Она прерывисто вдохнула, когда он подошел к ее кровати. У нее возникло непреодолимое желание попятиться, но она этого не сделала.

– Ты не имеешь права сюда входить, – сказала она ему.

– По-твоему, я не имею на тебя никаких прав, но я все-таки был твоим любовником. Я прикасался к тебе, целовал и ласкал. Я чувствовал, как твое тело двигается подо мной. Я занимался с тобой любовью, Эмили.

– Любовь? Ты имеешь в виду, что занимался со мной сексом, – отрезала она, не понимая, зачем он все это ей говорит.

Она знала, что он хочет снова с ней переспать, но не любит ее.

Она заметила, как исказилось его лицо, а взгляд стал настороженным.

Он тихо произнес:

– Ладно, у нас был секс. А теперь я хочу…

– А теперь ты хочешь снова использовать меня, потому что тебе так удобно, – с горечью прервала его Эмили. – Ну, этого не произойдет. Однажды я по глупости разрешила тебе…

– Ты просила меня. Ты умоляла меня, – сердито сказал он. – Ты хотела этого так же сильно, как и я.

– Нет. Нет. Нет. – Эмили застонала, закрыв уши руками и качая головой из стороны в сторону. Его слова походили на удары.

– Да, – настаивал Мэтт. Он взял пальцами ее за запястья и отвел ее руки от ушей. – Да. Эмили, я…

Он замолчал и уставился на нее как завороженный, ощущая, как быстро бьется ее сердце. Она приоткрыла губы, ее взгляд стал сонным и соблазнительным. Мэтт что-то пробормотал себе под нос, и она, обмякнув, уступила ему.

Она почувствовала, как он запускает в ее волосы свои пальцы и обхватывает ими ее затылок. Нежно поглаживая ее голову, он наклонился к Эмили. Она знала, что он собирается ее поцеловать. Знала и ничего не делала, чтобы уклониться от поцелуя. Она провела руками по его твердым плечам и закрыла глаза, нетерпеливо ожидая предстоящего удовольствия.

Голос дяди Джона, зовущего ее из-за двери, вернул Эмили в реальность. Мэтт отпустил ее, и она быстро отстранилась от него. Она не смогла заставить себя посмотреть на него и увидеть его торжествующий взгляд.

– Иду, дядя Джон! – неуверенно крикнула она, соскальзывая с кровати и напряженно проходя мимо Мэтта. Если бы дядюшка не помешал им, она бы охотно позволила Мэтту заняться с ней любовью, как он сделал это однажды. Она не только не сопротивлялась бы ему, но и с энтузиазмом ответила бы на его поцелуи и ласки.

Глава 7

Эмили не зря не хотела видеть Мэтта в доме своего двоюродного деда. Его приезд крайне неблагоприятно повлиял на работу дяди Джона над книгой.

Мэтт пробыл в гостях почти две недели, и все это время дядюшка проводил с ним или в университете гораздо больше времени, чем дома.

Нельзя отрицать, что присутствие Мэтта подарило дяде Джону новую жизнь и вдохновило его. Но вчера Питер Кавендиш позвонил ей и спросил, как идет работа над рукописью, и ей пришлось обмануть его.

Сегодня Мэтт и дядя Джон обедали с ректором, а вечером они ужинают с коллегами. Обычно Эмили радовалась возможности побыть одной, но теперь беспокойно вышагивала по комнатам. Она не заметила, как оказалась перед закрытой дверью спальни Мэтта. Когда он только приехал сюда, она запаниковала из-за его хладнокровного предположения, что снова захочет переспать с ним. Но спустя несколько дней ей стало намного труднее культивировать свой гнев. Она снова и снова вспоминала их первую встречу.

Каждый день Мэтт открывался ей с новой стороны. И она понимала, что этот человек намного лучше, чем она предполагала. Сердясь, она отошла от его двери и задалась вопросом, осознает ли Мэтт, как она на самом деле к нему относится. Или она неверно оценила ситуацию, и вскоре ему наскучит преследовать ее?

После того дня в ее спальне, когда Мэтт страстно поцеловал Эмили, он больше не пытался прикоснуться к ней. Однако иногда ей казалось, что он задумчиво наблюдает за ней, и от волнения у нее скручивало живот.

По сути, Мэтт был воплощением идеального мужчины: заботливый, сочувствующий и умный. В ту ночь, когда они занимались любовью, он был таким нежным… Но потом наступило утро, и Эмили, испытывая отвращение к самой себе, решила, что подобное не повторится. Одна ко она часто мучилась от бессонницы по ночам и страстно хотела опять прикоснуться к Мэтту.

Злясь на свою слабость, она решила выйти в заросший сад. Через десять минут, надев старые джинсы, свитер своей сестры и ее резиновые сапоги, она пошла в огород, где стала пропалывать сорняки. Огород был довольно большим и когда-то радовал глаз аккуратными дорожками и строго очерченными грядками, но теперь некоторые дорожки заросли подлеском.

Усердно работая, Эмили не заметила, как вернулись дядя Джон и Мэтт.

