«Почему же так тяжело? — думала Яна. — Ну, вот от чего я не могу дышать? Я же не курю, всегда обещали, если не закурю, дышать буду хорошо. Враки, значит. Надо было курить и никого не слушать. Я что, солдат, которого раздавил танк? Вопрос, почему не до конца? Что за полумеры?…»

— Она приходит в себя, — услышала Цветкова смутно знакомый голос.

«О ком речь? — подумала она, и тут боль в легких усилилась. — О, нет! Похоже, обо мне!»

Она открыла глаза и совсем близко увидела четыре встревоженных мужских лица. Все четверо беззастенчиво смотрели на нее. Двое, Петр и Виталий, кажется, плакали…

— Фу, извращенцы! — с трудом проговорила Яна. — Вы что, заказали голую девушку с уложенными на ней роллами? А так пялитесь, потому что несвежее принесли? Хватит сверлить меня взглядами! Все претензии к поварам…

— Узнаю Цветкову! — возликовал Виталий Николаевич.

— Мозг не задет, — философски заметил Витольд Леонидович.

— Как же ты нас напугала! — все еще плакал Петр.

— У тебя обезвоживание, — поморщилась Яна. — Откуда столько слез?

— А я опробовал свое оружие, — похвастался Иван, почесывая бороду. — Один выстрел — и нет злобной бабы! Мое изобретение. Надо патентовать…

— Так это ты… — сообразила Яна.

Значит, третий выстрел не был эхом, а прозвучал в реальности!.. И спас их всех!

— Кто же еще?! Неужели ты думала, что я, отставной офицер, обязанный жизнью своему командиру Мартину, просто так вот оставлю его любимую женщину одну в этом жутком логове и не проконтролирую процесс? Однако, и жесть тут вас творилась! Только не пойму, зачем мы с тобой выбирали новейшие разработки оружия, учились стрелять, если ты просто так — ногтями — достала мужику до мозга? — спросил он под смешок Витольда.

— Так получилось… — отвела Яна глаза в сторону.

— Ты накрыла меня собой, спасла, — сказал Петр и вытер слезы рукавом.

— Быть не может! Я просто споткнулась и упала на тебя. Бывает… — ответила Яна. — Правильно, не плачь. Ты бы то же самое для меня сделал. Где эти отморозки?

— Трупы. Мы туда отволокли, — кивнул Виталий в сторону. — Я думал, что потерял тебя: крючок в спину, два выстрела в спину…

— Бронежилет, — отмахнулась Яна. — Может, его снять? — спросила она. И зацепил он меня не за кожу, а за ткань. Дышать тяжело…

— Давно сняли, — ответил Петр. — Это ушибы.

— И четыре ребра сломаны, — добавил Витольд. — Я осмотрел, все остальное в норме. Кроме фингала под глазом и сломанного ногтя… Ноготь теперь добыча патологоанатома, которому этот ниндзя достанется. Он где-то глубоко в ухе.

Яна забеспокоилась.

— Может, вынуть сейчас? Зачем мне оставлять части своего тела в каких-то трупах? Лишние вопросы…

— Убил его я, — сказал Петр.

— Скорее, скончался от прямого проникновения ногтя в мозг… — пошутил Виталий Николаевич и через силу улыбнулся разбитым лицом цвета спелой сливы. — Типа шучу!.. Тут юридически полный порядок. Чистая самозащита. Столько свидетелей! Даже не сомневайся! Я, полковник полиции, гарантирую — комар носа не подточит. Ты, вообще, молодец! Я бы с тобой в разведку пошел…

— А я бы нет, — откликнулся Витольд, заканчивая накладывать повязку на вторую ногу Виталия Николаевича. — Сейчас ногти в ушах, потом зубы в глазах… Неправильные сочетания!

— Надеюсь, что это тоже шутка? — уточнила Яна.

— А я бы точно пошел, — сказал Петр. — Я твой должник.

— Забавно! И что я могу с тебя поиметь? — улыбнулась Яна.

— Прости меня… — опустил голову парень.

