Мисс Блэндиш толкнули под слепящий свет висевшей на потолке лампы. Глаза ее были закрыты кусками ваты, закрепленной с помощью липкой ленты. Эдди поддерживал ее. Она тяжело повисла на нем. Теплая и крепкая рука на предплечье – единственная ее опора в темноте.
Сидя в кресле, Ма разглядывала мисс Блэндиш. Прежде чем уехать от Джонни, Эдди позвонил ей и сказал, что они уже в пути. Она успела оценить, что` это похищение означает для нее и всей банды. Если действовать с умом и если повезет, к исходу недели у них будет миллион. За последние три года она создала банде известную репутацию. Они не то чтобы разбогатели, но в общем справлялись неплохо, собратья по ремеслу уверенно относили их к третьему разряду. Теперь благодаря этой стройной рыжеволосой девушке они станут самыми богатыми, могущественными и разыскиваемыми преступниками Канзас-Сити.
Ма Гриссон была рослая и грузная. Плоть свисала мешками по обе стороны ее подбородка. Ее вьющиеся волосы были выкрашены в черный, маленькие глаза – блестящие и невыразительные, как стекляшки. На большой обвисшей груди сверкала дешевая бижутерия. Одета она была в грязное кружевное платье кремового цвета. Ее огромные, со вздутыми венами руки выпирали из кружевной сети, словно тесто. Это была сильная, как мужчина, мерзкая старуха, и ее опасались все члены банды, включая Слима.
Эдди сорвал повязку с глаз мисс Блэндиш. Увидев развалившуюся в кресле старуху, та перестала дышать и испуганно отпрянула.
Эдди поддержал ее.
– Ну, Ма, – сказал он, – вот она, доставлена согласно твоим указаниям. Знакомься, это мисс Блэндиш.
Ма подалась вперед. Ее глаза-бусинки пугали девушку.
Ма не любила болтать – и не любила болтунов. Она ограничивалась одним словом там, где другим понадобилось бы десять, но сейчас сочла, что случай требует целой речи.
– Вот что, слушай. Ты, может, и дочка Блэндиша, но мне на это плевать. Останешься здесь, пока старик тебя не выкупит. Как долго это протянется, зависит от него. А пока веди себя хорошо. Коли будет так, тебя никто не тронет, но если возникнут проблемы – я с тобой разберусь, уж не сомневайся. Начнешь выделываться – пожалеешь. Ясно?
Мисс Блэндиш смотрела на нее, словно не веря, что эта кошмарная старуха реальна.
– Ясно? – повторила Ма.
Эдди подтолкнул мисс Блэндиш локтем.
– Да.
– Отведи ее в комнату, – сказала Ма Эдди. – Там все готово. Запри ее и спускайся, хочу с тобой поговорить.
Эдди вывел мисс Блэндиш из комнаты. Пока они шли по лестнице, он сказал:
– Старуха говорила на полном серьезе, детка. Она еще хуже Слима, так что будь осторожна.
Мисс Блэндиш ничего не ответила. Она, казалось, была сломлена и напугана.
Несколько минут спустя Эдди присоединился к Доку и Флинну в комнате Ма. Воппи отправили в город собрать новости.
Эдди налил себе виски и сел на подлокотник кресла.
– Ма, куда делся Слим?
– Спать пошел. Забудь о нем. Я хочу поговорить с тобой и Флинном. Слышали, о чем я предупредила девицу? То же касается и вас двоих. Ни вы, ни Воппи не будете создавать проблемы только потому, что тут появилась красотка. Увижу, что лезете к ней, – пожалеете. Женщины сгубили больше банд, чем полицейские. Не вздумайте бороться за нее, парни. Оставьте ее в покое. Ясно?
Эдди осклабился:
– Слима это тоже касается?
– Слим не интересуется женщинами, – сказала Ма, глядя прямо на него. – Хватает ума. А ты, если б больше думал о работе и меньше – о потаскухах, был бы богаче; Воппи и тебя это тоже касается. – Она покосилась на Флинна, и тот неловко заерзал. – Ясно? Девушку не трогать.
– Не глухой, – угрюмо буркнул Флинн.
– А ты, Эдди?
– Я тоже с первого раза все расслышал, Ма.