Двигатель автомобиля Мэтта работал почти бесшумно, поэтому она не услышала ни звука, когда он и ее дядюшка приехали и вошли в дом. Из окна спальни Мэтта открывался прекрасный вид на задний двор и особенно на огород. Он нахмурился, увидев скрюченную фигуру Эмили, яростно вырывающую из земли сорняки.

Наконец она остановилась и отвела от лица прядь волос. У нее было такое лицо, к которому подходила любая стрижка, но Мэтту больше нравилось, когда ее волосы были слегка спутанными. Он с трудом сглотнул, не в силах отвести взгляд от ее маленькой фигуры.

Он постоянно убеждал себя, что Эмили – очередная мошенница, вроде Джоли, но не сумел спровоцировать у себя яростное отвращение, которое позволило ему отвернуться от его прежней подружки.

Он пытался доказать себе следующее: шок Эмили от его приезда сюда и ее решимость доказать ему, что она сожалеет об их близости, показали ее истинное лицо. Она готова изменить мужчине, которому должна быть верна. Она не моргнув глазом занялась любовью с совершенно незнакомым человеком. И все же, сколько бы раз он ни говорил себе, что именно так ведет себя настоящая Эмили, сердце отказывалось слушать его. Он постоянно вспоминал их ночь, мягкость и отзывчивость Эмили, ее трогательную невинность и откровенность, а также ее страстное желание доставить ему удовольствие.

Гордость в ее взгляде, когда она сказала ему, что они никогда больше не будут близки, задела его за живое. Он не мог избавиться от ощущения, что в Эмили уживаются два разных человека – страстная, любящая женщина и ветреная, бессердечная обманщица. Кроме того, она была девственницей. Не поэтому ли она обратилась к Мэтту? Может, она боялась, что жених отвергнет ее из-за неопытности? Ну, это неправильный вывод. Если тот мужчина по-настоящему любит ее, ему все равно, какой у нее сексуальный опыт.

Эмили выпрямилась и потянула напряженные мышцы. Она расчистила довольно большой участок земли. Поморщившись, она повернулась, посмотрела на дом и машинально уставилась на окно спальни Мэтта. Увидев, что он наблюдает за ней, она затаила дыхание. Она понятия не имела, что он и ее дядя вернулись, и только сейчас заметила, что начинает садиться солнце.

Она сразу подумала о том, как неопрятно выглядит. От волнения у нее закружилась голова. Но почему она решила, что Мэтт нарочно пялится на нее? Он может просто смотреть в окно на улицу.

Она внезапно почувствовала себя очень уязвимой. Ей захотелось уйти в дом. Надо принять душ и привести себя в порядок. Она поспешила к кухонной двери, сняла резиновые сапоги на крыльце и протопала в дом в носках. Открыв дверь в холл, она застыла на месте и уставилась на Мэтта.

– Я не знала, что ты вернулся, – отрывисто сказала Эмили. – Я переоденусь и приготовлю чай.

– Я сам приготовлю чай.

Мэтт резко отличался от дяди Джона и ее отца, которые, несмотря на веру в свободу личности, с радостью перекладывали домашние дела на экономок.

Он шагнул в сторону, пропуская Эмили, и она рассердилась на саму себя, потому что не хотела приближаться к нему. Зря она воображает, что Мэтт схватит ее за руку. Зачем ему это делать? Старательно глядя на лестницу, она заставила себя переставлять ноги. Как только Эмили поднялась на первую ступеньку, Мэтт взял ее за руку. Его ладонь была теплой, слегка шершавой и сильной, но в то же время нежной. Он прикасался к ней так, словно знал о том, какая она хрупкая и пугливая.

Она могла бы отстраниться от него или продолжать подниматься наверх. Но по непонятной причине она осталась стоять на месте, напряженная и слегка запыхавшаяся, наблюдая за Мэттом широко раскрытыми испуганными глазами. Он осторожно провел большим пальцем по ее скуле.

– Ты испачкалась, – произнес он, и она густо покраснела. Оставалось только догадываться, что он думает о ее растрепанных волосах, грязном лице, джинсах и свитере.

– Я работала в саду, – принялась оправдываться она.

– Я знаю. Я видел тебя. Прополка сорняков успокаивает, да?

Как он догадался, что именно заставило ее выйти из дома и заняться огородом?

Он по-прежнему касался рукой ее лица и, словно чувствуя ее напряжение, стал поглаживать большим пальцем ее скулу, стараясь успокоить. Это было вовсе не страстное прикосновение, но у Эмили так разыгрались эмоции, что ее тело немедленно откликнулось на его ласку. К счастью, он не увидит, как под толстым свитером напряглись ее соски, упираясь в мягкий хлопок бюстгальтера.

Ей хотелось опуститься на пол и отдаться Мэтту, стать его частью. Но тут он позвал ее по имени, и она словно очнулась от сна, в который погрузилась из-за его прикосновений.

– Мне надо переодеться, – неуверенно сказала она. – Дядя Джон будет меня искать. Питер звонил сегодня утром.