— За что? — не поняла Яна, облизывая кровь с разбитой губы.

— Я появился в твоей жизни не с чистым сердцем. Отец давно хотел нас познакомить, но я был против. Не относился к тебе серьезно. Уверен был, что это очередная его… Каких много было. Прости! Но шли годы, никого больше у отца не появлялось… Я тебя прямо возненавидел! Я ведь, как идиот, надеялся, что они с матерью сойдутся. Мама всю жизнь мечтала за него выйти. И была бы у него семья, сын… А тут ты. И все у вас так серьезно!.. Потом узнал, что у вас родилась дочь, моя сестра. И что он сто раз предлагал тебе выйти за него, а ты отказывалась. Еще он хотел, чтобы я увидел, какая ты красивая, какой необычный человек… Я убеждал себя, что ничего ты собой не представляешь. Заведомо предвзято относился… Короче, плохо о тебе думал. Отец, прощаясь, оставил для тебя эту запись. Так я ж не спешил отдавать. Вел себя как свинья. Но, несмотря ни на что, ты меня очаровала. Хоть я и сопротивлялся. Человек ты действительно очень хороший. Необычный. Прости меня!.. Я хотел бы общаться и с тобой, и с сестрами. Теперь понимаю отца… Почему он влюбился… В тебя… Потом, это его жизнь…

— Ты, Петр, тоже мне понравился, — вздохнула Яна, приподняла тряпку, которой была накрыта, и покраснела, обнаружив, что лежит под ней по пояс голой. — Вы что, маньяки?! Кто меня раздел?

— Я — на правах старшего по возрасту. Знаю тебя дольше всех здесь присутствующих… — как бы покаялся Виталий Николаевич, от волнения переходя на язык полицейских протоколов.

— И это дает тебе право раздевать меня?! — ахнула Яна. — А эти у тебя за понятых сошли?

— Так мы раны хотели осмотреть! — неуклюже оправдывался следователь — Спасали тебя. Я был уверен, что ты — труп! Я сам надевал на тебя бронежилет… Защита спереди, спина голая, уязвимая. С какого перепуга бронежилет у тебя задом наперед?

— Я переодел, — признался Иван.

— Это и спасло! — сверлил подругу взглядом следователь.

— Есть у меня соображения… — получше накрылась Яна тряпкой, невольно морщась от боли.

— Ты можешь поделиться? — попросил следователь, вернее Виталий, включая следователя.

— Помогите, что ли, подняться, хотя бы присесть… — попросила Яна, чувствуя нестерпимую боль во всем теле.

— Лучше лежать! — сразу прервал ее Витольд Леонидович. — Ждем скорую.

— Ладно, — сдалась Яна и откинулась на спину. — Я заподозрила еще на первом ролике, который они прислали.

— Интересно что? — напрягся Виталий Николаевич. — Лучшие эксперты смотрели…

— Не знаю, куда они смотрели, а я поняла подсказку Петра. Я обратила внимание на его взгляд. Петр мог помочь только взглядом. Он смотрел на снимавшего так, как смотрит мужчина на женщину. Сверху вниз, с остановками на нужных местах…

— Старался, — подтвердил Петр.

— Короче, я поняла, что преступник — женщина. Или хотя бы один из них, снимавший, если это — банда. А тут как-то сразу ты с этой Анной. Тогда и я подумала, что Мартин тебя знал как человека с кристальной репутацией. И если бы опасность грозила мне или его сыну, Мартин наплевал бы на ревность или гордыню. Он сделал бы, как нам лучше. Тогда почему же он не попросил обратиться прямо к тебе за помощью? Знакомый человек всегда сделает больше и лучше… А причина в том, что Мартин знал о твоей связи с Анной, которую он уже подозревал в предательстве. И что при определенных обстоятельствах ты наверняка обратишься к ней и подпишешь всем нам смертный приговор. Я вот и задумалась…

— Господи, Яна! Почему ты мне сразу ничего не рассказала? — спросил Виталий Николаевич.

