1

На матовой поверхности двери свежей краской было написано:

ДЭЙВ ФЕННЕР. ЧАСТНЫЙ ДЕТЕКТИВ

В маленьком, хорошо оборудованном кабинете имелся письменный стол, два больших кресла, хороший турецкий ковер и стеллажи с книгами по юриспруденции – их недавно купили и еще не открывали.

Дэвид Феннер восседал в кресле, положив ноги на стол и тупо пялясь в потолок. Он выглядел человеком, которому нечем заняться и у которого для этого «ничего» найдется бездна свободного времени.

Феннер был крупным мужчиной тридцати трех лет, смуглым, с лицом не то уродливым, не то обаятельным и твердым подбородком человека, который привык неизменно добиваться своего.

Дверь слева от стола соединяла кабинет с приемной, разделенной деревянной перегородкой. С одной ее стороны было отведено место для клиентов, с другой – скучала Паула Долан, симпатичная девушка с волнистыми черными волосами, большими выразительными голубыми глазами и фигурой, которая, по заверениям Феннера, представляла собой единственный ценный актив недавно учрежденной фирмы.

Паула сидела перед простаивающей пишущей машинкой, перебирая страницы аляповатого журнала «Любовь». Время от времени она зевала, поглядывая на стенные часы. Было двадцать минут четвертого.

Раздался звонок – от неожиданности она вздрогнула. Она положила журнал и вошла в кабинет детектива.

– Сигареты остались, дорогуша? – спросил Феннер, разминая мышцы так, что кресло заскрипело. – У меня совсем закончились.

– Есть еще три, две могу отдать.

Она сходила в приемную и вернулась с двумя сигаретами, которые положила на стол.

– Как великодушно, – сказал Феннер, зажигая одну. – Спасибо. – Он глубоко затянулся, оглядывая Паулу. – Неплохо выглядишь сегодня.

– Да уж, – с горечью сказала она, – вот только что с того?

– Какие планы на вечер? – Феннер быстро сменил тему. – Есть чем заняться?

– Примерно, как и тебе, – сказала Паула, присаживаясь на край стола.

– Тогда, должно быть, ты просто зашиваешься на работе, – усмехнулся Феннер. – Ничего, что-нибудь да подвернется.

– Ты уже целый месяц так говоришь. – Паула выглядела обеспокоенной. – Так дольше продолжаться не может, Дэйв. Звонили из «Офисного оборудования» – если не внесешь третий взнос за мебель к завтрашнему дню, придется все вернуть.

Феннер окинул помещение взглядом:

– Да что ты говоришь! Кому в здравом уме может понадобиться этот хлам?

– Возможно, ты не расслышал, – серьезно повторила Паула. – Они заберут всю мебель завтра, если не выплатишь третий взнос. И на чем же я буду сидеть?

Феннер сделал ошеломленное лицо:

– Что, они еще и это заберут?

– Дэйв Феннер, ты не можешь хоть на минуту перестать шутить? Если к завтрашнему утру не найдем двести долларов, придется закрывать контору.

Феннер вздохнул:

– Деньги! Сколько у нас есть?

– Десять долларов пятнадцать центов.

– Что, правда? – Он взмахнул рукой в воздухе. – Да мы богачи! А у типа через дорогу вообще одни долги.

– И каким таким образом это делает нас богатыми?

– Ну, мы хотя бы не должны деньги банку.

– Это не твоя вина. Ты ведь изо всех сил старался у них занять, верно?

– В общем, да. – Феннер скорбно помотал головой. – Не думаю, что эти ребята мне доверяют.

– Ах нет, – саркастически возразила Паула, – они просто не хотят вводить тебя в соблазн. – Она поправила локон. – Я уж начинаю думать, что ты зря открыл контору. Ты же хорошо зарабатывал в «Трибьюн». Я никогда не считала эту затею с агентством удачной.

Феннер возмущенно посмотрел на нее:

– И это говорит та, что бросила работу и пришла вкалывать на меня? Я предупреждал, что поначалу может быть трудно, но тебя ведь остановила бы только пулеметная очередь.

Паула улыбнулась.

– Может, я просто люблю тебя, – тихо сказала она со вздохом.

Феннер взвыл:

– Да бога ради, не начинай опять. Мне и без тебя хватает забот. Что бы тебе не повести себя по-умному, а, детка? С такой внешностью и фигуркой, как у тебя, легче легкого заарканить миллионера. Зачем тратить время и таланты на неудачника вроде меня? Вот что я тебе скажу: я всегда буду на мели. Это семейная традиция. Дед мой обанкротился, отец был нищим, дядя – скрягой: он рехнулся оттого, что не было денег, над которыми стоило бы трястись.

– Когда мы поженимся, Дэйв?

– Напомни мне когда-нибудь задать этот вопрос «спиритической доске», – торопливо сказал Феннер. – Иди уже домой, что ли. Сидишь тут со мной без дела, и в голове роятся бредовые идеи. Возьми отгул, сходи в парикмахерскую, например.

Паула беспомощно пожала плечами:

– Может, тебе поговорить с Рискиндом? Если хорошо попросишь, возможно, он снова возьмет тебя на работу. Ты же был лучшим криминальным репортером, Дэйв, ему наверняка тебя не хватает. Поговори с ним, а?

Феннер помотал головой:

– Проблема в том, что он не станет со мной говорить. Уходя, я назвал его двуличным холодным безмозглым придурком. А еще, припоминаю, кажется, обмолвился, что если бы он пригласил меня на свадьбу своих родителей, то я бы не явился. В общем, думаю, я ему больше не нравлюсь.

В приемной зазвенел звонок, возвещая приход посетителя.

– Кто это может быть, как думаешь? – спросил Феннер и нахмурился.

– Наверно, пришли отключать телефон, – сказала Паула. – Мы же не оплатили счет, помнишь?

– Да зачем нам телефон? У нас не такой уж широкий круг знакомых в городе.

Паула вышла в приемную и закрыла за собой дверь. Через пару минут она вернулась, лицо ее раскраснелось от волнения.

– Посмотри, кто пришел! – сказала она и положила карточку ему на бумаги.

Феннер прочел и откинулся в кресле, разинув рот.

– Джон Блэндиш! Собственной персоной?

– Хочет тебя видеть.

– Уверена, что это он, а не кто-то, кто притворяется им?

– Уверена.

– Ну, тогда чего ждешь? Зови его сюда, зови!

Паула открыла дверь:

– Мистер Феннел сейчас свободен, мистер Блэндиш. Прошу, заходите.

Она отошла, и в комнату вошел Джон Блэндиш. Паула удалилась, оставив мужчин наедине.

Феннер встал. Он был удивлен: думал, что Блэндиш крупнее, но тот оказался лишь чуть выше среднего роста. На фоне мощного Феннера миллионер как-то терялся, но глаза его приковывали к себе внимание: в них чувствовался характер и привычка повелевать. Жесткие, умные глаза человека, который забрался на самый верх, не щадя никого и сам не прося пощады.

Во время рукопожатия Блэндиш оценивающе посмотрел на Феннера.

– У меня для вас предложение, Феннер, – сказал он. – Думаю, вы – тот, кого я ищу. Слышал, у вас есть хорошие знакомства в преступном мире. Полагаю, единственный способ сдать правосудию похитителей моей дочери – это нанять кого-то вроде вас, кто свободно вращается в таких кругах. Что скажете?

– Думаю, вы правы, – сказал Феннер и сел за стол. – Предположение верное, но столько времени прошло, как похитили вашу дочь…

– Понимаю. – Блэндиш достал кожаный футляр для сигар и выбрал сигару. – Я предоставил федералам возможность найти преступников, прежде чем вмешаться самому. Они не нашли, и теперь очередь за мной. Я говорил и с ними, и с полицейскими. Капитан Бреннан посоветовал связаться с вами. Он говорит, у вас хорошая репутация как у журналиста и вы имеете связи в преступном мире города. Он сказал, если я вас найму, он окажет вам все возможное содействие. Я готов дать вам возможность найти этих людей, если вы заинтересованы. Плачу три тысячи долларов прямо сейчас, а если найдете, получите еще тридцать тысяч. Вот такое предложение. Что скажете?

Феннера поначалу слегка ошеломил такой напор, потом он собрался с духом и кивнул:

– Разумеется, я попытаюсь, мистер Блэндиш, но никаких обещаний дать не могу. Специалисты ФБР – лучшие в мире, и если уж они не сумели найти негодяев, возможно, меня тоже ждет провал. Но я попытаюсь.

– Как вы собираетесь действовать?

– Так получилось, что я писал репортаж о похищении для «Трибьюн». Это была последняя работа, которую я выполнил для газеты. У меня есть папка с разного рода информацией по теме, и я ее снова изучу. Вот что мне всегда казалось странным. Я лично знаком и с Райли, и с Бэйли. Постоянно натыкался на них в клубах и притонах, где собирал информацию по работе. Они совсем мелкие сошки. Как им вообще хватило духу на похищение? Вот что удивляет меня. Но ведь решились же. Бред какой-то. Если бы вы знали их так, как я, тоже недоумевали бы. Похищение не для них, самое большее – ограбить банк по мелочи. Однако они похитили вашу дочь. И я спрашиваю себя: они что, в воздухе растворились? Как вышло, что деньги из выкупа до сих пор нигде не всплыли? На что они живут, если не воспользовались добычей? И вот что еще: у Райли есть девушка, Анна Борг. Федералы часами ее допрашивали, но ничего не добились. Я знаю точно: он был без ума от нее, но исчез из ее жизни, как будто она и не существует. Все тут не складывается. – Он помолчал и продолжил: – Немедленно поговорю с Бреннаном, мистер Блэндиш. Перерою папку на случай, если вдруг что-то упустил. Через пару дней сообщу вам, как оцениваю шансы найти этих людей. – Он вопросительно посмотрел на Блэндиша. – Вы не просите меня найти дочь. Вы думаете…

Лицо Блэндиша окаменело.

