Наверное, все промзоны выглядят одинаково, — словно ожившие российские фильмы ужасов или боевики с братками и стрельбой. То там найдут полуразложившееся тело столетней давности, то тут отроют полусгнивший чемодан с баксами, то группа подростков на заброшенной стройке или в развалинах бывшего завода устроит экстрим или модный сейчас квест, неминуемо накликая на себя беду. И уж, конечно, бандитские стрелки, перестрелки, передача заложников и прочие похожие действия могут проходить только здесь.

Вот и Яна шла по заросшей подлеском территории огромного полуразрушенного завода странной походкой, — чуть хромая, оступаясь и едва не падая. Пока ничего странного не было. Ребята из магазина «Все для фокусов» не отпустили ее одну на такси. Иван сам довез ее за своей широкой спиной на большом, мощном мотоцикле.

— Ты все-таки байкер?

— Нет… Выгляжу так, мотоцикл имею, удобно, но ни в каком движении не состою. С детства терпеть не мог всех этих октябрят, пионеров, комсомольцев, байкеров… Ничего, конечно, против них не имею. Там своя философия. А у меня своя жизнь, — ответил он и поцеловал Яну в лоб. — С Богом! Иди. Удачи тебе. В бою она тебе понадобится. Мартин умел привлечь удачу на свою сторону. Не знаю, где он сейчас, но пусть его удача перейдет его любимой женщине.

— Спасибо! — ответила Яна и дальше, не оборачиваясь пошла одна, слушая грохот удаляющегося за спиной мотоцикла.

Она была довольна, что все так получилось. Чего ей стоило уговорить Ивана и Влада оставить ее в покое!.. Она все-таки смогла убедить их в том, что будет под незримой охраной профессионалов, и, случись что, они ее обязательно спасут. А вот если она придет не одна, то пострадают невинные заложники. Где они? Что с ними?… Яна не знала. Рисковать было нельзя. Поэтому только доставить, и все.

И вот она шла на то и дело подворачивающихся каблуках по сухой замусоренной земле, переступая через кирпичи, обходя глубокие трещины, заросшие пожухлой травой и низким кустарником. Само здание завода напоминало скелет огромного, давно умершего динозавра, лежащего здесь с доисторических времен. Того и гляди сверху упадет кирпич или кусок арматуры. Сердце Яны бешено стучало. Ее слух и зрение обострились. Но пока ничего живого не было не слышно и не видно. Даже птицы тут не пели. Густая тревожная кромешная тишина, нарушаемая лишь звуком ее нетвердых шагов. От одиночества в таком зловещем месте ей становилось все страшнее.

Но тут из-за выступа стены справа бесшумно появилась мужская фигура в черной маске, закрывающей лицо, в черной спецодежде, и поманила Яну рукой. Она вздрогнула, но пошла в указанном направлении. В бывшем полуразрушенном заводском цеху было не душно — в уцелевших окнах все стекла были разбиты. Огромный цех был заполнен по углам битым кирпичом и строительным мусором, зарос березками, ольхой и осиной. А вот центр был расчищен. Яна увидела Витольда и Петра, и все кругом будто перестало для нее существовать. Они сидели на стульях, спиной друг к другу и были очень плотно связанными. Так же, как и на присланном видео. Возможно, они здесь и сидели, и запись была сделана здесь же. Яна была просто счастлива от того, что тот крохотный шанс на жизнь, который она упорно оставляла своим друзьям, все же воплотился. Она было кинулась к ним, но темной черный человек в маске преградил ей путь и наставил на нее короткий ствол автомата.

— Стоять! — грубо сказал он.

Яна во все глаза смотрела на своих друзей, совсем не чувствуя холода и твердости упершегося в ее грудь ствола. Выглядели они просто ужасно! Бледные, почти зеленые, осунувшиеся лица, спутанные, взмокшие волосы… Они не двигались и не издавали ни звука.

— Сволочи! — прошептала Яна. — Вы не кормили их. Не поили…

Она вдруг отчетливо осознала, что их тут и держали, тут и убьют. И ее вместе с ними. Но попробовать стоило. Рядом с пленными был установлен столик с ноутбуком, экран которого светился. Яна повернула голову на звук шагов и… посмотрела в слегка раскосые, темные глаза Анны.

