои воспоминания. И это ничего не изменило.
Он пожал плечами. — Слушай, сегодня я уже пытался убить одну бывшую. Может, нам отложить выяснение отношений до тех пор, пока мы не убьём Боласа — или он нас?
Она печально улыбнулась: — Выходит, я уже бывшая?
Я знала!
— Надеюсь, что нет, — с тревогой ответил он.
— Разве мы не должны хоть немного побыть парой, прежде чем стать бывшими?
— Надеюсь, что так, — сказал он. — То есть, я имел в виду первое, а не второе.
Он казался таким уязвимым. Чем-то напоминал мне Тейо.
Она сказала: — Давай попробуем начать завтра… после того, как убьём Боласа. Или он нас.
— То есть при любом раскладе?
— При любом раскладе.
Он кивнул. — Согласен. Но я, опять же, надеюсь на первое, а не на второе.
— Согласна.
Она взяла его за руку, чем вызвала сердитый взгляд мастера Зарека. Господин Белерен улыбнулся и насмешливо махнул ему рукой. Затем они с королевой, не отпуская рук, вместе пошли навстречу тому, что ждало нас впереди…
Всё оказалось куда хуже, чем я себе представляла.
Мы все ринулись к Цитадели, большинство — выкрикивая на ходу боевые кличи (я не кричала; что толку в боевых кличах, если меня всё равно никто не слышит?). Мои кинжалы оставались в ножнах, поскольку мама настояла, чтобы я взяла у неё лёгкий боевой топор. Не уверена, что стало лучше. «Лёгкий» или нет, топор всё равно казался тяжелее того оружия, к которому я привыкла, а в руках у меня, возможно, не было столько силы, сколько должно быть у дочери Ари Шокты. Но ей было спокойнее видеть, что я хорошо вооружена. И раз уж она могла видеть меня и беспокоиться обо мне, мне пришлось подчиниться.
С каждой минутой становясь сильнее, — и внушительнее, — дракон по-прежнему маячил на вершине пирамиды, раскинув крылья, и этот странный камень по-прежнему парил между его рогов, собирая в себя украденные Искры, которые летели к нему от павших мироходцев.
Недавно павших мироходцев.
Те мироходцы, что ещё не пали — пока ещё не пали, — плечом к плечу с воинами гильдий вступили в битву против безмолвной Жуткой орды.
Повсюду царил хаос. Сущий хаос. И всё же силы двух сторон оказались более равными, чем мы смели надеяться. Вечных стало гораздо меньше, и — благодаря господину Фэйдену, госпоже Самут и остальным — к ним больше не прибывало подкрепление.
Борборигмос впереди расчищал путь двумя тяжёлыми палицами, круша страшилищ направо и налево. Господин Фэйден сражался в тени циклопа, используя сглаз, который намагничивал лазотеповое покрытие вечных, заставляя страшилищ сталкиваться друг с другом, и, скажем так, слипаться. В попытках расцепиться они нередко спотыкались и падали, становясь весьма уязвимыми для атак. Господин Фэйден мог без опаски подойти и перерезать мечом весь клубок вечных. Это было крайне эффективно.
Госпожа Самут с головокружительной скоростью проносилась сквозь ряды вечных, отсекая им головы своими изогнутыми клинками. Я была слишком далеко, чтобы слышать, что она говорила, но я догадывалась, что с каждой отрубленной головой очередной вечный, по её мнению, «обретал свободу».
Господин Ворел шёл по полю битвы твёрдым и решительным шагом. Когда-то он был вождём в Кланах Груул, и сейчас, в рукопашной, его в каком-то смысле варварское происхождение — которое, естественно, разделяла и я — представало во всей красе (хотя и с симикским уклоном). Погружая свой биомантский жезл в то, что ещё оставалось от плоти вечных, он буквально выворачивал их наизнанку. Вид того, как брызги внутренностей и лазотепа разлетаются во все стороны, был очень зрелищным.
Я видела, как господин Златогрив разрубал вечных одного за другим своей двусторонней секирой. Я видела, как господин Карн расплющивал череп вечного своими металлическими ладонями.
Королева Враска билась, словно демон, орудуя саблей с точностью хирургического скальпеля, и обращая взглядом в камень тех вечных, которых не успевала порубить на куски. Иногда в пылу сражения она делала и то и другое сразу.
Господин Белерен, сражаясь подле неё (кажется), создал множество иллюзий самого себя, заманивая вечных туда, где с ними удобно было расправляться господину Златогриву, госпоже Баллард или господину Карну. Время от времени он применял телекинез и сам делал всю работу от начала до конца.
Отряд магов-иззетов поливал вечных струями пламени из огнемётов — едва не поджарив при этом господина Белерена. Тот выкрикнул телепатическое предупреждение, громко прозвеневшее в моей голове.
Ай. Так вот, значит, каково это.
Совсем не похоже на мои маленькие телепатические штучки. Вообще не представляю, как такое делается.
Господин Тефери окружал страшилищ пузырями замедленного времени, убирая их лишь в тот момент, когда копейщик Боруво или Ари и Ган Шокты были готовы нанести смертельный удар.