— Не успела. Ты все время с ней ходил, шептался… Потом, какие у меня были доказательства? Одни предчувствия, предположения, женская интуиция, над которой ты всю жизнь насмехался, — пояснила Цветкова. — Чисто интуитивно я позволила переодеть жилет. Надевала-то его в присутствии Анны, и она знала мои уязвимые и защищенные места. Короче, всех запутала. Чуть сама не запуталась… И вообще, в этой потасовке все происходило спонтанно. Хорошо, что мы все живы!..

— А флешка-то у тебя? — обратился Виталий Николаевич к Петру.

— Ну да… Только не знаю, кому ее теперь отдавать.

— Подумаю над этим, — ответил следователь.

— Надеюсь, у тебя не все такие друзья, как Анна, — фыркнула Цветкова.

— Ты тоже мой друг. И я тобой горжусь. Очень умная!..

— Мерси. Но я заслужила, — кивнула Яна.

— Ты не бери в голову, что там эта дрянь наболтала про Мартина… — осторожно начал Виталий.

— Стоп! Я даже думать не буду на эту тему! Я знаю, что он жив! Я буду ждать его, пока не увижу его самого! — резко ответила Цветкова.

Витольд Леонидович, пришедший в себя и уже оказавший всем, кому требовалось, первую медицинскую помощь, сидел на земле с весьма хмурым выражением лица. Он то ощупывал себя, то трогал лоб, словно прикидывал температуру, то проверял пульс на запястье.

— Обезвоживание у меня было, и сильный стресс, — пришел патологоанатом к выводу. — Ничего так съездили в Сочи? Заодно, говорит, и отдохнем, и в море искупаемся. То взамен — то в больнице, то в лапах маньяка…

— Не ворчи, ты из нас самый не пострадавший, — отметила Яна. — А в Сочи, может, еще и съездим.

— Нет! — закричал Витольд. — Ты, Яна, лучше ко мне не обращайся ни по какому поводу. Я — человек маленький, живу тихо, работа спокойная. Все ваши эти страсти не для меня. А то мне иногда кажется, что ты — погибель моя.

Его нервную речь прервала сирена спецмашины.

— Приехали! — выдохнул Петр.

— Слава богу!.. — проворчал Витольд.

— Все молчите, говорить по ситуации буду я, — сразу же сообщил Виталий Николаевич. — Тут главное лишнего не сказать.

— Нам скрывать нечего. Отец бы подтвердил, — сказал Петр.

— Я не хочу лежать здесь голой, — засуетилась Яна. — Дайте во что одеться. Как я поеду?

— Твои туфли? — спросил Витольд Леонидович, поворачивая к себе каблуки-шпильки. — Ничего себе! Как вообще на таких ходить можно?! — развернул он туфли каблуками к себе, ощупывая их и внимательно осматривая.

— Нет! — в один голос закричали Яна и Иван.

И тут же из железной шпильки вылетела молния и поразила Витольда Леонидовича в самое сердце. Он закрыл глаза и грузно осел на землю, умиротворенно сложив руки на груди. Туфелька выпала из его рук легла рядом.

— Твою ж дивизию!.. Что это было?! — прервал общее молчание Виталий Николаевич.

— Мое секретное оружие, которое не пригодилось, — сказала Яна растерянно.

— Это мое оружие! — побледнел Иван. — Мощный электрический разряд из каблука при надавливании на пятку. Размера Яны у меня не было, так эта мужественная девушка пошла в туфлях на два размера меньше.

— То-то походочка была… — прошептал Петр.

— Не говорите им про мое оружие, — попросил Иван.

— А что мы скажем? — спросил Виталий Николаевич. — Чем объясним? У него электротравма! Что где-то была гроза, и до нас долетела шаровая молния? Ведь прямо как сглазил! Погибель мне придет от Яны, вот и получил!

Яна, как единственный уцелевший медик, превозмогая боль в спине и ребрах, добралась до Витольда в чем мать родила, вернее, топлес, и начала делать ему искусственный массаж сердца, дышать рот в рот.

У оставшихся мужчин округлились глаза.

— Ваня, а дай-ка мне туфельку, я тоже хочу, — сказал Виталий Николаевич.

