— Да расступитесь вы! Не видите, женщине плохо? И так воздуха мало! — сказала проводница, а Яна ее сразу же узнала.

Также над ней нависало встревоженное лицо Петра.

— Голова что-то совершенно не соображает, — слабым голосом пожаловалась она.

— У тебя на голове пузырь со льдом. Может, мозг заморозился? — предположил Петр.

— Ты бы только рад был. А я вот помню… Господи, что с Витольдом Леонидовичем? Его убили? Или мне показалось, что у него нож в спине? — спросила Цветкова, присаживаясь и осматриваясь.

Она находилась в стоящем поезде, в плацкартном вагоне, на своем месте. Витольда не наблюдалось, окровавленной простыни тоже. А вот на столе, на стенах и полу кровь еще была — затоптанная, потемневшая.

— Его сняли с поезда. Очень серьезная травма! Прогнозов никто никаких не дал, — ответил Петр. — Думаю, тебе тоже надо сойти и поехать к нему в больницу. Справлюсь сам с нашей миссией.

— Ну уж нет! — воскликнула Яна. — Не хочу в больницу! Со мной все в порядке! И тебя одного не оставлю! А знаешь что? — вдруг спросила она, и ее большие голубые глаза как-то особенно пристально уставились на Петра, словно хотели загипнотизировать.

— Что? — поежился парень, понимая, что теряет волю и снова может во что-то вляпаться.

Он собрал всю волю в кулак, чтобы не поддаться.

Нет ничего томительней и тревожней, чем сидеть в пустом больничном коридоре и ждать окончания операции пусть и не родного человека, но знакомого. Такие эпизоды часто встречаются в фильмах, но там это длилось несколько секунд, а Петру реально пришлось просидеть часа два, пока к нему не вышла медсестра среднего возраста.

— Операция прошла успешно. Можете идти домой.

— Правда? Я рад! Только идти мне некуда. Нас с поезда сняли. А поговорить с ним можно?

— Тут уже есть желающие поговорить. Сначала следователь, а на потом у него уже сил не будет. Большая кровопотеря, переливание крови было. Таким пациентам главное отдыхать и спать. Здравствуйте, товарищ следователь! — поздоровалась она с проходящим мимо молодым мужчиной.

Именно его, представившегося Глебом Игоревичем, вызвали в остановленный поезд из ближайшего отделения полиции. Осмотрев все на месте, сняв показания, он сошел вместе с потерпевшим и сопровождающим его Петром, заодно тоже проходящим по делу как свидетель.

Петр уже все ему рассказал. Что когда уходили, Витольд Леонидович был в полном порядке, а вернулись — он уже ранен, весь в крови и с ножом между лопаток. Это подтвердили и соседи с боковых полок и поклялись, что ни Яна, ни Петр из вагона-ресторана даже на минутку не возвращались. Еще они видели женщину в форме проводницы с пакетом. А дальше соседи начали ругаться друг с другом из-за того, что муж женщины что-то забыл взять с собой в дорогу, хотя она ему об этом несколько раз напоминала, и не видели, заходил за эту простыню кто-то или нет. Другие пассажиры этого плацкартного вагона говорили примерно то же самое. Некоторые видели официантку вагона-ресторана, кто-то принял ее за проводницу… Короче, никто ни за кем специально не следил. На то он и полный плацкарт! Народ свыкается с мыслью, что всю дорогу кто-то будет сновать туда-сюда. И чем ты менее пристально вглядываешься в людей, тем вернее, что они будут отвечать тебе тем же.

Следователь кивнул Петру.

— Пойдем со мной, заодно и очную ставочку оформим. Сейчас все зависит от показаний потерпевшего.

Петр поплелся за ним следом, представляя, что Глеб Игоревич уже, как хорошая гончая, взял след и вот-вот раскроет преступление. Уже известно было, что поклажа ехавших в купе досмотрена, что ничего не пропало. Только Петр знал, что с ними не было того, что нужно было нападавшему, но следователь свел все к обычному ограблению.