– Она мертва. В этом я не сомневаюсь. Невозможно считать, что она осталась живой во власти таких людей. Нет, она мертва. – Он достал из кармана чековую книжку и выписал Феннеру чек на три тысячи долларов. – Тогда свяжетесь со мной через два дня?

– Верно.

Феннер проводил Блэндиша до двери.

– Деньги – не проблема, – сказал Блэндиш. – Не буду вас ограничивать. Пообщайтесь со своими знакомцами, и дайте там понять, что можно договориться о плате за информацию. Думаю, это единственный способ напасть на след.

– Предоставьте это мне. Постараюсь вас не разочаровать.

Когда Блэндиш ушел, в комнату ворвалась Паула:

– Что ему было нужно? Он тебя нанял?

Феннер показал ей чек:

– Мы при деньгах, милая, взгляни. Три тысячи баксов! Вовремя! Расслабься, кресло у тебя пока никто не отнимет.

2

Капитан городской полиции Чарльз Бреннан, тучный краснолицый мужчина со строгими голубыми глазами и волосами песочного цвета, седеющими на висках, потянулся через стол, чтобы пожать руку Феннеру.

– Не думал, что однажды буду рад увидеть детектива у себя в кабинете. Садитесь. Как дела?

– Могло быть и хуже, – сказал Феннер, заняв стул. – Я не любитель жаловаться.

– Я удивился, что вы оформили лицензию частного детектива. – Бреннан зажег сигару. – Не стоило бросать работу в газете. У детектива – собачья жизнь.

– Это было бы слишком хорошо – собачья жизнь, – жизнерадостно сказал Феннер. – Спасибо за Блэндиша.

Бреннан отмахнулся:

– Строго между нами, этот Блэндиш едва не довел меня до психушки. Повезло: теперь он будет доводить вас, а меня оставит наконец в покое.

Феннер напрягся:

– Что вы имеете в виду?

– Будьте готовы, – сказал Бреннан не без садистского удовольствия. – Блэндиш вцепился в меня, как только его гребаную дочку сперли. Теперь в целях самозащиты пришлось предложить ему нанять вас. Утром, днем и ночью он либо торчал у меня в конторе, либо донимал по телефону. Когда я собираюсь искать похитителей его дочери? Ладно бы я услышал это однажды – нет, я тысячу раз это слышал, и слова эти определенно засели у меня в печенках!

– Как мило, – с горечью сказал Феннер, – а я-то подумал, вы хотели помочь.

– Я не бойскаут, – отрезал Бреннер. – Вот что: ваш шанс найти этих подонков не выше, чем шанс выиграть конкурс красоты.

Феннер проглотил это.

– Но должны они быть хоть где-нибудь!

– Конечно. Например, в Канаде, Мексике, на небесах или в аду. Несколько месяцев полиция всего мира разыскивает их – ни слуху ни духу, но где-то они непременно должны быть, тут я с вами согласен.

– А девушка? Думаете, она мертва?

– Да. Несомненно. С чего бы им держать ее у себя? Она была бы лишь дополнительным источником опасности. Готов поспорить, что они прикончили ее, когда убили и Макгоуэна, вот только где похоронили?

– А что Анна Борг? Что с ней?

– Эта все еще здесь. Последние пару месяцев за ней следил один из моих ребят, но напрасно. У нее новый парень. Похоже, устала ждать, пока объявится Райли. Сейчас она работает в клубе «Парадиз».

– И кто ее новый парень?

– Эдди Шульц.

Феннер нахмурился, потом щелкнул пальцами:

– Я его знаю, он из банды Гриссон, такой рослый красавчик.

– Он самый. Банда Гриссон перехватила клуб «Парадиз», второсортное заведение итальянца Тони Рокко. Выкупили, вложили деньги, теперь неплохой клуб.

Феннер заинтересовался:

– А деньги откуда? Гриссоны не особенно богаты, разве нет?

– Я все проверил, – заявил Бреннан с умным видом. – Клуб финансирует Эйб Шульберг. Он заключил с Ма Гриссон сделку: она управляет клубом, он получает половину прибыли.

Феннер потерял интерес. Он зажег сигарету и откинулся в кресле.

– Значит, все глухо?

– Думаю, да. Чертовски трудное дело. Мне кошмары снятся от одной мысли о том, сколько мы туда вбухали времени и денег, а все не ближе к разгадке, чем в самом начале.

У Феннера вытянулось лицо. Надежда заполучить тридцать тысяч долларов начала казаться слишком призрачной. Он встал. Потом ему в голову пришла мысль.

– А чем зарабатывала эта девушка, Борг, когда еще была с Райли?

– Танцевала стриптиз в клубе «Космос», так, на булавки, в основном ее содержал Райли.

– «Космос»? – Феннер задумался и посмотрел на часы. – Зря я трачу ваше время, капитан. Если что-нибудь прояснится, дам вам знать.

– Нет, – ухмыльнулся Бреннан. – Ничего тут не прояснится.

В задумчивости Феннер уехал к себе в контору. Оказалось, Паула еще ждет его, хотя время перевалило за шесть.

– Все еще здесь? – спросил он с порога. – Тебе что, идти некуда?

– Боюсь уходить, вдруг еще какой миллионер объявится. Дэйв, я тут планирую, как мы потратим всю эту кучу денег, когда получим ее.

– Ключевое слово здесь – «когда». Или «если». – Феннер вошел; Паула последовала за ним. – Раз уж ты здесь, детка, будь добра, проверь папку, есть ли у нас что-то на Пита Космоса?

Все годы работы газетчиком Феннел копил информацию, касающуюся деятельности городских гангстеров, крупных и мелких. Он собрал огромную библиотеку фактов; эти сведения частенько помогали убедить кого-нибудь поделиться информацией.

Через пять минут Паула вошла в кабинет с пачкой газетных вырезок:

– Не знаю, что именно ты ищешь, Дэйв, но это все, что у нас есть на Космоса.

– Спасибо, милочка, а теперь беги-ка домой. У меня работа. Хочешь, поужинаем сегодня вместе, отпразднуем обретенное богатство?

Лицо Паулы осветило радостное удивление.

– Прекрасно! Надену новое платье! Давай поедем в «Шампанское»! Никогда там не была. Говорят, там сногсшибательно.

– Разве что цены там сногсшибательны. Может, сходим туда, когда загребем еще и тридцать тысяч, но не раньше.

– Тогда в «Астор»? Говорят, это лучшее, что можно добыть в городе за деньги.

– Не глупи, детка. Ведь при этом не говорят, за какие деньги. – Феннер приобнял ее. – Я скажу тебе, куда мы поедем, – в «Космос». Совместим приятное с полезным.

Паула скривилась, как будто лимон съела.

– «Космос»? Эта забегаловка с отвратной едой?

– Иди, иди, у меня работа. Заеду за тобой в полдевятого.

Феннер развернул ее, хлопнул по попке и выпроводил.

Он сел за стол и принялся читать вырезки, которые принесла Паула. Где-то через полчаса он сделал телефонный звонок, убрал вырезки на место, выключил свет в конторе, запер дверь и направился к своей машине. Он заехал домой, принял душ и переоделся в темный костюм, проверил свой пистолет тридцать восьмого калибра и сунул его в наплечную кобуру.

Паула с нетерпением ждала его. Один из жизненных уроков, который она с трудом, но усвоила: нельзя заставлять мужчину ждать. Она была прелестна в черном платье с красной гвоздикой на груди. Вырез платья подчеркивал ее формы.

– Убийственно, – сказала Паула, садясь в машину и демонстрируя при этом затянутые в нейлоновые чулки ноги, – мне вечно приходится самой покупать себе букетик на корсаж. Когда ты решишь купить его для меня, я упаду в обморок.

– Нюхательная соль не понадобится, детка, – ухмыльнулся Феннер. – Никогда об этом даже и не подумаю. Вот уж поистине нет у человека забот серьезнее! – Он выехал на дорогу. – Я нашел кое-что на Пита. Боже, да его толстая рожа побагровеет, как только я с ним заговорю.

Паула посмотрела на него:

– Надеюсь, мы все же поедим. А то так и представляю, как вы с этим толстым итальянцем пялитесь друг на друга, скрипя зубами, а я умираю с голода.

– Сначала поедим, детка, – утешил ее Феннер и потрепал по колену.

Она решительно оттолкнула его руку:

– Это колено – для моего будущего мужа. Если хочешь, можешь получить на это право, но заявки принимаются только в письменном виде.

Феннер рассмеялся. Ему нравилось встречаться с Паулой, с ней всегда было весело.

Когда они приехали, клуб «Космос» был полон, но метрдотель, тощий узкоглазый итальянец, нашел им столик.

Феннер огляделся и сделал вывод, что заведение какое-то совсем захудалое. Он не был в клубе с полгода, и явно тут все изменилось к худшему.

– Какой прелестный маленький морг, – оценила Паула. – Сюда можно пойти, только если ты слишком скуп, чтобы выбрать другое место.

Феннер пропустил колкость мимо ушей. Он изучал меню. Ему хотелось есть. Рядом маячил потрепанного вида официант.

После долгого обсуждения сошлись на дыне со льдом и утке с оливками.

– Хотя бы оливки будут съедобными, – сказала Паула. – Их не сможет испортить даже повар из «Космоса».

Феннер засмеялся:

– Погоди, это еще посмотрим. Наверно, мягкие, как мячики для гольфа.

Но когда еду подали, жаловаться не пришлось. Не то чтобы вкусно, но вполне съедобно.