— Идиоты! Помогли бы. — огрызнулась Яна.

— Чем? — подползли они к ней поближе.

— Держи голову. Ты трогай пульс на шее. Витольд, я не дам тебе умереть! — продолжила реанимацию Яна.

— Опасная ты Золушка, твои туфельки лучше не поднимать, — отметил Петр.

И тут к ним ворвались и медики, и полицейские.

— Всем оставаться на местах! — прокричал кто-то.

— Мы на местах, — зачем-то поднял руки Виталий Николаевич.

— Кому нужна медицинская помощь? — раздался чей-то более гуманный голос.

— Всем, — ответил Иван, оседая на землю и держась за сердце.

Яна стояла на большом балконе с оградой красивой, художественной ковки, увитой плющом. Снаружи висели ящики, заполненные ярко цветущими цветами. Она из лейки поливала все это великолепие.

— Эй! Кто там сверху воду льет?! С ума посходили? Прямо на голову! Культурная столица! Хамство какое-то!.. — раздался женский голос снизу.

Яна спокойно опорожнила лейку и вернулась в дом. Квартира Мартина и его мамы Стефании Сергеевны была очень красивой. Столовая — очень светлой, воздушной с высоченным потолком, с камином белого мрамора и хрусталем люстры. На соломенном диванчике с гобеленовыми подушками сидела Стефания Сергеевна и пыталась пить кофе. Пыталась, потому что руки ее дрожали и кофе расплескивался.

— Яночка, ты бы отдохнула, все что-то делаешь, делаешь, — отметила она.

— Не могу я ничего не делать, — честно призналась Яна, которая и по ночам нормально спать не могла. — Все из рук валится…

Прошло пять дней после тех жутких апокалиптических событий на заброшенном заводе. Вся их веселая компания тогда дружно загремела в больницу. Помощь врачей понадобилась всем. В шоковом состоянии находился Витольд Леонидович. Туфли представляли собой усиленный электрошокер, которым можно было стрелять на расстоянии. А он получил электрический разряд прямо в сердце. Реаниматологи, конечно, откачали его, попутно похвалив Яну за то, что она грамотно начала делать ему искусственное дыхание, но были осторожны в прогнозах.

У Ивана реально прихватило сердце, но с помощью правильных лекарств приступ своевременно купировали и очень строго ему объяснили, что если он продолжит пить и курить, повторный приступ стенокардии не за горами.

У Петра и Витольда многочисленные травмы и обезвоживание. Кстати, обезвоживание у Витольда сыграло ему на руку при ударе током. Возможно, благодаря ему он вообще остался жить.

А Виталий Николаевич, помимо банальных синяков и кровоподтеков, имел два огнестрельных ранения, оба навылет.

— Это потому, что у меня уже многих органов нет, все и идет навылет, — шутливо пояснял он.

Саму Яну заковали было в корсет, чтобы при движении не смещались ребра, но она категорически отказалась его носить. Ребра и так прекрасно срастаются. На спине были сильные гематомы от выстрелов. С внутренними органами все вроде было в порядке. Но самой Яне так не казалось. Дышать, ходить, лежать, сидеть — все было больно и через не могу. У нее вообще было такое чувство, что она до сих пор ходит в бронежилете и никак не может избавиться от него.

Два дня назад приходили понурые мужчины в штатском, боящиеся смотреть им в глаза. Им обеим сразу стало понятно, что эти суровые мужчины хотят им сообщить.

— Не смейте! Нет! Уходите отсюда!.. — с порога закричала Стефания Сергеевна.

А Яна решительно выпроводила их и захлопнула дверь со словами:

— Вы, как я понимаю, товарищи и сослуживцы Мартина. Так вот… Не приходите пока сюда. Когда он вернется, милости просим на рюмку чая.

Они, конечно, больше не приходили, но официальную бумагу о том, что Мартин Романович Вейкин числится без вести пропавшим в зоне боевых действий, засунули им в подъезде, в смысле, в парадной в почтовый ящик.