– Ладно. – Ма потянулась за сигаретой и зажгла ее. – Девчонка стоит миллион долларов. Ее ищут с полуночи. Блэндиш уже поднял на уши полицейских, а те оповестили федералов. Надо выйти на Блэндиша и сказать, чтоб остановил федералов и собрал миллион долларов использованными купюрами. Не думаю, что с ним возникнут проблемы, – у него есть деньги, и он хочет вернуть дочь. – Она посмотрела на Эдди. – Пойдешь в город позвонить Блэндишу. Скажи, что он скоро получит указания, куда доставить деньги. Предупреди: если попытается вести двойную игру, дочь пострадает. Сам знаешь, что нужно говорить – без расшаркиваний.
– Конечно, Ма.
– Тогда иди.
Эдди встал и спросил:
– А как будем делить? Я навел на девицу, значит мне положено больше, чем остальным.
– Деньги еще не у нас, – отрезала Ма. – Поговорим, когда получим их.
– А я? – вмешался Флинн. – Я тоже там был.
– Да? – отозвался Эдди. – Если бы не я, ты бы просто ушел спать.
– Заткнитесь оба! – прикрикнула на них Ма. – Марш отсюда!
Эдди помялся, но, наткнувшись на взгляд жестких маленьких глаз, пожал плечами и вышел. Было слышно, как отъехал «бьюик».
– Так, теперь ты, – сказала Ма Флинну. – Кто знает, что мы связаны с Райли, его бандой и с тем, что случилось ночью?
Флинн поскреб затылок:
– Ну, вообще-то, Джонни в курсе, он видел, что там было, и знает, что девушка у нас, но Джонни – свой. Он закопает жмуриков и избавится от машины. Нужно для него что-то сделать, Ма. Райли обещал ему четверть добычи. Старик надеется, что мы его не обидим.
– Не обидим, – сказала Ма. – Кто там еще?
Флинн на минуту задумался.
– Парнишка на заправке. Он видел, как Эдди поболтал с Райли. Думаю, он заметил у меня пистолет. Может, и девицу приметил.
– И больше никого?
– Никого.
– Не хочу рисковать. Займись мальчишкой. Он может заговорить. Давай уже.
Когда Флинн ушел, Ма устроилась в кресле поудобнее. Док Уильямс беспокойно метался по комнате. Она вопросительно взглянула на него. С ним у нее отношения были иными, чем с остальными членами банды. Он был человеком образованным, и она это ценила.
Она знала, что несколько лет назад Док Уильямс был успешным хирургом, женатым – на женщине моложе его лет на двадцать. Та сбежала с его шофером, и он пристрастился к бутылке. Несколько месяцев спустя Док в нетрезвом виде делал операцию на мозге, и пациент умер. Его судили за непреднамеренное убийство, посадили на пять лет и изгнали из профессии. Флинн познакомился с ним в тюрьме и привел к Ма, когда их выпустили. Ей хватило ума понять, насколько выгодно иметь в банде блестящего врача-хирурга, – больше не надо было искать доктора в случае, если кого-нибудь из ее мальчиков подстрелят. Ма снабжала Дока выпивкой, а он присматривал за парнями.
– Все идет как надо, – сказала Ма. – Нам ничего не угрожает. Я собираюсь пустить слух, что Райли похитил девицу. Рано или поздно до копов это тоже дойдет. Они начнут искать его, а когда окажется, что он пропал, это убедит их в его виновности. – Она ухмыльнулась, показывая большие вставные зубы. – Пока не откопают их, так и будут считать, что похититель – Райли, а мы останемся чистенькими.
Док сел и зажег сигару. Движения его были медленными, на испитом лице читалось беспокойство.
– Мне не нравится похищение людей, – сказал он. – Это жестоко, ужасно. Мне жаль и девушку, и ее отца. Не нравится мне это.
Ма улыбнулась. Во всей банде лишь Доку позволялось говорить откровенно и давать советы. Ма редко следовала им, но ей нравилось послушать. С ним можно было поговорить, если вдруг станет одиноко, и мысли его посещали иногда вполне здравые.
– Ты сентиментальный старый дурак, – презрительно сказала она. – До сих пор у этой девицы было все. Пусть помучается. Ее старик – миллионер. Ему тоже стоит помучиться. Нам-то с тобой тоже досталось. Страдания облагораживают.
– Да. – Док налил себе выпить. – Но она молодая и красивая – жалко молодую жизнь. Ты ведь не собираешься отсылать ее отцу?
– Нет, конечно, она не вернется. Получим выкуп и избавимся от нее. Слишком много знает.