— Что? Помощи ждешь? Прикрытия?… — усмехнулась она и нажала на кнопку пульта, который держала в руке.

Натужно загудел какой-то механизм, и сверху, обмотанный цепями, медленно стал опускаться на грязную землю Виталий Николаевич, больше напоминавший кровавую отбивную. Он попытался что-то сказать Яне, но только страшно пробулькал пузырящейся изо рта кровью.

— Молчи. Ты не похож на Терминатора, — сказала Яна, остро ощущая свое полное, почти сиротское одиночество и удручающую фатальность происходящего.

— Флешку! Ну!.. — в требовательном жесте протянула руку Анна.

Яна достала флешку из бюстгальтера и безропотно отдала.

— Удивлена? Конечно, я могла бы и раньше грохнуть вас и взять, что мне нужно. Но, увидев тебя, молодящуюся красотку, ведущую себя как девочка, и этого записного тюфяка, которому я когда-то благоволила… Он, видите ли, не готов был к семейной жизни со мной. Зато много говорил о тебе. Я навела справки… Вот это жизнь! Как же тебя колбасило!.. Таких мужиков поимела, детей родила… Все успела! В невестах реального князя ходила, в настоящем замке жила!.. И я захотела с тобой познакомиться, немного поиграть с вами. Правда, как в кино получилось? Тебе должно понравиться. Каков антураж! Ты же у нас и актриса, и художница несостоявшаяся… И это про тебя знаю.

Анна с неприкрытой ненавистью смотрела на нее.

— Завидуешь, что ли? — не поняла Яна.

— Недолго мне осталось тебе завидовать, — передернула плечами Анна, подходя к столику с ноутбуком.

Виталий Николаевич все пытался сказать что-то Яне, но она поняла только «прости».

— Видишь, не угомонится никак, — хмыкнула Анна, щелкая кнопками клавиатуры.

— Мне даже жалко его было. Но я выстрелила в него два раза. Не до смерти! Чтобы и он стал участником этой эпичной драмы. Он ведь даже красив в своем кровавом безобразии… А хочешь, глупая блондинка, я тебе сообщу главное? — спросила Анна, но ответа ей уже требовалось. Она явно вошла в раж, и ее словесный понос уже было не остановить. — Я очень хорошо знала твоего Мартина по роду службы. Это было относительно давно. Но нет! Не бойся! У меня с ним, в отличие от Виталия, ничего не было. Он был для меня более недосягаем, чем даже твой князь. Девочки влюблены были все. А он себя так вел… Словно привык и немного устал от этого. Со всеми мил, дружелюбен, а достучаться до сердца не дал никому. И вдруг от знакомых узнаю, что наш рыцарь пал смертью храбрых, не устоял перед чарами прекрасной дамы. Такая крепость пала! Да кто же, думаю, такая? У него ведь такие красотки были! Если его прима-балерина, знаменитая актриса, топ-модель не устроили, кто же она, кто?! Королева? Звезда Голливуда? Мисс мира?… А тут — на! Опять Яна Цветкова! Ты прямо кровожадная тварь, поглощающая красивых мужчин.

— А ты что-то чересчур сильно интересуешься жизнью других людей. Своей бы занялась, — ответила ей Яна, смотря на несчастного Виталия Николаевича.

— Что это?! — вдруг закричала Анна. — Что ты мне дала?!

Яна перевела взгляд на экран ноутбука и сама удивилась.

На весь экран красовалось любимое улыбающееся лицо ее Мартина. Он снимал себя сам на балконе своей питерской квартиры.

— Любимая моя и единственная Яночка. Я записываю это письмо специально для тебя. Извини, родная, что не говорю это тебе лично, не целую тебя, не обнимаю. Иначе я бы не смог от тебя уйти. Меня попросили помочь людям, которым я не мог отказать. Это мои друзья, и ты должна меня понять. Им был необходим специалист моего уровня. Ты сама бы никогда не отказала никому в помощи. Я уеду, возможно, надолго. Звонить тебе не смогу. Думать о тебе буду ежесекундно. Привет Вовану, поцелуй моих дочерей Настеньку и Еву. Яна, ты не волнуйся. Я вернусь и все объясню. Но если вдруг что, у моего зама в ночном клубе возьмешь адрес нотариуса. Там все… Завещание. На детей, на тебя, на маму. Малыш, ты не переживай. Это обычные формальности. Я обязательно вернусь. Как к тебе можно не вернуться? Я буду скучать. Я очень сильно всех вас люблю.