Между переменой блюд они танцевали. Паула была настроена романтично, но Феннер намеренно наступал ей на ноги. Танец не получился.

Пока она выбирала десерт, Феннер отодвинул стул и встал.

– А теперь – дела, детка. Пойду поболтаю с Питом. А ты вперед – ешь, ешь. Я скоро.

Паула улыбнулась, но глаза ее были сердитыми.

– И ты вперед, Дэйв, милый. Не беспокойся обо мне. Мне есть о чем поговорить с собой. Похоже, тебя я сегодня не дождусь.

– Если бы мы не были в общественном месте, – уязвленно сказал Феннер, – я бы перекинул тебя через колено и отшлепал.

– Превосходная идея! – Паула махнула рукой. – Иди уже, потолкуй с другом. Надеюсь, он плюнет тебе в правый глаз.

Феннер, ухмыляясь, направился в кабинет Пита. Он вошел без стука и ногой закрыл за собой дверь.

Пит считал что-то в конторской книге. Он ошеломленно поднял глаза и, увидев, кто пришел, нахмурился:

– Кто тебе позволил врываться сюда? Что нужно?

– Привет, толстяк. – Феннер подошел и уселся на край стола. – Давненько не виделись.

– Что тебе нужно? – снова спросил Пит, гневно глядя на Феннера.

– Ты в последнее время не видел Гарри Ливайна?

Пит напрягся:

– Нет, и видеть не хочу. А что?

– Я только что говорил с ним, Пит. Так вот, ты в большой беде. – Феннер грустно покачал головой. – Гарри рассказал мне про девочку, которую ты возил в Майами прошлым летом. Она ведь несовершеннолетняя. Пит! Удивляюсь тебе! За такую маленькую шалость можно схлопотать два года.

Пит выглядел так, словно ему иголку в зад воткнули.

– Это ложь! – Он аж побелел. – Не знаю, о чем ты!

Феннер сочувственно улыбнулся:

– Не притворяйся дураком, Пит. Гарри видел тебя с ней. Он не забыл, что ты посадил его на три года за похищение драгоценностей у Клиффорда. Ему не терпится поквитаться.

Лицо Пита покрылось по`том.

– Убью гада! Он не может этого доказать!

– Может. Он знает девушку и говорил с ней. Она готова заявить на тебя.

Пит рухнул в кресло.

– Где она? – сипло спросил он. – Я поговорю с ней. Все улажу. Где она?

– Я знаю, где она. Я знаю, где Гарри. Это обойдется тебе недешево, но что такое, в сущности, деньги? Впрочем, мы можем договориться. Мне нужна информация. Я готов обменять то, что мне нужно, на то, что нужно тебе.

Пит воззрился на него:

– И что же тебе нужно?

– Ничего особенного, Пит, просто информация. Помнишь Анну Борг?

Пит удивился:

– Да, а что?

– Она ведь здесь работала?

– Верно.

– Она никогда не давала понять, что знает, где прячется Райли?

– Ничего она не знала. Готов поклясться.

– Она вообще упоминала Райли?

– Еще как! Все время костерила и проклинала его.

– А как она познакомилась с Шульцем?

Пит замялся:

– Тебе нужна эта информация? И ты скажешь, где найти ту сучку и Гарри?

– Именно. Условие таково.

– Шульц явился сюда через несколько дней после похищения. Интересовался, где можно найти Анну. Сказал, Ма Гриссон хочет говорить с ней. Когда я сказал ему, что федералы держат Анну под колпаком, он велел мне позвать ее сюда. Меня тут не было, пока они говорили, но через пару дней Анна бросила работать на меня. Сказала, что нашла работу получше. Когда Гриссоны выкупили «Парадиз», она ушла туда. Сейчас они с Эдди живут вместе.

– Почему Ма Гриссон ею интересовалась?

Пит пожал плечами:

– Не знаю.

Феннер поднялся, перегнулся через стол и написал на клочке бумаги два адреса.

– Вот. Свяжись с ними. Гарри жаждет засадить тебя за решетку. Тебе дорого обойдется его молчание.

Пит потянулся к телефону, Феннер вернулся в зал ресторана.

Он обнаружил, что Паула оживленно беседует со стройным красавчиком-жиголо, который склонился над ней и с интересом заглядывал в ее декольте.

Феннер толкнул его:

– Эй, придурок, вали отсюда.

Жиголо окинул быстрым взглядом мощные плечи Феннера и его твердый подбородок и торопливо отступил.

– Да не переживай из-за этой обезьяны, – сказала Паула. – Дай ему по челюсти – и все дела.

Но жиголо уже удалился.

– Привет, детка, странно видеть тебя в такой компании. – Феннер улыбнулся ей.

Паула откинулась на спинку стула и тоже улыбнулась:

– Твой друг-итальянец плюнул тебе в глаз?

– Нет, но явно хотел. Пойдем, детка, спать хочу.

Она проявила живой интерес:

– В одиночку?

– Да. – Феннер вывел ее из ресторана. – Завтра хочу быть полон сил. Поеду к Анне Борг, а она, говорят, та еще штучка.

Паула села в машину и расправила юбку.

– Она же стриптизерша, да?

– Да. Не делай ты такое лицо! Если она стриптизерша, это еще не значит, что я ее поклонник.

3

Шеф полиции Бреннан был прав, когда сообщил Феннеру, что банда Гриссон завладела клубом «Парадиз», но он ошибся, утверждая, что они откупились от владельца, Тони Рокко.

Рокко безжалостно выдавили.

Ма Гриссон, Эдди и Флинн заглянули к Рокко и объяснили, почему для него будет лучше отдать ей клуб и принять ее щедрое предложение – один процент прибыли.

Когда-то Рокко был успешным жокеем. Он был маленький и худой и в присутствии грозной корпулентной Ма терялся. Его доход от клуба, купленного на собственные призовые, был невелик, но он гордился своим детищем. Отдать его означало расстаться с самым дорогим, но ему хватило ума понять, что если он упрется, то долго не проживет, а умирать Рокко пока что не хотелось.

Ма не считала нужным тратить на приобретение клуба деньги, когда можно было получить его задаром. Сейчас у нее было свободно полмиллиона, но намеченный ремонт, меблировка, кухонное оборудование, зеркала и освещение стоили очень дорого. Она сказала Рокко, что один процент прибыли – честное и щедрое предложение, и отмахнулась от его приглушенного протеста, что пять процентов было бы куда лучше.

– Раскинь мозгами, дружок, – сказала она, скалясь по-волчьи. – Один процент чего угодно – это лучше, чем ничего. На твое заведение давно заглядываются серьезные ребята. Скоро они начнут потряхивать тебя, а как начнут, так и выдоят досуха. Не будешь платить – тебе подложат бомбу. А если мы перехватим клуб, они сюда не сунутся. Знают, что нам угрожать небезопасно.

Рокко был прекрасно осведомлен, что никаких «серьезных ребят» не существует, но, если он не отдаст клуб, бомбу ему подложит кто-нибудь из банды Ма Гриссон.

Так что он отказался от прав на клуб с обманчивой покорностью. Партнерское соглашение, которое составил для Ма ее юрист, представляло собой сложный документ, в котором было много слов и мало смысла. У Рокко даже не было права проверять конторские книги. Что получит – за то и нужно сказать спасибо. Ему даже подумалось, что за такой долей и приходить не стоит труда.

Ма Гриссон была очень довольна сделкой, но радость ее поумерилась бы, если б она знала, что Рокко решил посчитаться с бандой Гриссон. Рано или поздно, сказал он себе, появится возможность, и тогда старая сука пожалеет о том, что сделала с ним.

Из-за его малого роста и кроткого вида никто, и меньше всего – Ма Гриссон, не понимал, насколько опасным врагом может оказаться Рокко. Хитрость и безжалостный ум – вот что скрывалось за неприметными чертами худого смуглого лица.

Рокко нашел работу коллектора у местных вымогателей. Ему это не нравилось, но после потери клуба надо было на что-то жить. Расхаживая по улицам, заходя в обшарпанные квартиры, поднимаясь по лестницам до боли в ногах, он размышлял о банде Гриссон. Рано или поздно, обещал он себе, он с ними поквитается, и им придется несладко.

Ма Гриссон облюбовала «Парадиз» не только потому, что могла получить его задаром, – клуб был еще и удобно расположен.

Двухэтажное здание стояло в небольшом дворе поодаль от одной из главных улиц. Оно было зажато между складом и часовым заводом – оба этих помещения были пусты после шести вечера и вплоть до восьми утра.

Клуб был расположен так, что в случае полицейского рейда швейцар всегда успевал подать сигнал, к тому же окружить здание полностью было невозможно.

В первую очередь Ма заказала трехдюймовую стальную дверь с окошком из пуленепробиваемого стекла. Эта дверь заменила прежнюю на входе в клуб. Все окна здания были снабжены стальными ставнями, захлопывающимися от нажатия кнопки на рабочем столе Ма.

В удивительно короткий срок Ма превратила клуб в крепость. Она сконструировала потайную лестницу, ведущую с верхнего этажа в подвал находящегося рядом склада. Теперь можно было входить и выходить через склад, да так, что и его владелец ничего не заметил бы.

Оформление клуба разработал дорогой, но хороший дизайнер. В приемной были белые стены, позолота и розовые зеркала. Справа располагались ресторан и танцплощадка, стилизованные под пещеру со сталактитами, свисающими с потолка, а по кругу располагались ниши для клиентов, которые желали все видеть, сами оставаясь незамеченными. Комнату освещали зеленые флуоресцентные трубки, сеющие интригующий призрачный свет, создавая упадочно-эротичную атмосферу декаданса.

В дальнем конце ресторана за еще одной трехдюймовой стальной дверью была игорная комната с рулеткой и столами для игры в баккара. За ней – кабинет Ма и еще одно помещение, где члены банды принимали близких друзей.