Мироходец-вампир с чудовищной силой отрывал вечным головы, пока бледная мироходка-кóра выращивала из камня острые шипы, насаживая на них по три-четыре вечных за раз.
Задержатели Азориуса — обычно не самые мои любимые персонажи в Равнике — расправлялись с вечными под командованием госпожи Лавинии.
Убийцы-димиры и культисты-ракдосы кромсали на кусочки целую фалангу вечных.
Серьёзно, все были здесь, работая сообща. Знаете, вот так и вершится история.
Но в таких сражениях нельзя только побеждать.
Вечный схватил господина Фэйдена сзади (я была слишком занята, убивая собственного страшилу, и к тому же находилась слишком далеко, чтобы помочь, но я прекрасно всё видела). Ему удалось сглазил лазотеп нападавшего; намагниченный череп резко вывернулся назад, сломав вечному шею. Голова существа нелепо запрокинулась на спину.
Но было уже слишком поздно. На секунду мне показалось, что господин Фэйден пропал из виду, наверное, перейдя в другой мир. Но госпожа Налаар, должно быть, успешно справилась с миссией по включению Бессмертного Солнца. Он мгновенно вернулся на место, и пальцы вечного по-прежнему впивались в его руку.
Он попытался поднять меч и отрубить вечному кисть, но силы, кажется, покинули его, и он даже не смог удержать меч в руке. Тот выскользнул из его пальцев и лязгнул о камни мостовой.
А потом он закричал — так громко, что я слышала его даже сквозь шум битвы, даже оттуда, где я сражалась. Вечный проник в то, что делало Дака Фэйдена самим собой, и похищал это. Когда Искру Дака вырвали из его тела, оно словно лишилось всех жидкостей, всех мягких тканей, превратившись в скелет, обтянутый кожей.
Вечный вспыхнул и загорелся. Украденная Искра взмыла в воздух, чтобы напитать драконий камень и драконье могущество.
А господин Фэйден перестал кричать, когда труп его убийцы и его собственный труп вместе рухнули на землю.
Я твёрдо решила защищать тех, кого люблю. Я рассудила, что родители и крёстный прекрасно позаботятся о себе сами. Я хочу сказать, они ведь были умелыми воинами — и не имели Искр, а значит, вечные не могли убить их одним касанием. Другое дело Тейо и госпожа Кайя. Они были безумно уязвимы.
Что до Гекары… она могла задать хорошую взбучку, ещё будучи ведьмой лезвий. Теоретически, став кровавой ведьмой, она должна была многократно прибавить в силе. Но, честно говоря, она всегда была скорее артисткой, чем воином. Более того, воскрешение явно изменило её в том, что касается меня. Кто знает, в чём ещё она изменилась? Что, если теперь она была вовсе не такой крутой драчуньей, как раньше?
Так что я сосредоточилась на защите этих троих.
На удивление, мне не пришлось особо беспокоиться о Тейо, который успел сильно возмужать. Пускай ему не хватало наступательных способностей, — он мог разве что изредка швыряться в противника сферами уплотнённого света, — но он был бдителен, проворен, и готов в любой момент прийти на помощь тем, кто оказался в беде.
А затем паренёк без наступательных способностей внезапно обнаружил, что может использовать свои щиты в качестве тарана, отшвыривая вечных прочь, прямо на Борборигмоса, господина Ворела или госпожу, ох… госпожу Вервольфа.
Госпожа Кайя, тем временем, уже обзавелась собственной защитой. Я видела, как она втыкала свои длинные призрачные кинжалы прямо в мозг парочке страшилищ, пока старший пристав Билагру и ещё один оржовский великан бдительно охраняли её с флангов.
Но она слишком много времени проводила в призрачной форме, и это, кажется, сильно её измотало. Вот она просочилась сквозь вечного, материализовала свою руку и вонзила призрачный кинжал ему в череп. Затем она развоплотила руку, но вернула осязаемость ногам, перейдя к следующей твари. Но постоянное напряжение, угроза жизни и тысячи непредвиденных ситуаций, без которых не обходится ни одно сражение, делали её безрассудной, и, как мне казалось, всё более уставшей. Я пыталась прикрывать ей спину, переходя от одного вечного к другому и расправляясь с ними моим позаимствованным топором, невидимая для всех, кроме неё.
— Вот так-то! — крикнула я сквозь шум сражения. — Я росла среди груулов, а это чего-то да стоит! А в моём случае — вдвойне!
Я потратила много сил, защищая госпожу Кайю — но это не шло ни в какое сравнение с тем, как я защищала Гекару. Я как бы стала тенью своей подруги, хоть та и сама держалась весьма недурно для мёртвой женщины… и ей вовсе незачем было знать, сколько раз я убивала очередного страшилу, собиравшегося напасть на неё сзади.
Пускай она не может меня видеть. Зато я могу видеть её, и делать так, чтобы ей ничего не угрожало. Знаете, это ведь уже что-то. По крайней мере, это больше, чем ничего.
Мне показалось, что я угодила в один из временных пузырей господина Тефери. Всё произошло так быстро, и вместе с тем всё как будто замедлилось. Битва пролетела незаметно. Битва казалась бесконечной. Было трудно уследить за проходящими минутами, не говоря уже о секундах.