И вот последние два дня они со Стефанией Сергеевной жили словно в параллельной реальности. Вроде бы все шло своим чередом, как прежде, но нет, все было не то и не так. Они даже смотреть друг на друга не могли спокойно, чуть что, сразу начинали плакать, потому что в душе жили страх и боль, а еще жалость. Потом они начинали ругать друг друга за это и, замолкая, разбежавшись по углам огромной квартиры, снова продолжали ждать, из последних сил заставляя себя жить.

Каждый день они с утра навещали в больнице Петра и других пострадавших. Мужчины на появление Яны реагировали вполне адекватно. Даже Витольд Леонидович перестал ворчать и просто лежал этаким овощем огородным и глуповато улыбался, чем, впрочем, довольно сильно пугал Яну. Возможно, он решил поменьше общаться с Яной, чтобы не навлечь на себя еще какую-нибудь порчу.

Петр с каждым днем чувствовал себя лучше и лучше и уже собирался покидать больницу. Но оставлять бабушку и Яну в таком состоянии не хотел.

— Поживу у вас несколько деньков, а то и недель.

— Да хоть навсегда оставайся. Ты же знаешь, как я к тебе отношусь, — обняла его Стефания Сергеевна. — Мартин всегда мечтал иметь дом — полную чашу, большую семью. Живите все со мной, со своими детьми. И маму свою сюда перевози… — неуверенно взглянула она на Яну.

Яна отвернулась. Наверное, старушка думала, что в дом своей мечты Мартин точно вернется. Сама-то Яна понимала, что не сможет оставить Стефанию Сергеевну одну и что ей-то точно придется задержаться здесь надолго. Если не навсегда… Только маленькое рыжеволосое чудо Ева могла удержать их всех на краю пропасти. Девочка росла и все больше становилась похожа на Мартина. Просто удивительно! Хотя о чем это она? Дети и были самым главным чудом на свете.

— Стефания, ты совсем ничего не ешь. Так нельзя!

— То же самое, Яна, я хотела сказать тебе. Ты что-то готовишь, суетишься и не ешь.

— Не хочется, если честно. Ребра так болят, что каждое движение дается с трудом, даже глотать больно, — ответила Яна.

— Эти ребра тебя доконают…

— Уже почти доконали… А внутри вместо сердца просто дыра. Навылет. Словно из пистолета не в бронежилет стреляли, а прямо в меня, пулей в живое. Как жить, мама? — опустилась рядом с ней на скамейку Яна и закрыла лицо руками.

Слез у нее уже не было.

Стефания обняла ее.

— Девочка моя, крепись. Я для себя решила, что мне немного осталось, и проживу с мыслью, что мой сын жив. Но очень страшно за тебя. Как ты останешься вот одна? Без моей поддержки. Я хочу, чтобы ты жила здесь, в этой квартире. Здесь жил Мартин.

— Не говорите так! Будем жить здесь вместе. Мне снился сон, аккурат тогда, как потом выяснилось, когда он пошел на свое тяжелое задание. Мартин тонул. Просто вот уходил на глубину и смотрел на меня. Мне так страшно! Что, если это правда? Связь такая. А что это море? Океан?… А если его не найдут?… — понесло Яну, которая сдерживалась, как могла, все эти дни.

— Хорошо, что смотрел на тебя, это придаст ему сил. Ты из всех его женщин, Яна, единственная примагнитила его намертво. Ты была настолько не похожа на других, но при этом и наивна, и прямолинейна, и умна. И вот этот смертоносный коктейль по имени Яна Карловна Цветкова выпил мой сын и влюбился, — немного высокопарно проговорила Стефания Сергеевна. — А то ведь я уж думала, что и не дождусь. Хотя, знаешь, я всегда верила, что когда-нибудь влюбится и он, а не только в него. Но у вас это все было так сложно!.. Как расплата за слезы других девушек, от которых он уходил. А ты конец сна видела?

— Что? — вздрогнула Яна.

— Конец твоего сна. Закрыл глаза и пошел на дно? Или стал всплывать, бороться? Он что-то тебе говорил? — спросила Стефания Сергеевна.