Наверху располагались шесть спален, в которых богатые клиенты могли расслабиться с подружками, не покидая клуба. В конце коридора – запертая дверь, за которой держали мисс Блэндиш.

Через два месяца после того, как Ма выжила Рокко, клуб вновь открылся и быстро снискал популярность.

О пещерном ресторане говорили в городе. Членство в клубе стало модным, и Ма умело им управляла. Она объявила в прессе, что членство строго ограничено тремя сотнями человек. Вступительный взнос составлял триста долларов. Желающие тут же хлынули валом. Ма могла набрать и пять тысяч членов клуба за первую же неделю, но, сопротивляясь искушению и давлению членов банды, требовавших принять деньги «этих дураков», она все же выбрала из множества кандидатур три сотни имен, ориентируясь на наиболее богатых и влиятельных жителей Канзас-Сити.

– Таким образом, – сказала она членам банды, – мы повысим уровень. Я знаю, что делаю. Мне тут не нужна толпа, которая будет создавать неприятности. Это заведение станет лучшим в городе, вот увидите.

Флинна и Воппи пугало великолепие клуба. Воппи опасался заходить на кухню, где командовали три шеф-повара, перекупленные из лучших отелей города. Его мечта стать главным поваром испарилась при виде специалистов в высоких колпаках и их безупречной выучки.

Док Уильямс был просто в восторге. Ему очень нравилось ходить в смокинге и играть роль радушного хозяина в баре, где он ночь за ночью напивался до блаженного бесчувствия.

Эдди тоже понравился клуб. Он отвечал за игорный зал, в то время как Флинн присматривал за рестораном. Ма показывалась редко, она сидела в кабинете, занимаясь организационными вопросами и финансами.

Только Слим оставался в стороне от всего этого. Он бродил по клубу, по-прежнему грязный и растрепанный, в засаленном черном костюме. Он не участвовал в работе клуба и проводил почти все время с мисс Блэндиш.

Он настоял, чтобы у нее была не только спальня, но еще и гостиная. Ма разрешила. Ее беспокоило присутствие девушки в заведении. Она прекрасно осознавала, как они все из-за нее рискуют. Мисс Блэндиш была единственным живым свидетелем похищения. Если ее здесь найдут, все надежды Ма и все ее планы на будущее пойдут прахом. Она надеялась, что Слиму она все же надоест, и тогда от нее можно будет наконец избавиться.

Когда Феннер и Паула ехали домой из «Космоса», в «Парадизе» все только начиналось.

Мэйзи, гардеробщица, расторопно принимала пальто, шляпы и вещи у прибывающих посетителей. Ма наняла ее за сногсшибательную фигуру; это была совсем юная девица с угольно-черными волосами, хорошенькая, но в целом неприметная, она спокойно относилась к тому, что клиенты пытались ее пощупать, и быстро просекала, где можно заработать.

Ее рабочая форма состояла из облегающего красного пиджака и белых атласных шортиков. Длинные красивые ноги были затянуты в сетчатые колготки, на голове красовалась белая шляпка-«таблетка», кокетливо сдвинутая на один глаз.

У Мэйзи было две задачи: она отвечала за гардероб и следила, чтобы никто из нежелательных лиц не поднялся наверх.

Некоторое время она работала не покладая рук, потом поток посетителей потихоньку иссяк, и в холле стало пусто.

Она увидела, как вошел Слим с пакетом, обернутым коричневой бумагой.

Мэйзи боялась Слима. Она торопливо отвернулась, притворившись, что поправляет пальто на вешалке, лишь бы не смотреть на него.

Слим поднялся по лестнице и прошел по коридору к комнате мисс Блэндиш. Он подождал, глядя, чтобы никто его не заметил, потом достал ключ, отпер дверь и вошел в просторную гостиную. Чем чаще он здесь бывал, тем больше ему нравилось. Он еще никогда не видел такой красивой комнаты. Все в серо-голубых тонах, уютные серые кожаные кресла, голубой ковер, большой телевизор – для него это и правда была лучшая комната в мире. Разве что окон не было, но даже Слим понимал, что держать девушку в комнате с окнами слишком опасно.

Он вошел в спальню и задержался на пороге.

Эта комната ему тоже нравилась. Она была выдержана в бело-розовых тонах. Главное место здесь занимала большая двуспальная кровать с розовым стеганым одеялом. В изножье кровати стоял еще один большой телевизор. Слим натурально подсел на просмотр фильмов на двадцатиоднодюймовом экране.

Мисс Блэндиш сидела за туалетным столиком. Она была в розовом халате, который распахнулся, оставляя открытыми ее красивые длинные ноги в розовых тапочках. Она с равнодушным видом делала себе маникюр и не подняла глаза, хоть и слышала, что Слим вошел.

– Привет, – сказал он. – У меня для тебя подарок. – Он подошел ближе. – Тебе повезло, а мне-то никто ничего не дарит.

Мисс Блэндиш отложила пилочку для ногтей и уронила руки на колени. На ее лице было выражение как у загипнотизированной, что неизменно раздражало Слима.

– Это стоит кучу денег, – сказал Слим, пристально глядя, чтобы понять, слушает она или нет. – Но теперь деньги для меня – ничто, могу купить все, что захочу, все деньги мира – мои. Смотри, как думаешь, что это такое?

Он подтолкнул к ней пакет, но мисс Блэндиш не обращала внимания. Слим, бормоча, положил холодную влажную руку ей на предплечье и ущипнул ее. Она не пошевелилась, лишь поморщилась и закрыла глаза.

– Проснись же! Да что с тобой? Ну, давай открывай пакет.

Накачанная наркотиками девушка попыталась развязать веревку, но, видя, как она неловко возится, Слим выхватил подарок.

– Я сам! Люблю открывать пакеты. – Он начал развязывать веревку. – Видела сегодня Ма?

– Нет, – не без колебания ответила мисс Блэндиш. – Я ее не видела.

– Ты ей не нравишься. Она хочет от тебя избавиться. Если бы не я, ты бы уже лежала на дне реки. Сама не знаешь, как тебе повезло. Когда я был маленьким, видел, как из реки вытащили женщину: она вся раздулась, одного из копов аж вырвало. Меня – нет. Я хотел посмотреть, но меня увели. У нее были волосы как у тебя. – Вдруг он потерял терпение, перерезал веревку ножом и сорвал бумагу. – Это картина. Она красивая. Когда я ее увидел, сразу подумал о тебе. – Он поразглядывал небольшую картину маслом, улыбаясь. Там не было внятного изображения, только резкие яркие мазки. – Тебе нравится?

Он сунул картину мисс Блэндиш, но та посмотрела на нее невидящими глазами и отвернулась.

Слим долго молча смотрел на нее. Иногда он жалел, что она совсем как марионетка. Теперь, когда он сделал с ней все, что его извращенный ум смог вообразить, ее наркотическое оцепенение начало Слима раздражать. Он хотел бы, чтобы она хоть немного сопротивлялась, чтобы она боролась с ним, и тогда он смог бы отточить на ней свое искусство жестокости.

– Тебе не нравится? – спросил он, воззрившись на нее. – Стоит уйму денег, между прочим. Ну скажи хоть что-нибудь, не сиди как чертова кукла! Скажи хоть что-то!

Мисс Блэндиш вздрогнула. Она встала, подошла к кровати, легла и закрыла лицо руками.

Слим смотрел на картину. Внезапно он возненавидел ее.

– Это стоило сотню баксов, – зло сказал он. – Думаешь, меня волнует? Если не нравится, скажи! Я могу купить что-нибудь другое. – Вдруг он принялся полосовать холст ножом, грязно ругаясь. – Теперь она тебе не достанется! – закричал он, швыряя испорченную картину через всю комнату. – Я слишком добр к тебе. Ты хочешь страдать! Те, кто не страдал, ничего не ценят. – Он встал и подошел к ней. – Ты меня слышишь? Ты должна страдать!

Мисс Блэндиш лежала неподвижно, глаза ее были закрыты. Она казалась мертвой.

Слим склонился над ней и пощекотал ее горло кончиком ножа.

– Я мог бы тебя убить, слышишь? Я мог бы тебя убить.

Она открыла глаза и посмотрела на него. На белой коже появилось пятнышко крови там, где ее оцарапал нож. Ему было тошно от вида ее расширенных зрачков. Он отодвинулся. Она не принадлежала ему, до сих пор он себя обманывал. Она ничто – мертвое тело. Он подумал о Ма и Доке. Это они виноваты. Он поиграл ножом. Испортили ему удовольствие. Они превратили его прекрасную мечту в безжизненный кошмар.

Бормоча себе под нос, он ушел в гостиную и включил телевизор. Через несколько секунд он уже сосредоточенно пялился на то, как на экране страстно обнимаются мужчина и женщина.

Среди посетителей, потоком устремившихся в холл клуба, был низенький, крепкого сложения человек в смокинге не совсем по размеру.

Эдди, слоняясь у гардероба, с подозрением разглядывал его. Эдди решил, что он похож на копа, и, едва тот вошел в ресторан, подошел к швейцару, дородному вышибале по фамилии Макрей.

– Это что за птица? На копа смахивает.

– Он тут уже бывал. Его привел мистер Уильямс. Мистер Уильямс сказал, чтоб его впускали, даже если он придет один.

Гарри Уильямс был одним из богатейших клиентов клуба. Все равно Эдди решил, что лучше поговорить с Ма.

Он нашел ее в кабинете, – как обычно, она была загружена бумажной работой.

– В чем дело? Я занята.

– Да там явился парень, похожий на копа, – сказал Эдди. – Записался как Джей Дойл. Мак говорит, что он тут бывал прежде как гость Уильямса.