Я понятия не имела, как долго мы уже сражались, когда протрубили горны. Задрав голову, я увидела, как по небу движется огромный воздушный корабль боросов, Паргелий II. С его палуб пикировали ангелы (включая одного редкого четырёхкрылого ангела, командующего множеством эскадр, и миледи Маладолу, которой наконец-то выпала возможность утолить свою жажду битвы). Небесные рыцари Бороса и эльфы-эквенавты Селезнии детели верхом на пегасах, грифонах и орлах. Маги-иззеты в миззиевых летательных сферах ринулись в самую гущу сражения вместе с иззетскими гоблинами на небесных самокатах и иззетскими феями на взрыволётах. Одинокий сверхзвуковой дракончик летел бок о бок с дрейкокрылом, паровым дрейком, сапфировым дрейком, ветряным дрейком и симикским небоплавом, который в иное время попытался бы сожрать всех остальных. Но не сегодня.
Вместе они принялись истреблять жалкие остатки небесного заграждения вечных. Именно тогда я заметила господина Джуру верхом на пегасе. Мы все увидели его, и все возликовали. У него был меч, способный положить всему этому конец — положив конец самому Николу Боласу.
Да вот беда… не мы одни обратили на него внимание.
Я увидела, как Врановолосая госпожа подражает движениям лучника, наводя воображаемую стрелу. Её татуировки — или чем бы они ни были — сияли фиолетовым светом. Я перевела взгляд на Вечную богиню Окетру, которая делала то же самое со своим более чем настоящим гигантским луком. Госпожа Весс и Окетра одновременно прицелились в господина Джуру. Я крикнула, чтобы предупредить его — и меня, естественно, никто не услышал. Некромантка и Вечная богиня вместе выпустили стрелу размером с метательное копьё.
Но стрела Окетры не поразила свою цель в лице господина Джуры. Вместо этого она на всю свою шестифутовую длину ушла в тело его коня. Пронзённый пегас, кувыркаясь, полетел вниз.
Господин Джура, по-прежнему не выпуская из рук Чёрный Клинок, упал вслед за ним и скрылся из виду.
Когда господин Джура упал, в битве наступил перерыв. Он затронул не только нашу сторону, но и врагов. На мгновение вечные будто замерли в нерешительности. Может, Врановолосую госпожу случившееся тоже застало врасплох? Нет, это какая-то бессмыслица. Это ведь она заставила Окетру выпустить стрелу.
Разумеется, заминка продлилась недолго. Вскоре битва возобновилась с обеих сторон.
А потом кто-то заоорал: — СМОТРИТЕ! НА ЦИТАДЕЛЬ! СМОТРИТЕ!
Сначала я увидела дым. Затем — языки пламени. А затем — огромного крылатого демона в огненной короне.
Гекара захлопала в ладоши, звеня бубенчиками, и громко приветствовала своего нечестивого владыку: — Задайте им, Босс! Затем она повернулась к мастеру Зареку, госпоже Кайе и королеве Враске, крича: — Я же говорила, что он за нас. Он просто обожает этот план!
Владыка Ракдос. Растлитель. Демон. Гильдмейстер. Парун. Владыка Бунтов. Размером он не уступал дракону. Его руки и ноги бугрились мышцами, как у какого-нибудь исполинского борца. Две пары рогов: одни выгнуты вверх, в стороны и назад, как у быка, другие изгибаются вниз и завиваются кверху, как у огромного барана. Пылающие жёлтые глаза. Острые как бритва зубы, стиснутые в спазматической улыбке. Щетина костяных шипов, растущих из массивной челюсти. Перепончатые крылья. Раздвоенные копыта. Кроваво-красная шкура, едва прикрытая цепями и черепами. И лоб, объятый огненным венцом. Он был злом во плоти, тягаться с которым могли немногие.
Но сможет ли он сам потягаться с Боласом?
А затем я увидел господина Джуру, оседлавшего макушку демона. Выраставшего прямо из огня демонической короны. Аура неуязвимости, должно быть, защищала господина Джуру от жара преисподней, но мне это виделось так, словно он просто стоял в раскалённом добела центре адского пекла.
Он по-прежнему держал Клинок наготове, и я запрыгала от радости, громко славя героя и демона, когда последний сначала взмыл высоко в небо, а затем круто спикировал к Цитадели и её хозяину. Рёв Растлителя огласил площадь.
Этот рёв был ошибкой.
Он привлёк внимание Боласа. Дракон успел вовремя повернуться к ним и сотворить губительное заклинание, отбросившее Ракдоса назад. Но господин Джура перепрыгнул через залп, и, воспользовавшись инерцией демона, устремился к Боласу, нацелив Клинок для удара.
Я затаила дыхание, когда господин Джура, сжимая рукоять обеими руками, занёс меч, целясь в складку между глаз Старшего дракона.
Мне рассказывали, что этот меч уже успел сразить древнего демона, Вечного бога, и даже Старшего дракона, подобного Николу Боласу.
Вот оно. Сейчас всё закончится.