Она сразу заметила, как изменилось выражение лица Мэтта. Он поджал губы, его взгляд стал холодным и настороженным.

– Он знает, что ты помолвлена? – сурово спросил он. – Или ты подождешь с признанием, пока не переспишь с ним?

Мэтт отлично понимал, что хамит Эмили и ведет себя неподобающим образом, но его взбесил страх в ее глазах. Ему очень не нравилось, что она боится его. Неужели она думает, что он изнасилует ее? От этой мысли ему стало тошно. Он с горечью смотрел ей вслед, пока она торопливо поднималась по лестнице.

Закрывшись в своей комнате, Эмили, стараясь не думать о словах Мэтта, быстро взяла чистую одежду и поспешила в ванную. Раздевшись, она встала под старомодный душ.

Как Мэтт посмел ей такое говорить? Она до боли прикусила губу. А почему ему не предположить нечто подобное? В конце концов, она занималась с ним сексом, будучи помолвленной с другим мужчиной.

Ни разу в жизни Эмили не чувствовала себя такой озадаченной. Ночью ее мучили воспоминания о том, каким нежным был с ней Мэтт. А утром она понимала, что, если бы их занятия любовью что-то значили для Мэтта, он обязательно разыскал бы ее. И ничто не помогало ей избавиться от осознания того, что, когда они снова встретились, его беспокоило только возобновление их сексуальных отношений, а не эмоциональная привязанность друг к другу.

Усталая и сбитая с толку, Эмили хотела убежать от Мэтта за тысячу миль. И избавиться от душевных страданий, которые ей причиняло его присутствие.

Если Мэтт вправду попытается снова уложить ее в постель, она не сможет ему отказать. Она вздрогнула, не понимая, почему не может успокоиться. Унаследованная ею от родителей осторожность сменилась опасным безрассудством, которое теперь направляло ее по жизни. Так или иначе, после знакомства с Мэттом она обнаружила, что умеет бунтовать, о чем раньше не догадывалась. Либо так, либо она по уши влюбилась в этого человека. А это, конечно, просто невозможно. Или возможно?

Глава 8

Мэтт прожил в доме дяди Джона уже почти шесть недель. С каждым днем Эмили было все труднее держать с ним дистанцию. Она придумывала любой повод, чтобы не садиться с ним и дядюшкой за обеденный стол.

Дядя Джон, рассеянный и поглощенный своими делами, почти не замечал ее отсутствия. А вот Мэтт словно получал извращенное удовольствие, разыскивая Эмили и нарочно вторгаясь в ее пространство. И он постоянно находил этому какое-нибудь оправдание: документы, необходимые ее дяде, чашка чаю, который он для нее заварил, сообщение, которое он должен ей передать. Эмили не знала, как переживет с ним остаток его полугодового пребывания в доме.

По обрывкам разговоров за обеденным столом она узнала, что Мэтт взялся за временную работу перед тем, как решить, становиться ли ему заведующим кафедрой на постоянной основе. Дядя Джон убеждал его согласиться, указывая на преимущества такой должности.

Во время одного из таких разговоров Мэтт тихо сказал:

– Это был бы отличный карьерный шаг, и я попал бы в очень привилегированный мир. Но есть и другие университеты, другие студенты.

– Но это Оксфорд, – возразил дядя Джон, и Эмили невольно почувствовала, что ее тянет к Мэтту еще сильнее. Он был воплощением многих добродетелей, которыми она наделяла когда-то своих вымышленных героев.

Она практически забыла о предстоящем приезде родителей Трэвиса в Великобританию, пока не получила письмо от сестры. Читая его, она с тревогой прикусила нижнюю губу, размышляя, как будет и дальше врать о своей помолвке с Трэвисом, когда его родители заявят, что он на самом деле помолвлен с ее сестрой.

Солгав о помолвке с Трэвисом, она не думала о последствиях. Тогда Мэтт хотел погостить у ее дядюшки всего шесть недель, а теперь останется на полгода. Читая письмо Грейси, Эмили лихорадочно придумывала, куда еще можно поместить родителей Трэвиса. Дом дяди Джона был довольно большим, в нем можно было поселить еще шесть человек. И дом располагался в удобном месте для тех, кто собирался познакомиться с этой частью страны. Кроме того, родители Трэвиса стали Эмили почти родственниками. Она не хотела быть негостеприимной.

Спросив у дяди Джона, не будет ли он против еще двух гостей, и уклончиво объясняя, кто они такие, Эмили почти надеялась, что он откажется их принять, тем самым избавив ее от ответственности. Но он просто ответил, что все зависит от нее. Дядя Джон был убежденным холостяком, хотя когда-то был женат. Он был из тех мужчин, которые предпочитали перекладывать ведение домашнего хозяйства на женские плечи. Ему требовалась только чистая одежда, вкусная и полезная пища и тихое место, где можно спокойно работать. Эмили не однажды задавалась вопросом, с какой стати он живет в таком большом доме, если ему намного удобнее жить в одной комнате.