– Не говори мне, скажи парням, – нетерпеливо отозвалась она. – Что ж ты такой беспомощный? Ты знаешь, что делать. Убедись, что он не попадет в игорную или наверх.

Эдди поспешил обратно в ресторан. Он вошел, когда руководитель ансамбля представлял первый номер кабаре. Эдди заметил, что Дойл одиноко сидит в темном углу. Флинна видно не было, и Эдди решил проследить за Дойлом сам.

– Почтеннейшая публика, – сказал конферансье, – это момент, которого вы все ждали. Мисс Анна Борг вновь представит вам один из своих знаменитых – говорят, даже печально знаменитых – страстных танцев. Поаплодируем мисс Борг!

Когда начались хлопки, барабанщик забил дробь и свет выключился. Белый прожектор высветил центр танцплощадки. Из темноты появилась Анна.

Эдди усмехнулся. Не зря он все же выбрал Анну! Столько намучился он с ней! Ухаживал за ней, наводя красоту, помогал разработать выступление, но теперь усилия окупались. Даже Ма признала, что Анна стала главной звездой клуба.

Анна скользнула в круг света. На ней было золотое платье из ламе с длинной молнией спереди. Ансамбль заиграл популярную песню «Не могу не любить его». Анна пела громко и уверенно. Продолжая петь, она медленно расстегивала молнию, потом вдруг шагнула – и бросила платье стоявшему наготове мальчику-прислужнику, который расплылся в улыбке, подмигнул и скрылся в темноте.

Одетая теперь лишь в белый бюстгальтер и штанишки, она продолжала петь. Пение не заботило посетителей – они пожирали глазами изгибы ее тела.

В конце первого припева она сбросила бюстгальтер, в конце второго – штанишки и, оставшись в одних трусиках танга, начала кружить между столами, а прожектор метался за ней.

«Горячая штучка», – подумал Эдди, глядя, как она кланяется и посылает воздушные поцелуи, закончив песню. Посетители ее обожали. Она снова оделась, и свет зажегся.

Эдди покосился туда, где сидел Дойл, – и напрягся: тот под покровом темноты исчез.

4

Феннер пил утренний кофе, когда раздался звонок в дверь. Думая, кого принесло в такой час, он направился к двери.

Ему радостно улыбался низенький, плотно сбитый человек.

– Я Джей Дойл, – сказал он. – Городская полиция. Слишком рано для вас?

– Заходите. Я просто пью кофе.

– Капитан послал меня к вам, – сказал Дойл, кидая шляпу на стул и садясь. – Говорит, вы теперь работаете на Блэндиша.

Феннер налил вторую чашку кофе.

– Есть такое. Сахару?

– Нет, спасибо. – Дойл зажег сигарету. – Последние два месяца я следил за этой девушкой, Борг. Был шанс, что Райли свяжется с ней, но капитан считает, что время ушло и все напрасно. Ну вот, и с сегодняшнего дня я прекращаю. Я принес копии своих отчетов день за днем. Не уверен, что вы найдете там что-то интересное, но кто знает?

Он достал из кармана толстый конверт и протянул Феннеру.

– Я собираюсь сегодня встретиться с Анной Борг, – сказал Феннер. – Она – единственное, что связывает меня с Райли. Не могу поверить, что он вот так вот бросил ее. Подозреваю, он должен был что-то сказать ей, прежде чем уйти в подполье.

– Зря потеряете время, – сказал Дойл. – Мы ее допрашивали часами. Райли просто взял и исчез. То, что она сейчас живет с Эдди Шульцем, доказывает это. Если бы она считала, что у нее есть шанс помочь Райли потратить выкуп за дочку Блэндиша, она бы и не посмотрела на Шульца.

– Ну все равно, я с ней поговорю. Больше у меня нет зацепок.

– Осторожнее, – сказал Дойл. – Убедитесь, что Шульца нет, когда вы зайдете. Этот тип опасен.

– Постараюсь.

– Я вчера был в клубе «Парадиз», – сказал Дойл. – Решил еще поглядеть на представление, перед тем как перестать за ней следить. Это было нечто. Не думаю, что она надолго с Шульцем, – у нее хватит таланта пробиться на Бродвей.

– Меня поражает, что такая дикая банда, как Гриссоны, вдруг открыла клуб. Должно быть, на Шульберга внезапно свалилась куча денег.

– Да уж. Я знал клуб, когда им владел Рокко. Видели бы вы сейчас это заведение! Ну и парни – все в смокингах, кроме Слима: тот – такой же, как всегда.

Феннер поморщился:

– От него нечего и ожидать.

– Да. – Дойл печально улыбнулся. – Вчера он чуть не напугал меня до смерти. Борг еще танцевала, и я подумал, что неплохо бы осмотреть клуб получше. Возможность представилась, когда выключили свет. Там гардеробщица настороже, но мне повезло. Пришли двое и попросили повесить их шляпы. Один уронил миску, куда девушка сбрасывает чаевые, и деньги высыпались за прилавок. Она и эти двое начали собирать монетки, а я успел подняться по лестнице. Там наверху семь комнат. Шесть из них – спальни. Дверь в конце коридора заперта на замок, и засов снаружи, что странно. Зачем засов-то? Внутри работал телевизор. Дверь была закрыта изнутри. У меня не было времени – номер Анны уже кончался. Я заторопился к лестнице и услышал за спиной звук. Оглянулся – та самая дверь нараспашку. На пороге Слим Гриссон, в руке у него – нож. У меня аж сердце ушло в пятки. Ждать не стал – понесся вниз, прыгая через три ступеньки. Гардеробщица посмотрела на меня как на привидение. Я не останавливался. Уже у выхода услышал вопль. За мной гнался Шульц. Вышибала у дверей попытался меня схватить, но я дал ему в глаз, открыл дверь и побежал со всех ног. Шульц меня преследовал до главной дороги, потом вернулся.

– Хотел бы я посмотреть на этот забег, – усмехнулся Феннер. – Похоже, Ма Гриссон держит наверху бордель. Вы говорили Бреннану?

– Конечно, но ничего нельзя сделать. Почти все члены клуба – большие шишки, очень влиятельные. Нам просто не дадут ордер на облаву. И потом, это настоящая крепость. Входная дверь стальная, стальные же ставни на окнах.

– Есть мысли насчет того, что происходит в запертой комнате?

– Никаких. Сами попробуйте догадаться.

– Где найти мисс Борг?

– У них с Шульцем квартира в Малверн-Корте, верхний этаж. Но осторожнее, не ходите, когда там Шульц.

После того как Дойл ушел, Феннер провел целый час за его отчетами. Узнал он немного, разве что о привычке Шульца выходить из дому в одиннадцать и направляться в клуб. Анна уходила в час и обедала в клубе.

Феннер позвонил Пауле в контору:

– Буду после обеда. Пойду поговорить с мисс Борг. Сообщения для меня есть?

– Звонил мистер Блэндиш. Ждет новостей.

– Я ему перезвоню. Что-нибудь еще?

– Какая-то старая кошелка хочет, чтобы ты нашел ее собаку, – хихикнула Паула. – Я сказала, что у тебя аллергия на собак. Правда ведь?

– Все может быть. Она при деньгах?

– Конечно нет. – Паула помолчала. – Лучше бы у тебя была аллергия на стриптизерш.

– Может, и будет – после разговора с этой, – сказал Феннер и повесил трубку.

Он позвонил Блэндишу:

– Я все еще думаю, что Анне Борг есть что нам рассказать. Все зависит от того, найду ли я к ней подход. Полиции ничего выжать из нее не удалось. Хочу попробовать все же разговорить ее. Вы сказали, что деньги – не проблема, это так?

– Разумеется. Что вы задумали?

– Хочу сказать ей, что вы готовы проложить ей дорогу на Бродвей, если она снабдит нас информацией, которая поможет найти Райли. Это должно ее заинтересовать.

– Попробуйте.

– Я вам перезвоню.

Феннер повесил трубку.

5

Эдди Шульц, вздрогнув, внезапно пробудился от тяжелого сна. Солнце светило сквозь жалюзи, и он заморгал, выругался, потом посмотрел на прикроватные часы. Было почти десять.

Анна спала рядом, тихонько посапывая, и Эдди нахмурился.

Он выбрался из постели и нашарил сигареты. Голова болела, и все вообще было скверно. Он зажег сигарету и вышел в гостиную, налил себе щедрую порцию виски и проглотил залпом.

В желудке как будто что-то взорвалось. Он застонал, потом, когда спиртное подействовало на него успокаивающе, стало полегче. Мозг заработал.

Он вспомнил вчерашнего полицейского. Ма чуть с ума не сошла, когда Слим спустился и заявил, что наверху был коп. Эдди поморщился. Конечно, Ма права. Он сплоховал, но полицейскому же ничего найти не удалось. Именно Слим поднял шум, и в какой-то жуткий момент Эдди был уверен, что Слим собирается его убить. Если бы не Ма, Слим бы точно пырнул его своим треклятым ножом. При воспоминании об этой сцене Эдди прошиб холодный пот.

В любом случае виновата была Ма. Если ей хватило ума позволить своему идиоту-сыночку оставить дочку Блэндиша, значит она и в ответе за любые возможные последствия.

Он вернулся в спальню.

Анна проснулась. Она сбросила одеяло и лежала на спине, глядя в потолок. На ней была прозрачная нейлоновая ночнушка.

– Ты не на сцене, – буркнул Эдди по пути в ванную. – Прикройся. Это неприлично.

Десять минут спустя, умытый и побритый, он вернулся. Анна все так же лежала и все так же смотрела в потолок.

– Вместо того чтобы строить из себя девицу из клуба под гипнозом, свари мне кофе.