Господин Джура нанёс удар, вложив в него всю свою немалую силу…
И Чёрный Клинок попросту разлетелся на куски, едва коснувшись непробиваемого лба Никола Боласа.
А вместе с Клинком на куски разлетелись и надежды каждой живой души в Равнике.
Пока дракон заливался смехом, господин Джура упал, стукнувшись о крышу Цитадели. Я не могла понять, жив он или мёртв.
Я ощущала полнейший ступор.
Госпожа Лилиана Весс стояла над его распластанным телом. Мне говорили, — или я подслушала, — что ещё совсем недавно госпожа Весс и господин Джура были верными друзьями. Мне стало даже любопытно, о чём она сейчас думает. Но она была слишком далеко, чтобы я могла прочитать её мысли и эмоции, не говоря уже о выражении лица.
Но всё-таки я смогла разглядеть, как она сделала пару шагов вперёд, и вокруг неё вихрем взметнулась тёмная мана. В этот миг все вечные — опять — прекратили сражаться с нами. Добрых пять минут они просто стояли по стойке «смирно»… а потом все страшилища и две Страхолюдные богини развернулись кругом и зашагали к Николу Боласу.
Я поняла, что Врановолосая госпожа сменила сторону. Я понятия не имела, почему — не больше, чем понимала, почему до этого она сражалась за дракона. Но госпожа Весс повелевала вечными, и по команде своей хозяйки вечные определённо обратились против своего хозяина.
Драться стало не с кем, поэтому я просто стояла, как дурочка. И наблюдала…
Кажется, я видела, как госпожа Весс что-то кричит Боласу, но не смогла разобрать ни слова. Что бы она ни сказала, я почувствовала, как в моём сознании промелькнуло растерянное замешательство дракона. Замешательство, сменившееся презрением.
Я присмотрелась к Врановолосой госпоже. С ней творилось что-то ещё, и поначалу я не могла сообразить, что именно. Потом мне показалось, что она светится изнутри. Светится… и растворяется.
Да, именно так оно и было. Её уже стало меньше; ветер подхватывал и уносил чёрные хлопья и фиолетовые искры. Я смотрела, как она шелушится, распадается, кусочек за кусочком.
Не самый приятный способ уйти…
Окетра и Бонту — две выжившие Вечные богини — всё ещё пытались добраться до Боласа, но от дракона исходила чистая незамутнённая магическая энергия, не давая им даже приблизиться.
Я снова взглянула на Врановолосую госпожу, у которой почти не осталось волос: они клочьями слезали с её обгоревшего черепа.
А потом за спиной госпожи Весс появился господин Джура и положил руку ей на плечо. Он светился белым, и этот белый свет начал распространяться к ней, на неё, вокруг неё.
Госпожа Весс засияла этим чистым белым светом, и её тело начало собираться воедино. Длинные чёрные локоны рассыпались по её спине. Она снова становилась целой.
Но, но…
Но взамен её чёрная погибель перешла на господина Джуру. Теперь уже он заискрился, осыпаясь хлопьями, совсем как она всего несколько секунд назад. Он запрокинул голову, и я готова была поклясться, что услышала, как он… завыл, после чего вспыхнул чёрным пламенем и рассыпался в пепел прямо у всех на глазах. От него остался лишь кусок доспехов, упавший к ногам Врановолосой госпожи. Доспехи и прах, который вскоре подхватил и развеял ветер.
Господин Джура мёртв. Но, но… Разве он не должен был стать тем героем, который спасёт всех нас?
Мы все посмотрели на Боласа. Даже снизу было видно, что он весьма доволен собой.
На этот раз я точно услышала, как Врановолосая госпожа кричит от ярости, толкая воздух обеими руками. В ответ Окетра и Бонту обступили Боласа с двух сторон, отчаянно борясь с порывами силы, которую высвободил Старший дракон. Обе Вечные богини сделали шаг в направлении Боласа — но его сила тут же отбросила их на два шага назад.
Я была уверена, что нам конец.
И вдруг откуда-то раздался голос господина Златогрива: — Смотрите!
Двузубое копьё Хазорет торчало из груди дракона, испачканное кровью и внутренностями. Его кровью и внутренностями. Почему-то этого оказалось недостаточно, чтобы убить его, вобравшего в себя столько силы, столько чужих Искр. Но рана явно была серьёзной, и она доказывала, что он по-прежнему испытывает боль. Знаете, на секунду я ощутила что-то вроде надежды.
Старший дракон обернулся. Позади него, сжимая древко копья, в воздухе завис мастер Нив-Миззет. Он налёг на копьё, вгоняя его глубже в спину Боласа; стон дракона разнёсся над площадью.
Лёгким взмахом крыла Старший дракон отправил воскресшего Пылающего Разума в долгий полёт. Тот врезался в землю в нескольких милях от площади.
Вот вам и надежда…
Время остановилось. Но потом дракон с запозданием осознал, что он совершенно позабыл о госпоже Весс, подарив ей возможность нанести удар собственным двузубым оружием.
Две Вечные богини окружили Боласа и уже готовы были убить его. Дракону удалось стереть Окетру в порошок.