— Я восприняла этот сон как кошмар, не досмотрела, заставила себя проснуться. Конец мне неизвестен, — честно призналась Яна.

— Вот видишь! Мы конца не знаем. Не теряем надежду. Знаешь, когда он пропал так же в Чечне… Мне тоже сказали, что шансов нет, что все. Разметало вот по полю или в горах. Я тогда тоже не поверила. Орден принесли, мол, посмертно. Я швырнула им его. Потом оказалось, что он полгода в плену был, в яме сидел. Затем стали говорить, что не выживет, скончается от полученных ран и пыток. Готовься, мать, к худшему. А я снова не верила! И Мартин выжил, восстановился. А сейчас… Это словно еще один круг ада. Понятно, что второй раз может и не повезти. Но я молюсь, я сердцем чувствую, что Мартин жив. А мы с тобой давай хотя бы чая в себя вольем, и будем ждать.

— Давайте, — кивнула Яна, вставая и ставя на стол две чашки.

В квартиру кто-то позвонил.

— Ждете кого? — спросила Яна и осеклась.

Она бегом добежала до двери и распахнула ее настежь.

На пороге стоял Петр.

— Вот и я. Поживу теперь с вами, — сказал он.

— Проходи. Стефания будет очень рада. Мы как раз чай собирались пить, — отступила Яна, пропуская его в квартиру.

Петр поцеловал бабушку и сел с ними за стол.

— Вот какой парень-то! — потрепала его по шевелюре Стефания. — Вырос уже… Жених!

— Не знаешь, что с информацией, из-за которой все произошло? — спросила Яна.

— Виталий Николаевич занимался этим уже без всяких там Ань, передал напрямую туда, — поднял Петр глаза вверх. — Все дошло, все в шоке! Информация очень секретная. Скажу больше, нам светят награды за сохранение информации такой важности.

— Как ты мог меня обманывать, что подменил флешку, и мы едем с этим письмом Мартина? — спросила Яна, опустив слово «прощальным» и скосив глаза на маму Мартина. — Я тебе больше доверяла.

— Ты человек такой… Ну, как сказать?… Я тебя совсем не знал и, если честно, думал, что этой подменой я обезопасил всех. Не такой опасности буду и тебя подвергать. Ну, не специалист я в этой области, — честно признался Петр.

— Понятно, главное, все хорошо закончилось.

— Раскололи напарника Анны. Выжил гад!.. Ее давний воздыхатель и бывший сотрудник спецслужб. Его выгнали оттуда, и Анна воспользовалась этим, наняла его за деньги. Все покушения делал он, да и в лечебнице тоже. Он сознался. Анна сразу же убрала человека, которому в первую очередь доставили бы эту информацию, и он должен был сразу же отправить ее куда следует. И вся ее миссия провалилась бы в тот же час. Так ее напарник нелегально проник в закрытый блок, вскрыл электронные замки и ликвидировал этого человека. Хотела срубить денег, пошла ва-банк. А по сути, банальный предатель и обычная убийца.

— Хорошо хоть, эта проблема решена, и информация ушла нужным людям, как и хотел Мартин, — согласилась Яна и посмотрела на притихшую Стефанию Сергеевну.

— Может, в Москву рванем? Погуляете там, развеетесь?

— Нет, я отсюда никуда. А вы, дети, делайте что хотите.

В дверь снова позвонили.

— Кто еще? — дернулась Яна и пошла открывать.

Петр потянулся за ней.

На пороге на костылях стоял Мартин, которого трудно было узнать. Его темные каштановые кудри были сострижены, лицо абсолютно бледное и осунувшееся. Одет он был в камуфляжную форму, одна нога была загипсована и согнута в колене и не касалась пола. На щеках красовалась щетина, на коже какие-то ссадины и следы непонятно от чего и на лице, и на шее.

Хорошо, что Яна прислонилась к косяку.

— Яна! — обнял он ее. — Я сбежал из госпиталя.

Только его сила не дала ей упасть.

— Отец вернулся! Он жив!..