– Сам свари, ты что, безрукий? – отрезала Анна. – Эдди, меня тошнит от такой жизни. С меня довольно.

– Ну вот, опять. Несколько месяцев назад ты скрывала свои таланты под молью траченными тряпками, а я устроил тебя в лучший клуб города. Получаешь полтораста баксов в неделю, а все недовольна. Что тебе нужно? Еще денег?

– Я хочу славы.

Анна встала и отправилась в ванную.

Эдди пожал плечами, вышел на кухню и сварил кофе. Он взял чашки с собой в гостиную. Анна пришла – она надела халат и сделала прическу.

Заметила бутылку виски, которую Эдди забыл убрать в буфет.

– Ты хоть на десять минут можешь прекратить напиваться? Превращаешься в алкоголика?

– Да заткнись ты!

Они пили кофе в угрюмой тишине.

– Если бы я могла найти спонсора, – вдруг сказала Анна, – я бы убралась из этого городишки.

– Если бы я нашел спонсора, то поступил бы так же, – саркастически сказал Эдди. – Ты уже когда-нибудь перестанешь трындеть про свой чертов талант? Очнись, ты лишь стриптизерша, по дюжине за цент. Но размахнулась-то!

Анна отставила чашку с кофе.

– Все вы, мужчины, одинаковые, – устало сказала она. – И Фрэнки был такой же. Все, что вам нужно, – это мое тело и внешность. Сама я вас не интересую.

Эдди взвыл:

– Если конфетка вкусная, какая разница, из чего она?

– А если б я была уродиной, Эдди? Ты бы посмотрел на меня? Конечно нет! Но я была бы все тем же человеком.

– Да бога ради, прекрати уже! У меня голова раскалывается. Ты не уродина. И что?

– Я боюсь состариться. Хочу добиться успеха, прежде чем это произойдет. Хочу быть звездой, а не дешевой стриптизершей в дешевом клубе.

– Помолчи, а? – взмолился Эдди. – Хватит нагонять на меня тоску. Ты и так преуспеваешь. Чем, спрашивается, ты недовольна?

– А что происходит в клубе наверху? – ни с того ни с сего резко спросила Анна.

Эдди напрягся, уставившись на нее:

– Ничего. О чем ты вообще?

– А, вот как. Я же не слепая. Кажется, у Слима там девушка. Кто она, Эдди?

– Ты рехнулась! – сердито сказал Эдди. – Слима не интересуют девушки.

– Я видела, как туда поднимались Док и Ма. Что там происходит?

– Ничего! И закрой рот!

– Должно быть, я была не в себе, когда решила жить с тобой, – разозлилась Анна. – Только и слышу – «заткнись»!

– Несешь чушь, так нечего и удивляться.

Он прошел в спальню. Время идти в клуб. Он оделся.

Вошла Анна и требовательно спросила:

– Долго еще ты будешь якшаться с бандой Гриссон? Долго еще будешь лизать сапоги старой суке?

– Не начинай опять! – заорал Эдди, натягивая пиджак. – Ухожу. На сегодня с меня хватит.

Анна усмехнулась:

– Ничтожество. Что я вообще в тебе нашла? Давай, беги, жиголо, пора лизать сапог!

– Не говори, что сама не напросилась! – заорал Эдди. – Хватит с меня. Я тебе покажу, кто тут хозяин!

Он набросился на нее, ударил и бросил лицом вниз на кровать. Удерживая под мышкой, задрал ей одежду и с силой отхлестал ладонью.

Анна отбивалась и пронзительно кричала. Эдди бил ее, пока рука не заболела и пока соседи с обеих сторон не начали колотить в стены.

Затем, оставив ее извиваться в слезах на кровати, Эдди вышел из квартиры, хлопнув дверью.

Феннер, сидевший в машине напротив дома, увидел, что Эдди вышел с багровым от ярости лицом. Он дождался момента, когда тот сел в «бьюик» и уехал.

Выйдя из машины, Феннер вошел в дом и поднялся на лифте на верхний этаж.

Прежде чем позвонить в дверь, Феннер убедился, что пистолет наготове, затем нажал кнопку звонка.

Подождав минуту, он снова позвонил. Никто не ответил. Феннер нахмурился. Он был уверен, что девушка дома. Почему она не открывает? Он еще раз нажал на звонок и долго не убирал руку.

Через пару минут дверь распахнулась. Анна воззрилась на него, лицо ее было искажено болью и яростью, волосы растрепаны.

– Это что тебе, пожарный участок? Пошел отсюда!

Она попыталась захлопнуть дверь, но Феннер успел подставить ногу.

– Мисс Борг?

– Я никого не принимаю! Идите к черту!

– Но я представляю агентство «Спивак, Андерсон и Харт», – соврал Феннер. – Точно не хотите меня видеть?

Фамилии известных театральных агентов с Бродвея заинтересовали ее. Она уставилась на него:

– Вы, наверное, шутите?

– С какой бы стати? Спивак видел вас вчера вечером. Он поговорил с Андерсоном, и если Харт еще не разругался с Андерсоном, то точно уже знает обо всем. У меня для вас предложение, мисс Борг.

– Если это розыгрыш… – начала Анна и осеклась. Если бы это оказалось правдой! Спивак, Андерсон и Харт заинтересовались… ею!

– Не хотите обсуждать – дело ваше, – сказал Феннер, отступая на шаг. – Но знаете что, радость моя, восемьсот стриптизерш этого города отдали бы не задумываясь свои трусики за такой шанс.

Анна больше не колебалась и открыла дверь.

– Ладно, заходите…

Она провела его в гостиную. Она думала, что готова убить Эдди, – уже оценила ущерб, который он ей нанес. А если Спивак, Андерсон и Харт захотят на нее взглянуть? Вдруг этот парень хочет, чтобы она сразу прыгнула в такси и отправилась на просмотр? Что же тогда делать с синяками?

– Вас интересует работа в Нью-Йорке, мисс Борг? – Феннер выбрал самое удобное кресло и сел. – Или вы здесь связаны контрактом?

Анна широко раскрыла глаза:

– Нью-Йорк? Боже, да я мечтаю об этом. Нет, не связана.

– Даже с клубом «Парадиз»?

– Я каждый раз договариваюсь с ними на неделю.

– Ну и славно. Присядьте, мисс Борг, расслабьтесь, расскажу вам сказку на современный лад.

Анна рассеянно опустилась в кресло, но тут же вскочила от боли.

– На гвоздь сели? Или что? – поинтересовался Феннер.

– Стоять полезно для фигуры, – сказала Анна, натужно улыбаясь. – Сами понимаете, за фигурой нужно смотреть.

– Ничего, я сам за ней посмотрю… с удовольствием.

– Теперь послушайте, мистер. Если это все шутка…

– Это не розыгрыш, мисс Борг. У нас есть клиент, у которого денег больше, чем мозгов. Он хочет финансировать мюзикл на Бродвее – вот видите, насколько сумасшедший, но кто мы такие, чтобы его разубеждать? У него есть сценарий и музыка, и теперь нужна только звезда. Он настаивает, чтобы мы нашли местную артистку. Он разбогател в Канзас-Сити и сентиментален. Хочет дать шанс девушке из этих краев. Мы пока что не нашли никого лучше вас. Хотите испытать судьбу?

Глаза Анны широко открылись.

– Хочу ли я? Вы что, правда предлагаете мне стать звездой на Бродвее?

– Остановить себя можете лишь вы сами. Спивак просто позвонит клиенту, скажет ему о вас, и дело в шляпе.

– Но это слишком хорошо, чтобы быть правдой!

– Говорю же, современная сказка. Годичный контракт на Бродвее, потом Голливуд. У вас великое будущее!

– Когда я заключу контракт? – спросила Анна, думая, что пора уже собирать вещи и съезжать от Эдди. – Когда я встречаюсь с этим мистером Спиваком, или как там его?

– Я подготовлю контракт сегодня к вечеру. Завтра в это время вы будете ужинать с мистером Спиваком в Нью-Йорке.

– Вы уверены, что вашему клиенту нужна именно я? – занервничала Анна. – Разве вы не говорили, что мистер Спивак сначала должен ему позвонить?

– Я рад, что вы обратили на это внимание, – сказал Феннер, закуривая сигарету. – Вот именно – прежде чем поговорить с нашим клиентом, нужно прояснить ситуацию. Вы нам нравитесь, мисс Борг, но, честно говоря, нам не нравятся ваши друзья.

Анна напряглась:

– О чем это вы?

– Ну, ребята, с которыми вы работаете, все же не сливки общества, верно? Эдди Шульц, например. Вы будете публичной персоной, мисс Борг, как только пойдут слухи, что вы будущая звезда этого шоу. Нужно создать вам благоприятный образ.

Анна, казалось, забеспокоилась.

– Ну, я не замужем за своими друзьями. Когда я попаду на Бродвей, то вряд ли захочу иметь с ними дело.

– Это, конечно, хорошо, но не так давно вы состояли в отношениях с пресловутым Фрэнком Райли, а о нем пишут в новостях. Пресса наверняка свяжет вас с ним. Если это всплывет где-нибудь в печати, то может загубить все дело.

Анне стало худо от разочарования.

– Я… я почти не знала Райли, просто знакомая. Ну, знаете, как оно бывает…

– Слушайте, мисс Борг, вы должны быть со мной откровенны. Так как вы были знакомы с Райли, я должен был проверить вас. Не думайте, что мне нравится совать свой нос в чужие дела, но раз мы собираемся сделать из вас звезду, то не можем позволить себе скандал. Я так понимаю, вы близко знали Райли.

Анна печально отмахнулась:

– Тогда зачем пришли сюда, дали мне надежду? Я знала, что это розыгрыш! Слишком хорошо, чтобы быть правдой!