Но, вероятно, ослабев от таких усилий, — или от копья, которое по-прежнему торчало у него из груди, — он не успел остановить Бонту, и та вцепилась зубами в запястье своего бывшего повелителя.
Сразу же машинально Бонту принялась высасывать Искры, подаренные дракону Старшим заклятьем. Все разом. Бонту впитала эти Искры, но не смогла удержать их. Она разлетелась на осколки, взорвавшись с такой ослепительной вспышкой, что мне пришлось зажмуриться.
Когда я вновь открыла глаза, первым, что я увидела, была армия вечных, марширующая к дракону по ступеням Цитадели. За ней по пятам следовала ещё одна армия из мироходцев и жителей Равники. Мне пришлось бежать, чтобы догнать их.
Вихрь украденных Искр кружил над головой Боласа. А затем он просто рассеялся, и все Искры до единой обратились в ничто.
К тому моменту я была примерно на третьей ступени, и на моих глазах Болас начал растворяться, совсем как господин Джура несколько мгновений назад. И, подобно господину Джуре, дракон завыл, рассыпаясь в прах и разлетаясь по ветру мелкими крупицами.
Всё было кончено. Боласа просто не стало. Остался лишь камень, паривший между его рогов. Я видела, как он упал на крышу Цитадели, пару раз подпрыгнул и остановился почти у самых ног Врановолосой госпожи.
Неестественные грозовые тучи разошлись и развеялись, пропуская лучи предзакатного солнца.
Мы все застыли на месте, не зная, можем ли мы верить — можем ли мы верить, что верим — в окончание этого кошмара.
А затем всех участников битвы на площади, включая меня, охватило стихийное ликование. В небо взмыли ленты праздничного серпантина, сотканные из зелёной магии. Народ — взрослые мужчины и женщины всех рас — взбирался на обломки статуи Боласа, словно дети на игровой площадке. Настоящие дети, появившись невесть откуда, взбирались на поверженного и оцепеневшего Виту-Гази (несмотря на все тщетные попытки моего крёстного отогнать их).
Госпожа Весс в одиночестве стояла на вершине Цитадели. Настоящая стена из недвижимых, выведенных из строя вечных отделяла её от равничан и мироходцев на ступенях пирамиды. Вскоре толпа опомнилась от потрясения, и, возглавляемая Борборигмосом и господином Сердитым Минотавром, принялись рубить Жуткую орду со спины. Кромсать их на кусочки. Очень мелкие кусочки. Страшилы даже не пытались сопротивляться, пока мы дробили их на части (я поняла, что тоже в этом участвую). Я не сводила глаз с Врановолосой госпожи. Я знала, что она может управлять вечными, и хотела знать заранее, если ей вздумается вернуть их к жизни — пускай и для того, чтобы просто защитить себя.
Она опустилась на колени. Я не видела, что она делает. Затем она снова выпрямилась и исчезла в клубах чёрного дыма.
Я не могла этого понять. Ведь я была уверена, что Бессмертное Солнце запустили заново. Не потому ли господин Фэйден не смог избежать своей участи? Наверное, когда дракона не стало, его опять выключили.
Следом ушла мироходка в белом. Я видела, как отбыли госпожа Яньлин и господин Янгу со своим трёххвостым псом (который, кажется, превратился в камень за миг до того, как все трое испарились). Были и другие, чьих имён я не знала.
Я услышала крик госпожи Самут: — Так нельзя! Это мой народ. Я понимаю, что их нужно уничтожить. Но не таким образом. Проявите к ним хоть каплю уважения.
— За этим мы и пришли, — сказала госпожа Баллард, кивком указав на госпожу Налаар, и они взялись за дело. Под пристальными взглядами минотавра, циклопа и дочери Амонхета пиромантки прошли сквозь то, что осталось от неподвижной Жуткой орды, методично обращая всех — вплоть до последнего фрагмента — в пепел.
Я не стала на это смотреть. Несколько минут я потратила на поиски родителей. Я нашла их вдвоём, в объятьях друг друга. При виде этого мне стало немного неловко. Я привлекла внимание Ари. Она указала на меня Гану Шокте. Мы все обнялись. Я вернула ей топор. Потом я пошла искать своих друзей.
К тому времени солнце уже садилось за башнями и шпилями Равники — по крайней мере, теми из них, что уцелели. На город опускались сумерки. Не искусственные сумерки Старшего заклятья, а самые настоящие. Сумерки. Вечер. За которым последует ночь. А затем наступит утро, и следующий день.
Мы выжили.
Вернее, большинство из нас…
Повсюду вокруг меня праздновали люди. А те, кто не участвовал в празднестве, оттаскивали в сторону раненых и умирающих.
И мёртвых.
Ума не приложу, где она раздобыла этих кукол.
Гекара сидела на растрескавшемся куске каменной кладки, в одиночестве празднуя нашу знаменательную победу при помощи двух гротескных и невероятно реалистичных ручных кукол, изображавших её саму и мастера Зарека. Это был восхитительный спектакль для аудитории, состоящей исключительно из неё и её Крыски.
«Ты моя Крыска».
«Я твоя Крыска».