На этом запись заканчивалась.

На Анне не было лица.

— Это, конечно, потрясающе! Видишь, какой подарок я сделала тебе перед смертью! Такое нежное признание!..

Она изо всех сил стучала по клавишам компьютера, пытаясь добыть с флешки еще какую-нибудь информацию. Движения ее были судорожными и истеричными.

— Где?! Где все?! Что это?! Ты что дала мне, тварь?!

Анна внезапно подскочила к Яне и наотмашь ударила ее по лицу.

Яна упала. Виталий Николаевич взвыл, протестуя. Яна схватилась за лицо и застонала.

Анна ударила ее еще и ногой — с особой ненавистью.

— Где нужная информация?! — брызжа слюной, орала она. — Кино закончилось! Я сейчас вам такое кино покажу!..

Яна закрыла лицо руками.

— Не знаю! Это то, что мне отдали!

— Врешь, тварь! Специально подменила. Решила доконать меня своими любовными победами?

— Ничего я не подменяла! Нет у меня другой флешки!

— Не верю я таким сучкам, как ты! Ты вот этими лживыми глазенками одурманиваешь всех своих мужиков. Ты та еще мошенница! Не верю ни одному твоему слову! Бить буду, пока кишки у тебя изо рта не полезут!

Все это время апатичные Витольд и Петр несколько активизировались. Похоже, они все же были в сознании и понимали, что Яну избивают.

Петр просто замычал, как лось на нересте, то есть на гоне.

— Что ему надо?! Все мрази! Открой ему рот! — заорала Анна своему молчаливому подельнику.

Тот подошел и сорвал со рта Петра скотч.

— Чего ты мычишь?! Я тебе сейчас последние зубы выбью!..

— Отпусти ее! Это я! Я!.. — кашляя и задыхаясь, сказал Петр.

Его сухие губы потрескались и были в крови.

— Что ты?! — сконцентрировалась на нем Анна. — Говори! Только нужную информацию! Ты меня знаешь! — с угрозой произнесла она.

— Это я виноват. Яна ни при чем, она ничего не знает, отпусти ее, — начал Петр, пытаясь облизать губы. — Пить… дайте пить!

— Говори! — замахнулась Анна.

— Когда отец дал мне флешку и попросил доставить ее по адресу, сказал, что это очень секретно, а сам уехал, я — Петр закашлялся. — Как-то сразу понял, что за мной следят. Одного и того же человека увидел несколько раз в день, какие-то машины все время следовали за мной. То ли мне казалось, но на всякий случай…

— Не казалось! — шмыгнула носом воинственная Анна, подмигнув своему большому другу в черном. — Говори! — пнула она Петра. — Я знала, что Мартин добыл эту чертову информацию. Она предназначалась мне, но наш пострел везде поспел — и с бабами, и в карьере. Отвлеклась! Я знала, что именно он скачал все эти ценнейшие сведения. И был вынужден уехать в самый эпицентр военных действий. Информацию он скинуть не успел, иначе она сразу бы всплыла. И мои хозяева все еще были заинтересованы в ней. Последним, кого он видел, был сын. Я поняла, что он передал инфу ему. Просто где-то запрятать ее Мартин не мог. Слишком важная! Ее как можно скорее надо было передать в центр. Да и отправлялся он на смерть. Один процент выжить из ста при таком задании! Элегантен, как рояль! Хорошее прощание! И, заодно, намек, где завещание лежит. Чистая формальность! Погиб он с морским десантом разведчиков, вот что я знаю по своим каналам. Спас много людей, получит очередную звезду… посмертно. Радуйся, что скоро к нему пойдешь, может, встретитесь там, раз он выбрал тебя, — усмехаясь, говорила она все Яне, которая словно окаменела.