— С вами была яркая женщина вся в золоте и в фирме. От нее за версту несет достатком. Коню понятно, что вы в этом плацкарте случайно, что деньги у вас есть… Вот преступник и рискнул.

Такая вот была его основная версия.

Витольд Леонидович лежал слегка на боку и был чрезвычайно бледен. Из его руки торчала иголка капельницы. Но был он в сознании, его бледные до восковой прозрачности веки слегка подрагивали, когда он смотрел на вошедших.

— Витольд Леонидович, меня зовут Глеб Игоревич. Расследую дело о нападении на вас. Долго мучить не буду. Скажите, кто на вас напал? Кто ударил вас ножом? Вы должны были видеть.

— Должен был… Но не видел, — вяло проговорил Витольд Леонидович. — Мне незадолго до этого еду принесли из вагона-ресторана. Друзья, с которыми в Сочи ехали, заказали и передали. Так вот увлекся я едой, а когда услышал, что кто-то копошится возле нашего закутка, только и успел сказать: «Долго вы. Спасибо за гостинец!» И это все, что успел сказать. И тут удар — ну, очень сильный, и темнота. Пришел в сознание только что. Перед вашим приходом… Понимаю, что разочаровал, но я, правда, и не видел, и не слышал… Я ведь решил, что это вернулись Яна с Петром.

На лице следователя читалось полное разочарование.

— Может, что еще вспомните?

— С памятью у меня все в порядке, — сказал Витольд Леонидович тихо. — Меня ведь не по голове же стукнули. Просто сознание от боли потерял, будто занавес дали… Извините.

— Подпишите вот здесь… Ну, да, с моих слов записано верно, мной прочитано… — дождавшись, когда пострадавший вывел эту замысловатую фразу, Глеб Игоревич буркнул: — Поправляйтесь.

И мрачнее тучи вышел из палаты.

Витольд Леонидович сузил глаза и посмотрел на Петра.

— А тебя, я смотрю, эта женщина опять обвела вокруг пальца? Вот где она? Ставлю сто к одному, что одна продолжила свое движение в этом «Восточном экспрессе». А тебе, значит, велела остаться с раненым.

— Ну, а как? — растерялся Петр.

— Так и знал! Тебе, Петя, надо быть покрепче и уметь отказывать даже очень напористым и симпатичным дамам. Иначе рискуешь стать подкаблучником. Ты что, не понимаешь, что если на меня напали в поезде, то могут и на нее? Хотя наши вещи они обыскали. Но мы-то с тобой знаем, что это не грабеж, что того, что они искали, у нас нет. Гениальная Яна Цветкова нашла самый лучший тайник, — вяло усмехнулся Витольд Леонидович.

— Ты точно не видел, кто напал? — спросил Петр.

— Чистая правда! Как на духу, все рассказал следователю. И какой смысл мне скрывать такую информацию? Тут жизнь и здоровье не только мое, но и ваше! Не видел, вот те крест! Надо нам с тобой двигать отсюда…

Витольд Леонидович вынул иголку капельницы из руки.

— Куда? — не понял Петр.

— Яну спасать! Она же одна с убийцей в поезде!

Витольд Леонидович еле сел на кровати и обхватил голову руками, чтобы не кружилась.

— Тебе нельзя… Ты что?!

— Я сам врач! Жизненно важные органы у меня не задеты, нерв в руке и сосуд… Рука немеет, крови много потерял, но это восстановится. Все равно мне теперь спокойно не лежать — душа будет за Яну болеть. Как она там одна? Целый поезд народа. Нет, с ними, конечно, должен был поехать следователь и расспрашивать каждого. Весь состав нужно перешерстить, но это же не повод задерживать поезд надолго. Надеюсь, другой следак догадается присмотреть за Яной. А мы с тобой должны поезд догнать. Найди машину, узнай остановки, где можно с поездом пересечься…

Патологоанатом все-таки встал на трясущиеся ноги и тут же завалился набок. Петр его подхватил.

— Вы с ума сошли! — выругался парень, совершенно не представляя, как он повезет Витольда Леонидовича в таком состоянии.

— За рулем будешь ты! — спокойно сказал патологоанатом. — Машину в аренду возьмешь.