Конечно, она и не подозревала о моём присутствии. Но я всё равно наслаждалась представлением. Она по очереди говорила за обеих кукол.
— Мы побили злого дракона, верно, Гекара? — произнёс кукольный мастер Зарек довольно удачной, хотя и несколько визгливой пародией на голос иззетского гильдмейстера.
— Ещё бы, — ответила кукла-Гекара натужным баритоном, который нисколько не походил на её настоящий голос. Это было уморительно.
— Всего-то и понадобилось, чтобы ты умерла страшной смертью.
— Да, но только один раз. Мне не сложно умереть разок. И даже делать это время от времени. Ну, знаешь, для пользы дела. Или на потеху публике.
Я могла смотреть на это бесконечно, но меня прервал Тейо. Не знаю, как долго он стоял у меня за спиной, но он вдруг подошёл к Гекаре и спросил: — Посланница, вы ведь помните вашу подругу Крыску? Кларысию?
— Ну конечно, я помню Крыску! — воскликнула Гекара. — Я обожаю Крыску! А где она?
Я так обрадовалась, что думала, вот-вот расплачусь.
Тейо указал ей на меня. Наверное, я решила, что сейчас она попробует сосредоточиться на мне, и, может быть, снова научится меня видеть.
Но на её лице отразилось лишь недоумение. Тогда Тейо взял Гекару за руку, занятую Гекарой-куклой, и попытался направить, подвести её ко мне.
Она медлила, сопротивлялась. Впервые за всё время нашего знакомства её голос был таким нервным и встревоженным. — Знаешь, — сказала она, — я почему-то не могу вспомнить, как выглядит Крыска. Странно, правда?
Тейо не знал, что ответить. Но для меня в этом не было ничего нового. Даже те, кто мог меня видеть, начинали забывать меня, если я слишком долго им не показывалась. Даже моя мать — хотя сама она ни за что бы в этом не призналась — начинала забывать, что у неё вообще есть дочь, если долго со мной не виделась. Возможно, от Гекары я просто не ожидала подобного так скоро. Но это и полнейшая неожиданность — не одно и то же, вы же понимаете?
Поэтому я даже испытала облегчение, когда эту беседу прервало громкое хлопанье кожистых крыльев и режущий ноздри запах серы. Владыка Ракдос спускался к нам в поисках своей посланницы.
— ПОЙДЁМ, ЖЕНЩИНА, — произнёс он своим зычным замогильным голосом. — РАВНИКА СНОВА ПРИНАДЛЕЖИТ НАМ. ЛЮДИ ИЗМУЧЕНЫ ДОЛГОЙ БИТВОЙ, И ТЕПЕРЬ НАШ ЦИРК СМЕРТИ ДОЛЖЕН ЗАБАВЛЯТЬ ТОЛПУ И ВСЕЛЯТЬ РАДОСТЬ В СЕРДЦА. НАМ ПОРА СОЗЫВАТЬ АРТИСТОВ И ГОТОВИТЬ ПЬЕСЫ. ЗРИТЕЛИ ЖАЖДУТ ЗАБЫТЬСЯ ПОСЛЕ УЖАСОВ ЭТОГО ДНЯ — С ГОЛОВОЙ ОКУНУВШИСЬ В ОГОНЬ, КРОВЬ И ОГОНЬ.
— О, ладушки, — воскликнула Гекара, позволив огромной лапе демона схватить себя, точно куклу в натуральную величину, готовую шевелить губами в такт словам своего господина. Они улетели вместе, при этом Гекара восторженно пищала: — Огонь! Кровь! Огонь!
Ну да, верно, она даже не взглянула на меня.
Мне горько, ясно? Очень горько. Это вы хотели от меня услышать?
Но потом я увидела, каким удручённым выглядит Тейо. Ради него я попыталась сохранить хорошую мину. Я улыбнулась, пожала плечами и сказала: — Кажется, я потеряла её. Но моей улыбки хватило ненадолго. Мои плечи опустились, а голова поникла. — Я ещё ни разу никого не теряла. Есть уйма людей, которых у меня никогда не было. Но она первая, кто мог меня видеть, и кого я потеряла.
Как назло, госпожа Рай выбрала именно этот момент, чтобы чуть в меня не врезаться. Мне пришлось посторониться, освобождая ей дорогу.
Тейо стал казаться ещё более удручённым, если такое вообще возможно. Он заметил, как к нам подошла госпожа Кайя со словами: — Не забывай, у тебя ещё остались мы двое.
Я кивнула. Мне хотелось как-то их развеселить, но я не справилась. Я сказала: — Вот только вы оба — мироходцы. Рано или поздно вы покинете Равнику.
Я сразу же пожалела об этом.
К чему заставлять их чувствовать себя плохо? Кому это поможет? Не мне, это уж точно. Знаете, мне бы хотелось, чтобы моим друзьям было хорошо.
Мы медленно пошли мимо празднующих и скорбящих. Война Искры была окончена. Оставалось только собрать осколки и найти в себе силы начать всё заново.
Вскоре мы добрели до скопления мироходцев и равничан, споривших о том, как им поступить с Бессмертным Солнцем.