— Не верю.

— Тоже мне Станиславский!.. Понимание такого горя не сразу приходит. Ты к его мамочке, Стефании Сергеевне, обратись. Через пару дней и она получит похоронку. С наградой, с почестями… Жаль только, ты не поддержишь старушку… Тебя уже не будет. Да тебе бы и не сообщили. Правда. Кто ты ему? Никто и звать тебя никак! Обычная баба, одна из донжуанского списка на тысячу четыре позиции. Даже не жена!

Анна развернулась к Петру и схватила его за волосы.

— Куда флешку дел, гаденыш?!

— Сразу спрятал, почти сразу, как понял, что это надо сделать. А сам вот ехал с этой флешкой. Отец для Яны записал, просил передать. Именно ее я и взял… Всех отпусти. Я один виноват. Дай воды! — взмолился Петр.

— Обойдешься. Сдохнуть давно пора! Живучие, твари!.. Это ж надо — гонять из Питера в Сочи и обратно. Ради этой дури?! Ради «Любимая моя и единственная Яночка»? Да я сама тебя сейчас на куски порву!..

— Вы убили женщину в вагоне-ресторане и покалечили Витольда… — поняла Яна.

— Женщину не убивала. Не надо лишнее на меня вешать!.. Я ей заплатила, чтобы она вас проверила и уточнила конечный пункт назначения. А эта тварь на радостях нажралась, подвернула ногу, упала и сломала шею. Собаке собачья смерть! Бухать надо меньше!.. А Витольда по башке мой помощник отоварил, быстро все осмотрел, и никто его не заметил. Тут повезло… Кстати, чем так озабочена была семейка с боковушек?

— А в психушке? Ты убила? — спросила Яна.

— Нет, дед Мороз! И правда, блондинистые бабы тупые. Этот придурок был в курсе, что я предатель, и был тем, кому Мартин доверял безоговорочно. Подлежал устранению в первую очередь! Да что ты мне голову морочишь?! Ты, гаденыш, куда флешку дел?

— Зачем она тебе? — спросила Яна, вытирая кровь с лица.

— Ну, тупая!.. Думаешь, в кайф под сороковник скакать по спецкомандировкам за деревянные? Там из каждой командировки чудом живой возвращаешься. Это только твой любимый с улыбкой идет на верную смерть. А я устала. Всегда, не поверишь, четко выполняла свой долг, была ценным сотрудником… Но ты, дурочка, верно подметила, что я стала интересоваться чужими жизнями. Много лет назад. На каких упырей только не насмотрелась!.. А жили ведь все зашибись, как сыр в масле катались, от сотни баксов прикуривали… А что имела я? Что ждало меня впереди? Орден посмертно? Торжественный залп почетного караула на похоронах? Нет, я тоже захотела пожить. Нормально пожить! Как ты всю жизнь жила. За эту информацию, что Мартин полностью уничтожил, зная, что за ней охотятся, и сохранил на одном-единственном носителе, мне в Штатах светит полное пожизненное обеспечение на собственной вилле с бассейном с морской водой. Рай на земле! Не работать больше, не напрягаться, жизнью не рисковать!.. И никто никогда не найдет. Изменят внешность, справят новые документы… Гляжу вот на тебя, белобрысая сучка, и думаю: а не взять ли мне твою смазливую мордашку? Может, и на меня мужики полетят как мухи на мед?

— Мухи — они в основном на говно, — отозвался Петр, сплевывая.

И тут же получил от Анны жесткую оплеуху. Она рассекла ему бровь.

— Заткнись, студент! Ты у меня первым сдохнешь! Твой папа загнулся счастливым — не пришлось сыночка хоронить. Какая-никакая, а тоже удача, — поправила свою прическу Анна. — Все! Решено! Стану блондинкой, тупой беззащитной дурочкой, которую мужики будут защищать и любить. Я постараюсь. Я умная, училась на отлично, работала, служила… — Анна вскинулась. — Так, и где флешка, Петюня? Или мне начинать резать твою несостоявшуюся мачеху на кусочки прямо сейчас? Учти, мне терять нечего! Я уже давно созрела для счастливой и сытой жизни. А вы решили мне помешать? Не нервируй меня, мальчик!