– Эй, погодите, не стоит так легко впадать в отчаяние! Если хорошо подумать, любая трудность преодолима. Вот что, мисс Борг: мы не можем скрыть тот факт, что вы общались с преступниками. Это невозможно. Тогда что мы сделаем? Мы представим этот факт так, что он сыграет вам на руку. Говорят, кто влюблен, того любит весь мир. А я вам скажу, кого любят еще больше: того, кто исправился! Вот что мы из вас сделаем. Мы скормим прессе слезливую историю, расскажем, как вы начинали с самых низов, как увлеклись Райли, не зная, кто он такой, как отчаянно пытались сделать его порядочным человеком, когда узнали правду, – и как утратили веру в него, когда он похитил дочку Блэндиша. Понимаете? С того момента, как Райли исчез из вашей жизни, вы пытались выбраться из неподходящего окружения, но тут появился Эдди Шульц. Он заставил вас жить с ним. Потом подвернулся шанс работать на Бродвее. Вы ухватились за него обеими руками. Гангстеры Канзас-Сити в прошлом. Вы изменились!

Анне это не показалось особенно убедительным.

– Вы правда думаете, что в это поверят?

– Если не поверят, детка, вы пропали. – Феннер покачал головой.

Анна прислонилась к камину. Она жалела, что не может присесть. Внутри образовалась пустота. Теперь она была уверена: Бродвей окажется лишь несбыточной мечтой.

– Как вы собираетесь заставить их поверить в это? – спросила она. – Газетчики! Ненавижу их! Они шпионят за тобой и, почувствовав возможность состряпать историю, уже не отстанут. Им плевать, что тебе больно, плевать, сколько вреда они принесут и сколько сердец разобьют, главное – статья! Ненавижу их всех – вонючие сукины дети!

Феннер подумал, что не стоит сообщать ей о своем прошлом газетчика. Тогда она его точно пристрелит.

– А я скажу вам, как мы их убедим, – сказал он. – Да мы такую историю сочиним! О вас будут писать по всей стране – да какое!

– О чем это вы? – резко спросила Анна.

– Смотрите: предположим, с вашей помощью найдут мисс Блэндиш. Только представьте! Подумайте, что это будет значить: интервью на телевидении, ваш портрет во всех газетах, Блэндиш вознаградит вас, и ваше имя будет на бродвейских афишах – четырехфутовыми светящимися буквами!

– Вы что, напились? Не знаю я ничего об этой девице Блэндиш. Что с вами такое?

– Вы знали Райли. Значит, вы можете оказаться той единственной, кто приведет полицию к нему.

Анна разозлилась:

– Да? Фрэнки, может, и ушел от меня, но я никогда не выдала бы его копам. Вы меня за кого принимаете? За доносчицу?

Феннер пожал плечами и встал.

– Если вы так представляете себе исправление, мисс Борг, то я зря теряю время. Приятно было познакомиться. Придется сказать мистеру Спиваку, что местную звезду будем искать где-то в другом месте.

– Погодите, – торопливо сказала Анна. – Если бы я что-то знала, сказала бы вам. Но я не знаю.

– Когда вы в последний раз видели Райли? – спросил Феннер.

– В утро перед похищением. Бэйли звонил ему про ожерелье. Райли сказал мне, что собирается его украсть.

– А про похищение девушки он не говорил?

– Нет.

– Значит, вы не получали вестей от Райли с того самого утра?

Анна помялась:

– Гм… Вообще-то, получала, он звонил мне от Джонни Фриска.

Феннер выдохнул. Вот оно, наконец! Новый след! Кое-что она от полиции все-таки утаила.

– Джонни Фриск? Старый пропойца с развилки Одинокого Дерева?

– Он самый. – Анна вдруг напряглась. – А вы его откуда знаете?

– Ну, езжу тут… Значит, Райли был там? И вы не сообщили об этом полиции?

Анна с подозрением посмотрела на него:

– Да ты вообще кто такой? Точно розыгрыш. Ты коп?

Раздался звук, который заставил их обоих обернуться. Кто-то отпер входную дверь. Послышались быстрые шаги, потом дверь в гостиную распахнулась.

Вошел Эдди Шульц.

– Забыл чертов бумажник… – начал он и увидел Феннера.

– Извини, приятель, – тихо сказал Феннер и уложил Эдди правым хуком в челюсть; тот рухнул как подкошенный.

Анна повернулась и бросилась в спальню, но, когда она схватила пистолет, Феннера уже и след простыл.

Эдди медленно сел, держась за челюсть. Он воззрился на Анну, потом встал.

– Ч… что тут происходит? Черт! Этот урод мне чуть челюсть не свернул! Что здесь делал проклятый газетчик?

Анна в ужасе посмотрела на него:

– Газетчик?

От выражения ее лица Эдди похолодел. У него было ужасное предчувствие, что все вот-вот пойдет прахом.

6

Ма Гриссон как раз заканчивала есть, сидя за нагруженным подносом, когда зазвонил телефон.

Док Уильямс, составлявший ей компанию (хотя он только пил и не ел), поднял трубку.

– Это Эдди, – послышался напряженный голос. – Ма тут?

Док передал ей трубку:

– Эдди.

Она взяла трубку и вытерла рот тыльной стороной ладони.

– Что такое?

– Проблемы, Ма. Помнишь Дэйва Феннера, который работал на «Трибьюн»? Он был у меня, пока я отсутствовал. Наплел Анне, что поможет ей попасть на Бродвей, если она даст ему информацию по делу Блэндишей. Она сказала ему, что в последний раз говорила с Райли от Джонни. Он умчался как подстреленный.

– Что?! – взревела Ма, и лицо ее побагровело. – Знаю я этого сукина сына! Он вытянет из Джонни правду! Я всегда говорила, что старого пропойцу надо прикончить!

– Вот поэтому я и звоню, Ма. – Эдди явно был не в лучшей форме. – Слушай, Ма, нельзя винить Анну. Она не знала того, что знаем мы.

– Быстро сюда! – рявкнула Ма.

– Да он мне чуть челюсть не свернул, не могу я. Думаю, тебе лучше послать Флинна…

– Не указывай мне, что делать! – прикрикнула на него Ма и бросила трубку.

Док посерел. Он беспомощно смотрел на Ма.

– Не сиди тут как кукла! Поднимай Флинна, Воппи и Слима! Быстро!

Док поспешил прочь.

Через несколько минут явились Флинн и Воппи. Оба казались ошеломленными. Чуть позже Док привел Слима, который скреб затылок и зевал.

– Слушайте… – сказала Ма. – Похоже, у нас проблемы. Эта потаскуха, с которой живет Эдди, рассказала газетчику про Джонни. И газетчик, надо полагать, отправился поговорить с ним лично. Если он поднажмет на старого пьяницу, тот проболтается. Вы трое должны поспешить туда и убрать Джонни. Уже давно пора. Если газетчик тоже будет там, убейте и его. Похороните обоих. Идите!

– Туда ехать четыре часа, – зароптал Флинн. – Ты уверена…

– Ты слышал, что я сказала! – Ма вскочила и ударила кулачищами по столу. – И езжай живо! Вам надо попасть туда раньше Феннера!

Слим сказал:

– Я не поеду. К черту все! У меня есть дела поинтереснее.

Ма обошла стол. Она настолько рассвирепела, что даже Слим попятился.

– Поедешь! Ты размяк! Если не заткнешь старого пропойцу, потеряешь свою игрушку. Понял? А теперь марш отсюда!

Слим, бормоча что-то, поплелся за Флинном и Воппи.

– Что, все так плохо, Ма? – слабым голосом спросил Док. Он пожалел, что выпил лишнего, голова кружилась.

– Женщины! Женщины! Женщины! – ревела Ма, колотя по столу. – Вечно одно и то же! Баркер… Карпис… Диллинджер… Со всеми одно и то же… Женщины! Все, что я спланировала, может пойти прахом… лишь потому, что эта треклятая курица разинула рот!

Когда Воппи и Слим направились к выходу, Флинн, у которого было намечено на вечер свидание с Мэйзи, помедлил, глядя, как она наводит порядок в гардеробе.

– У нас дела, детка. Свидание отменяется. Хорошо, если к девяти вернусь.

Он выскочил из дверей и присоединился к Воппи и Слиму, усаживающимся в «додж».

Мэйзи пожала плечами. Она не жалела, что свидания не будет. С Флинном было небезопасно: он не умел держать руки при себе.

Она надела пальто. Пора было подкрепиться, она проголодалась. Спускаясь по лестнице, она кивнула вышибале Макгоуэну:

– Увидимся в девять, Мак. Пойду подкормлю свою тушку.

Макгоуэн ухмыльнулся. Он смотрел, как она покачивает бедрами, спускаясь во двор.

Мэйзи всегда обедала в одном и том же месте. Там продавали лучшие в городе гамбургеры, да и от клуба недалеко.

Рокко знал это и, проходя мимо ресторана, решил тоже зайти поесть. Может, если удастся разговорить эту куколку, он добудет какую-нибудь информацию. Она казалась не шибко умной, но могла сболтнуть что-нибудь, что удастся использовать против Ма.

По дороге в ресторан он заметил, как «додж» пробивается сквозь поток машин, и удивился, обнаружив в салоне не только Воппи и Флинна, но и Слима. «Интересно, куда это они собрались?»

Мэйзи уже сидела за столиком в углу и изучала меню.

– Привет, красотка. Угостить тебя обедом?

Мэйзи подняла глаза и улыбнулась. Она знала, что Рокко раньше владел клубом «Парадиз», и была польщена его вниманием.

– Не откажусь. Всегда рада компании.

Рокко отодвинул стул и сел. У него болели ноги. Утро было трудное, но по крайней мере на сегодня он с делами покончил.