— Уничтожить проклятую штуковину! — отрезал господин Сердитый Минотавр.
Госпожа Рай возразила: — Но ведь это потрясающее произведение...
— Это потрясающая мышеловка для мироходцев. В которую я попался дважды. И вот что я вам скажу: я вовсе не горю желанием попадаться в неё снова.
Королева Враска, обвив левую руку господина Белерена своей правой рукой, рассудила: — Уничтожить его может быть легче сказать, чем сделать. Оно создано невероятно могущественным волшебством и усилено Искрой самого Азора.
Господин Белерен почесал щетину на подбородке. — Кроме того, эта штуковина может нам пригодиться — например, чтобы выследить и поймать Теззерета.
— Или Довина Баана, — добавила госпожа Налаар.
— Или Оба Никсилиса, — предложил господин Карн.
— Или, — сказала госпожа Лучница, — Лилиану Весс.
При упоминании Врановолосой госпожи господин Белерен и госпожа Налаар одновременно вздрогнули. Королева Враска озабоченно посмотрела на господина Белерена. Госпожа Баллард и господин Тефери обменялись многозначительными взглядами. Было очевидно, что всех их с некроманткой связывала непростая история. Это отвлекло меня от собственных неприятностей, и я задумалась, какой могла быть эта история… и что из неё получится в конце.
Они так ничего и не решили, когда оставшиеся члены Дозора — госпожа Ревейн и господин Златогрив — прибыли вслед за госпожой Аурелией, которая бережно несла закопчённый нагрудник господина Джуры, словно тот был священной реликвией.
Госпожа Налаар предложила: — Мы должны похоронить его в Теросе. Мне кажется, Гидди бы это понравилось.
— Ему бы понравилось знать, — возразил господин Златогрив, — что это ещё не конец.
— Это ещё не конец? — в ужасе переспросил Тейо.
Господин Златогрив усмехнулся, и, желая приободрить Тейо, положил ему на плечо свою огромную лапу. — Я уверен, что угроза Никола Боласа окончательно миновала, — затем он повернулся, обращаясь ко всем присутствующим. — Но мы не можем притворяться, что Болас был последней угрозой для Мультивселенной. Если мы действительно хотим почтить память нашего друга Гидеона, нам нужно договориться, что, когда возникнет новая угроза, Дозор не останется в стороне.
Госпожа Налаар обернулась на уничтоженную Канцелярию Договора и сказала: — Мы лишились нашего клуба.
— Нам не нужен клуб. Всё, что нам нужно — обновить наши Клятвы.
— Аджани, мы все уже обновляли их сегодня, — вздохнул господин Белерен. Он казался слегка усталым — а может, раздражённым. — Тебе не кажется, что одного раза в день вполне достаточно?
Господин Златогрив нахмурился. Его лапа на плече у Тейо непроизвольно сжалась. Леониец не поранил его, но Тейо поморщился от боли.
Госпожа Кайя заметила это и аккуратно убрала лапу, позволив Тейо выдохнуть с облегчением.
Я не удержалась от смешка. Мы с Тейо обменялись улыбками.
У него очень красивая улыбка…
— Пожалуй..., — пробормотала госпожа Кайя, — пожалуй, я могла бы принести Клятву.
Госпожа Налаар посмотрела на неё с надеждой и спросила: — В самом деле?
Мастер Зарек посмотрел на неё с недоверием и спросил: — В самом деле?
— Я далека от идеала…, — начала Кайя.
— Как и все мы, уж поверь мне, — печально вставил господин Джейс.
Королева Враска насмешливо фыркнула.
Но госпожа Кайя сделала вид, что не слышала их обоих. — Я была убийцей и воровкой. У меня был свой моральный кодекс, но первым пунктом в нём значилось «Береги свою задницу». У меня есть способность просачиваться сквозь любые жизненные преграды, не давая никому и ничему коснуться меня. В этом буквальная суть моей силы, но со временем это стало и моей эмоциональной сутью. Однако время, проведённое в Равнике в качестве убийцы, воровки, невольного гильдмейстера и, пожалуй, ещё более невольного воина, не прошло для меня даром. Сражаться рядом с вами было честью для меня. Это самая страшная, и в то же время лучшая вещь, которую я делала в своей довольно-таки сумасшедшей жизни. То, что Дозор сотворил здесь сегодня, — она покосилась на броню в руках госпожи Аурелии, — чем вы пожертвовали здесь сегодня... что ж, не сочтите за банальность, но это послужило примером всем нам. Если вы не против, я бы хотела стать частью этого. Я хочу, чтобы вы знали — если где-нибудь случится беда, вы всегда можете позвать меня, и я приду на помощь.
— Мы будем этому рады, — заверила её госпожа Налаар.
— Так держать, девочка, — похвалил господин Златогрив, оскалив в улыбке свою львиную пасть.
Госпожа Ревейн, господин Тефери и господин Белерен дружно улыбнулись и согласно кивнули.