— Я знал, не знал только, как вам сказать… — смутился Петр.

Яна, словно шаровая молния, долетела до парня и зарядила пощечину. Такую смачную, классическую.

Мартин виновато улыбнулся.

— Не мог сообщить…

И его постигла участь сына.

— Идите вы!..

Яна кубарем сбежала по лестнице вниз, обливаясь слезами.

— Яна! Яна, постой! — крикнул Мартин ей вслед. — Я ж не догоню тебя сейчас.

— Дурак будешь, батя! Такая, как она… Одна! Хотел, чтобы мы познакомились? Познакомились… Ты — счастливчик! — ответил ему Петр, потирая щеку.

И тут в коридоре появилась Стефания Сергеевна с телефоном Яны.

— Яночка, тебе тут звонят… — Увидев Мартина, она приложила руки к груди, потом перекрестилась. — Пришел, вернулся. Проходи, сынок… к столу. Мы чай пить собираемся… Мы тебя так ждали, так ждали!.. А где Яночка? Она тоже ждала…

— Сейчас выпустит пар и вернется. Я виноват, она немного расстроена, — ответил Мартин, доковылял на костылях до мамы и обнял ее. — Все хорошо, я жив.

— Проходите к столу, — вытерла фартуком глаза Стефания Сергеевна.

И тут на телефон Яны пришло звуковое сообщение. Мартин провел огрубевшим и черным от войны и работы пальцем по стеклу телефона.

— Яна! Это я, Марина, ты чего-то трубку не берешь… У нас столько событий! Все так изменилось! Пал Иваныч, когда ты случайно ударила его током, излечился. У него больше ни одного приступа не было! Врачи не знают, что произошло, но говорят, это ты его вылечила! Мой Димка теперь не пьет! Совсем в рот не берет! Приглашаем тебя на свадьбу! Это же ты помогла! Приехал из Москвы твой нарколог и вот вылечил его. Только сам забухал… Живет здесь, квасит в кафе и назад в Москву не едет. Говорит, всегда так принимает чужую беду на себя, пьет то, что пациент не допил. Жене его звонили, чтобы забрала, а она послала всех, сказала, что устала от этого алкаша. Нет у тебя кого, чтобы вывезти его отсюда? Ой, да что это я?! Ждем тебя на свадьбу! Отец вот тоже хочет тебе спасибо сказать. Надеюсь, что все у тебя получилось и ты тоже счастлива. Пока!»

Пламенная речь провинциальной девушки закончилась, телефон замолчал.

— А я смотрю, тут ничего не изменилось, — сказал Мартин.

Щелкнула входная дверь и на кухню вошла абсолютно мокрая Яна.

— Дождя вроде не было… — растерянно произнес Петр.

— Это на меня соседка снизу ведро воды вылила за то, что я поливаю цветы на балконе и все время попадаю на ее мраморные полы в лоджии. Так что ваша питерская погода ни при чем, — шмыгнула носом Яна.

— Яночка, радость-то какая! — воскликнула Стефания Сергеевна. — И немедленно переоденься в сухое!

— Ты все еще злишься на меня? — спросил Мартин, пожирая ее глазами, темными, глубокими, самыми красивыми на свете.

— Мой пыл поубавился — остудили ведром холодной воды.

Он поднял свое мощное тело на костыли.

— Тогда я пойду с тобой тоже вот… переоденусь, — двинулся за ней Мартин.

Стефания Сергеевна несколько растерялась.

— Петя… А на балкон. Закроем дверь, звукоизоляция здесь хорошая. Польем там цветы.

— Опять?! — удивился Мартин.

— Отомстим за Яну. Да и у нас вечерняя поливка, — весело взглянула на него Стефания Сергеевна, вставая и увлекая внука за собой и уже слыша, как падают костыли Мартина на пол где-то в районе спальни.

— Отец же вернулся… — сопротивлялся Петр. — Он когда-нибудь расскажет нам? Что помогло ему выбраться?…

— Конечно, расскажет, — коленом подтолкнула внука на балкон Стефания Сергеевна. — Думаю, что любовь…

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.