Он заказал обед и салат с крабами для Мэйзи.

– Ну как дела в клубе? Неплохо?

– А то! – ответила Мэйзи. – Все равно что печатный станок для денег поставили. – Она вздохнула. – Жаль, мне не перепадает. Каких-то вшивых тридцать баксов плюс чаевые, и форму приходится покупать самой.

– А я думал, тебе лучше платят. С такой фигуркой ты могла бы и выступать.

Мэйзи возмутилась:

– Не хочу, чтобы меня пристрелили. Знаете, я не такая.

– Простите, ошибся.

Принесли еду, и какое-то время они молча жевали. Время от времени Рокко поглядывал на девушку, пытаясь понять, как найти к ней подход. С сожалением он признал, что заинтересовать ее можно только деньгами.

Когда Мэйзи доела, она довольно вздохнула и откинулась на спинку стула.

– Вкусно. Спасибо, вы были очень любезны.

– Я не жадный, – скромно сказал Рокко. – Слушай, детка, хочешь заработать тридцать баксов?

Мэйзи с подозрением посмотрела на него:

– Каким образом?

Он похлопал ее по руке:

– Не так, как ты думаешь. Просто бизнес. Может, зайдем ко мне и обсудим?

– Нет, благодарю. Слыхала я уже такое.

Рокко притворился, что шокирован:

– Ты не так поняла меня, детка. У меня есть идея, которую я хочу с тобой обсудить, – как тебе заработать еще тридцать баксов в неделю. Но если тебе неинтересно…

– Еще тридцать в неделю? – Мэйзи выпрямилась. – А почему нельзя обсудить это прямо здесь?

Рокко помотал головой и встал:

– Это строго конфиденциально… ладно, забудь. Найду девушку не такую недоверчивую, как ты. – Он подозвал официанта и специально, чтобы Мэйзи видела, заплатил из большой чековой книжки, потом сунул ее в карман, зная, что Мэйзи жадно провожает ее взглядом. – Что ж, спасибо за компанию. Увидимся.

– Эй, не торопитесь так, может, я и передумаю. Кстати, где вы живете?

– За углом. Идти две минуты.

Мэйзи подумала и встала:

– Нам, бедным девушкам, приходится рисковать, чтобы разжиться деньгами. Ну ладно, но помните – без всякого там!

– Мне бы и в голову такое не пришло, – соврал Рокко.

У него была удобная маленькая квартирка на третьем этаже над заправочной станцией и гаражом, с выходом во двор, который использовался как парковка.

Мэйзи удивилась, какая тут опрятная и симпатичная гостиная. Мебель была из светлого дуба. На паркетном полу лежало несколько ковриков. Кресла были большие и мягкие. На огромном диване можно было уложить четверых, а то и пятерых, если потеснятся.

Мэйзи разглядывала диван, разинув рот.

– Масштабно для невысокого человека вроде вас, – сказала она, пока он помогал ей снять пальто. – Наверно, вы тут и потеряться можете.

– Знала бы ты, что происходит здесь, – подмигнул Рокко. – Люблю, знаешь ли, когда есть пространство для маневров.

– Могу представить, – хихикнула она.

Пока она бродила по комнате, разглядывая имущество, Рокко налил две порции спиртного.

– Иди сюда, присаживайся. Хочу поговорить с тобой о деле.

Мэйзи опустилась в кресло. Оно было такое глубокое, что колени ее оказались выше головы. Подавая ей напиток, Рокко с интересом смотрел на то, что открывалось с его позиции.

– Говорите, – сказала Мэйзи. – Я вас слушаю.

Рокко взмахнул стаканом. Мэйзи отпила половину виски, потом надула щеки.

– Такой крепкий, что свалит с ног беременного мула.

– Правда? – Рокко потрепал ее по колену. – Но ты же не беременный мул.

Мэйзи хихикнула. Ей нечасто доводилось пить хороший виски. Рокко предложил ей сигарету, и она осушила стакан.

– Давай еще подолью, – сказал Рокко и направился с ее стаканом к буфету.

– Только чуть-чуть, – сказала Мэйзи, устраиваясь поудобнее, – а то меня развезет.

– Не беспокойся, – сказал Рокко, наливая четыре дюйма виски и немного содовой. Он поставил перед ней стакан и сел напротив.

– Я ищу умную девушку, которая сможет добывать для меня информацию. Строго конфиденциально, детка. Мне нужна информация о банде Гриссон. Ты на них работаешь и могла бы ее добыть.

Мэйзи это не понравилось. Она боялась Ма Гриссон. Обманывать ее опасно. Она отпила немного виски и задумалась. Думать для Мэйзи было занятием непривычным и тяжким. Рокко едва ли не слышал, как у нее скрипят мозги.

– Если тебе это не подходит, забудь. Пойду пластинку поставлю. У меня большая подборка джаза, но если тебе нужны верные тридцать баксов в неделю – вот твой шанс.

– Какая информация вам нужна? – осторожно спросила Мэйзи.

– Я непривередлив. Не был в клубе с тех пор, как его забрала Ма. Там происходит что-нибудь нелегальное?

Мэйзи тихонько рыгнула.

– Много чего. Иногда я даже опасаюсь облавы.

– Не стесняйся, расскажи подробнее.

Мэйзи погрозила ему пальцем:

– Сначала деньги, умник!

Рокко вздохнул. Похоже, в наши дни женщины только о деньгах и думают. Он достал печку денег, отсчитал двадцать долларов и протянул их Мэйзи.

– Я верю тебе, милочка. – Он подумал, уж не тратит ли деньги зря. – Теперь твоя очередь.

Мэйзи допила виски. У нее немного кружилась голова.

– Значит, так. – Она воззрилась на потолок. – У них есть стол для рулетки. Это же незаконно, правда? Потом наверху имеется бордель. Это тоже незаконно. Я вам вот что еще расскажу: все двери там стальные и на окнах стальные ставни. Пока копы ворвутся, там уже будет нечего искать.

Рокко уныло взглянул на нее. Это все он по большей части знал. Надо зайти с другого конца.

– А что сейчас делают парни? Я видел Флинна, Воппи и Слима в «додже», они ехали за город.

Мэйзи скрестила ноги. Рокко моргнул. С его места было видно ой как много.

– Понятия не имею. Флинн сказал, по делам. – Она надула щеки. – Пфф! Какой крепкий виски! Он сказал, что раньше девяти вряд ли вернутся. Может, еще выпьем?

Рокко терпеливо приготовил еще порцию.

– Давай-ка дальше. В клубе не происходит ничего необычного? Странного?

Мэйзи едва не уронила напиток.

– Ой, едва не пролила. Кажется, я уже немного пьяная.

– Вовсе нет, – сказал Рокко, помогая ей поставить напиток на стол. – Ты просто счастливая.

– Ну, наверно. – Она попыталась сосредоточиться, но без особого успеха. – Дайте расскажу кое-что. У Слима есть подружка.

Рокко помотал головой:

– У Слима-то? У него никогда не было подружки и не будет. Он не для того. Лучше расскажи что-нибудь другое.

Мэйзи зло воззрилась на него:

– Думаете, вру? Говорю же, у него девушка, которую он держит под замком наверху.

Рокко разволновался. Неужели эта курица хоть на что-то сгодится?

– А зачем он ее запирает?

Мэйзи слегка помахала рукой и покачала головой:

– Почем я знаю? Слушайте, если бы этот ужас ходячий положил на меня глаз, ему бы точно пришлось запереть меня, чтобы добиться хоть чего-то. – Она хихикнула. – Мне жаль ее. Слим ее почти не покидает. Так и сидит в запертой комнате.

Рокко был заинтригован.

– Ты ее видела?

– Один раз, но слышу, как каждый вечер перед открытием клуба Слим водит ее погулять. Они выходят ненадолго, думаю, они просто гуляют вокруг дома, и он приводит ее обратно. Как-то я пришла в клуб пораньше – часы у меня спешили. Вот тогда и увидела ее. Слим с девушкой спускались по лестнице. Я видела ее лишь мельком, потому что появилась Ма и затолкала меня в уборную.

– А как она выглядит, эта девушка? – Рокко слушал очень внимательно.

– Лица я не разглядела. У нее голова обмотана шарфом, но в ней есть что-то странное. Она шла по лестнице как слепая.

– Ма знает об этом?

– Конечно, и Док тоже. Док ходит к ней каждый день.

Рокко задумался. Вот об этом стоит разузнать.

– Я хочу увидеть эту девушку. Как бы это сделать?

Мэйзи пьяно улыбнулась:

– Не буду вас отговаривать. Побродите вокруг клуба между десятью и одиннадцатью – увидите, как они со Слимом гуляют.

«Если Слим уехал из города до девяти, – подумал Рокко, – сегодня вряд ли удастся увидеть эту таинственную девушку.

– Он что, выводит ее прямо через главный вход?

Мэйзи внезапно стало худо. Комната закружилась и закачалась.

– Есть черный ход, через склад по соседству.

Рокко улыбнулся. Теперь он был уверен, что потратил деньги не зря.

– Похоже, ты перебрала виски, детка. Иди-ка приляг.

– Вы в него что-то подмешали. Мне так плохо…

Рокко вытащил ее из кресла. Она пошатнулась и упала бы, если бы он ее не подхватил.

– Ой, кто-то раскачивает мою лодку, – сказала она и прижалась к нему.

Рокко посмотрел на часы на камине. Было начало четвертого. Он подвел Мэйзи к дивану и аккуратно уложил ее.

– Вечно одно и то же, – сказала она с закрытыми глазами. – Парень говорит, что это только бизнес, дела-дела, а оказывается… только что-нибудь другое.

Рокко зашторил окна.

Он верил в правильную атмосферу.

Мэйзи счастливо вздохнула в его объятиях.