Док заерзал:
– Не по душе мне все это, но да ладно, не мое дело. – Он опустошил стакан и налил еще. – Это большое дело, Ма, и оно мне не нравится.
– Зато тебе понравятся деньги, когда получишь свою долю.
Док уставился на дно стакана:
– Да и деньги меня давненько уже не волнуют. Хочу кое-что сказать тебе. Слим вел себя с девушкой странно, действительно очень странно.
Ма вскинулась:
– О чем ты?
– Мне казалось, что Слима женщины не интересуют, и ты сама считала так, верно?
– Да, и это хорошо. И без того с ним хлопот полон рот.
– А вот эта девушка его заинтересовала, – тихо сказал Док. – Когда он увидел ее… Не помню, чтобы он когда-нибудь так себя вел. Он казался сраженным, как влюбленный мальчишка. Прости, Ма, но, думаю, теперь хлопот точно прибавится.
Ма заметно напряглась и зыркнула на него:
– Ты шутишь?
– Нет. Вот увидишь их вместе и поймешь. Он, кажется, хотел забрать ее бриллианты. Сейчас они у него, не забыла?
– Не забыла, – мрачно ответила Ма. – Он отдаст их мне, когда скажу. Так ты правда думаешь, что он влюбился?
– Уверен.
– Я быстро это пресеку. Никаких проблем с женщинами в этом доме!
– Я бы на твоем месте не был так уверен, – серьезно сказал Док. – Слим опасен. Он может пойти против тебя. Беда в том, Ма, что ты не хочешь признать: он ненормальный…
– Заткнись! – рявкнула Ма. Док затронул запретную тему. – Не стану слушать эту чушь. Слим в порядке, и я с ним справлюсь. Оставь.
Док пожал плечами и выпил. Лицо его раскраснелось. Теперь Доку было нужно совсем немного, чтобы напиться.
– Не говори потом, что я не предупреждал.
– Хочу, чтобы ты написал Блэндишу письмо, – сказала Ма, сменив тему. – Отправим его завтра. Скажи ему приготовить деньги в белом чемодане. Он должен дать объявление в «Трибьюн», чтобы оно вышло послезавтра, – мол, продается белая краска в бочонках. Это даст нам знать, что деньги готовы. Предупреди его о том, что случится с девушкой, если он затеет двойную игру.
– Хорошо, Ма.
Док забрал стакан и вышел.
Старуха какое-то время сидела в задумчивости. Ее беспокоило сказанное Доком. Если Слим запал на девицу, то от нее нужно избавляться как можно скорее. Ма попыталась убедить себя, что Док преувеличивает. Слим всегда боялся девушек. Она видела, как он рос, и была уверена, что у него нет ни малейшего сексуального опыта.
Ма встала.
Она подумала, что лучше поговорить с ним. Забрать ожерелье. И продавать его с осторожностью – может, даже придержать немного, еще не один месяц за ним будет тянуться горячий след.
Старуха поднялась наверх в комнату Слима.
Слим лежал на кровати в рубашке и брюках. Ожерелье болталось в его костлявых пальцах. Когда Ма вошла, оно исчезло с той же немыслимой скоростью, с которой он орудовал ножом.
Впрочем, Ма успела заметить ожерелье – и промолчала.
– Чего лежишь? – требовательно вопросила она, приближаясь. – Устал или как?
Слим нахмурился. Иногда мать доводила его глупыми вопросами.
– Да, устал. И не хотел слушать эту болтовню внизу.
– Стоило бы спасибо сказать, вот что, – мрачно возразила Ма. – Мы будем богаты, Слим. Эта девица стоит уйму денег.
Слим просиял, хмурость как рукой сняло.
– Где она, Ма?
Ма уставилась на него. Она прежде никогда не видела такого выражения его лица. Значит, Док прав. Бедный дурачок влюблен, как ни сложно в это поверить.
– Она заперта в передней комнате.
Слим перекатился на спину, глядя в потолок.
– Она хорошенькая, правда, Ма? – сказал он с бессмысленной улыбкой. – Я таких еще не видел. Какие у нее волосы, а?
– Хорошенькая? – рыкнула Ма. – Тебе что с того? Девица как девица.
Слим повернул голову и смотрел на нее с откровенным удивлением.
– Серьезно? У тебя вообще глаза есть? Что с тобой? Я всегда считал тебя умной. Она прекрасна. Ты ослепла, если этого не видишь. – Он пробежал пальцами по длинным жирным волосам. – Она как картинка из книжки. Я хочу оставить ее здесь, Ма. Нам же нет нужды отсылать ее, правда? Заберем деньги, а ее оставим себе. У меня никогда не было девушки. Она будет моей девушкой.