Госпожа Кайя набрала в грудь побольше воздуха и подняла правую руку. Возможно, желая продемонстрировать то, что она собиралась предложить, Кайя сделала эту руку бесплотной, и та стала прозрачной, засияв тусклым фиолетовым светом. Она сказала: — Я избороздила всю Мультивселенную, помогая мёртвым, эмм… двигаться дальше, как того хотели живые. Но то, что я увидела здесь, в Равнике, за последние пару месяцев, — за последние пару часов, — перевернуло все мои представления о мире. Никогда впредь. Ради живых и мёртвых, я буду нести дозор, — обернувшись, она улыбнулась нам с Тейо.
Я почувствовала, как Тейо спрашивает себя, не нужно ли и ему принести Клятву, и сочтут ли его достойным. Я уже собиралась сказать ему, что это для них будет великой честью, если он к ним присоединится.
Но нас обоих отвлекло появление мастера Нив-Миззета, который, слегка рисуясь, приземлился и осклабился: — Ты теперь безработный, Белерен. Пылающий Разум стал новым Договором Гильдий. Как это и должно было быть с самого начала.
Господин Белерен усмехнулся. — Почему-то именно с этой обязанностью мне совершенно не жаль расставаться.
Не обращая внимания на дракона, госпожа Ревейн наклонилась над одной из множества трещин, покрывающих брусчатку площади. Она закрыла глаза и глубоко вдохнула. Из зазора между расколотыми в сражении булыжниками пробился росток, мгновенно распустившись в растение с широкими зелёными листьями.
Она кивнула госпоже Налаар, которая каким-то шестым чувством сразу поняла, чего от неё хочет эльфийка. Пиромантка осторожно оторвала от кустика три самых крупных листа.
Затем все мы молча наблюдали за тем, как две женщины и госпожа Аурелия с любовью, нежно, заворачивают в листья нагрудник господина Джуры.
Аурелия передала броню госпоже Налаар, которая — в окружении госпожи Ревейн и господина Белерена — повела торжественную процессию к празднующей (и скорбящей) толпе. Несчастная Аурелия проводила их взглядом, но не пошла за ними — в отличие от большинства мироходцев.
Мастер Зарек тронул госпожу Кайю за плечо и показал, чтобы она задержалась. Господин Врона сделал то же самое с королевой Враской, которая кивнула и крикнула господину Белерену, что скоро его догонит.
Тейо остался, не понимая, что происходит, а мне было достаточно любопытно, чтобы подождать вместе с ним. Госпожа Лавиния и Аурелия, госпожа Рай и дракон тоже чего-то ждали. Вскоре к нам присоединились господин Ворел, гранд-дама Экзава, Ган Шокта и Боруво (последний улыбнулся мне, хотя родной отец, как обычно, даже не подозревал о моём присутствии). Как только процессия Дозора отошла на достаточное расстояние, госпожа Рай превратилась в господина Лазава, заставив меня задуматься, где же сейчас настоящая госпожа Рай.
Первым заговорил Пылающий Разум: — Как ваш новый Живой Договор, я проконсультировался с представителями каждой гильдии.
Госпожа Кайя посмотрела на господина Врону, вопросительно вскинув бровь. Тот кивнул.
Дракон продолжил: — Все мы сошлись во мнении, что отдельные личности, запятнавшие себя сотрудничеством с Николом Боласом, должны понести наказание.
Эти слова не на шутку рассердили королеву Враску. В её глазах ярко вспыхнула магия. — Не вам судить меня.
— Мы тебя уже осудили, — сказала госпожа Лавиния, строго, но без угрозы в голосе. — Но своими сегодняшними действиями ты смягчила себе приговор.
Мастер Зарек добавил: — Ты не единственная, кого обманул и использовал Болас. Я и Кайя разделяем с тобой эту вину. Возможно, мы осознали свои ошибки несколько раньше, чем ты, но мы не собираемся попрекать этим союзницу. Союзницу, которая готова доказать свою преданность Равнике и собственной гильдии.
Королева Враска не стала выглядеть менее подозрительной, — и менее настороженной, — но её глаза перестали светиться. — Я вас слушаю.
— За сегодняшний день в Равнике погибли сотни, возможно, тысячи разумных существ, — сказала госпожа Аурелия.
— Не говоря уже о материальном ущербе, — добавил господин Врона.
Отмахнувшись от него, госпожа Аурелия продолжила: — Подобные акты террора не должны оставаться безнаказанными. Нам известны трое преступников, которые всеми силами помогали и содействовали дракону: Теззерет, Довин Баан и Лилиана Весс.
Тейо выпалил: — Но разве Лилиана не...
Его прервал господин Ворел: — Весс сменила сторону слишком поздно. Лишь после того, как стала непосредственной виновницей основного кровопролития.
— Чего конкретно вы хотите? — без особой радости спросила госпожа Кайя.
— Все трое обвиняемых — мироходцы, — объяснил господин Лазав. — Они вне нашей досягаемости. Но не вашей.
Пылающий Разум подвёл итог: — Раль Зарек уже согласился выследить Теззерета. Враска, в качестве наказания за прошлые грехи мы поручаем тебе позаботиться о Довине Баане. И, наконец, Кайя — десять гильдий желают нанять тебя для устранения Лилианы Весс.
Знаете, похоже, я поторопилась назвать Войну Искры «оконченной».