— Могу показать, где флешка. Если всех отпустишь, — сказал Петр.

Анна поставила ему ногу в тяжелом ботинке на пах и надавила.

— Салага, ты мне условия будешь ставить? Могу приказать своему помощнику изнасиловать ее прямо сейчас. Ты все равно мне все отдашь. Единственно, что я могу тебе обещать, оставить всех в покое временно. Отвяжи его! — скомандовала Анна.

Помощник метнулся к Петру и, ловко орудуя ножом, быстро развязал его. Тело молодого человека упало на землю.

— Он не пойдет сам — руки-ноги затекли. И обезвоживание, — подал голос помощник.

— Напои его! Поставь! Или что? Может, мне ему массаж сделать? Кто ж знал, что этот сопляк еще пригодится? Думала, расходный материал, — сплюнула Анна.

— А эту куда? — спросил помощник, показывая на Яну.

Анна на секунду задумалась, потом сказала:

— Снимай этот кусок мяса с цепей и насади эту белобрысую крысу на железный крючок. Сломай ей хребет. Пусть повисит кукла! А этого, — кивнула она на Виталия Николаевича, — примотай к стулу.

— Не смей! Нет! Не трогай ее! Я же все тебе отдам! — забеспокоились сразу и Петр, и Виталий Николаевич.

Но помочь Яне они ничем не могли, а Витольд Леонидович вообще был без сознания.

Анна нажала на кнопку пульта и приподняла с пола Виталия Николаевича. Ее помощник грубо перетащил бедолагу на освободившийся стул и привязал.

— Прости, любимый. Возможно, ты когда-то давно сделал неверный выбор и разочаровал меня. Но вся жизнь из этого, по сути, и состоит, из выборов. Мы выбираем, нас выбирают… — фальшиво пропела она. — А правильно ты выбрал или нет, покажет время и твой достаток.

Помощник Анны схватил Яну, поднял на вытянутых руках, словно она была пушинкой или перышком, и с силой нанизал ее бренное тело на железный крюк под оглушающие вопли Виталия Николаевича и Петра. Странно, но не кричала только Яна, хотя, конечно, от такого зверского обращения она сразу же должна была потерять сознание или даже умереть. Но случилось совсем другое. Зависнув в воздухе, буквально не больше чем на секунду-другую, Яна с грохотом сорвалась вниз. Что-то там у них порвалось или сломалось.

Она упала на помощника Анны и сбила его с ног. Яна оказалась сверху и что есть силы впилась своими длинными ногтями ему в ушные проходы и, кажется, в глаза на максимально возможную глубину. Она просто проткнула его барабанные перепонки и распорола веки. Он, оглохший и ослепший, заорал, схватившись за окровавленную голову, вернее пытаясь вырвать из своей головы ее руки. Но Яна не поддавалась. От боли он начал терять сознание, но все же совладал с ней, повалил на землю и начал ее душить. На выпавший из рук помощника автомат никто не обратил внимания. Кроме Петра. Как он сумел онемевшими, бесчувственными руками схватить его, Петр и сам не понял. Но у него получилось, и короткая очередь прошила спину напавшего на Яну бандита. Тот рухнул на Яну, но скользкий от собственной крови тут же соскользнул с нее. Яна с омерзением оттолкнула его от себя.

Все это произошло так быстро и настолько неожиданно, что Спецагент Анна не сразу пришла в себя и обрела способность соображать и действовать.

— Ах, ты!.. — воскликнула она.

Анна выхватила свой пистолет и направила его ствол на Петра. В эту же секунду Яна бросилась на него и накрыла своим телом, получив два выстрела в спину на уровне сердца.

Она еще успела услышать крик Виталия.

— Яна!..

Крик, полный отчаяния и любви, а может, и освобождения — она больше не будет мучить его отказами.

Еще Яна услышала третий выстрел, но поняла, что это эхо, отголосок выстрелов, вошедших в нее. Это было предпоследнее, что она почувствовала. Последним же были объятья Петра, кажется, слезы и поцелуи. И дальше боль, уводящая в темноту.