– Да? Думаешь, ты ей нужен? Посмотри на себя, на свои руки и рубашку, они же грязные. Думаешь, эта надменная сучка удостоит тебя хотя бы взглядом?
Слим посмотрел на свои руки. Он, казалось, растерял всю свою уверенность.
– Помоюсь тогда, – сказал он, словно подобная мысль никогда прежде не приходила ему в голову. – Надену чистую рубашку.
– У меня нет времени на эти глупости, – грубо сказала Ма. – Давай ожерелье.
Слим посмотрел на нее, склонив голову набок, потом достал из кармана ожерелье и поболтал им в воздухе вне досягаемости Ма. На его лице появилось хитрое выражение, которое Ма совсем не понравилось.
– Красиво, правда? – сказал он. – Но ты его не получишь, оставлю себе. Знаю я тебя – отберешь и продашь. Только о деньгах и думаешь. А я отдам это ей – это ж ее вещь.
Ма еле сдерживала ярость.
– Отдай немедленно! – Она протянула руку.
Слим соскользнул с кровати, глаза его блестели.
– Нет.
Такого прежде не случалось. Несколько мгновений Ма не могла прийти в себя от изумления, но потом взорвалась и пошла на Слима, размахивая кулачищами:
– Да чтоб тебя, отдай, не то поколочу!
Ее тяжелое лицо, искаженное яростью, пошло пятнами.
– Назад! – В руке у Слима внезапно блеснул нож. Он пригнулся, хмуро уставившись на мать. – Не подходи!
Ма застыла на месте. Глядя на его худое злобное лицо и блестящие желтые глаза, она вспомнила предупреждение Дока, и по спине ее пробежал холодок.
Слим, не спуская с нее глаз, неожиданно улыбнулся.
– Убери нож, Слим, – тихо сказала она. – Что ты делаешь?
– Страшно, да, Ма? Я же вижу. Ты такая же, как все они. Даже ты боишься меня.
– Не пори чушь. Ты мой сын. С чего мне тебя бояться? Давай ожерелье.
– Я скажу тебе, что делать. – Смит говорил почти лукаво. – Тебе нужно ожерелье, мне – девушка. Значит, ты сделаешь так, чтобы я ей понравился, и я отдам тебе бриллианты. Ну как?
– Бедный дурачок, почему… – начала Ма, но замолкла, когда он уронил ожерелье в карман.
– Ты его не получишь, если девушка не будет мила со мной. Поговори с ней, Ма. Скажи, что не сделаю ей ничего плохого, что хочу лишь, чтобы она составила мне компанию. Эти уроды внизу меня не любят. Вели Доку поговорить с ней. У меня никого нет, мне нужна она.
Пока он говорил, Ма думала. Даже если бы она забрала ожерелье, от него сейчас не избавиться. Пройдут месяцы, прежде чем можно будет попытаться его продать. Пока что можно и без него. Важно другое – бунт… Она теряет авторитет. Она смотрела на нож в руке сына. Док прав. Что правда, то правда – Слим ненормален, он опасен, и рисковать жизнью ей не хотелось. Лучше уж сделать, как он хочет. Ненадолго. Выкуп будет получен, девица исчезнет, Слим забудет о ней и угомонится. Может, и неплохо, если он чуток развлечется. Раз понравилась – отчего бы и нет? Док вечно говорил о фрустрации и подавлении – да, вот именно, стоит отдать девушку Слиму, ему хоть будет чем заняться, не все же торчать в этой комнате.
– Убери нож, Слим, – сказала она, уходя от него. – Не вижу причины, почему ты не можешь развлечься с этой мисс. Подумаем, что можно сделать. Убери. Стыдно грозить матери ножом.
Вдруг Слим осознал, что победа – за ним, и хихикнул:
– Вот так – совсем другое дело. – Он убрал нож. – Устрой все, Ма, и я отдам тебе ожерелье, только устрой все хорошенько.
– Я поговорю с ней.
Ма медленно вышла из комнаты.
Слим впервые одержал над ней верх, и ей это не понравилось.
«Док прав, – думала она, спускаясь по лестнице. – Он опасен. И может стать еще опаснее. Вот черт, я старею и скоро совсем не смогу с ним управляться».
Как только Эдди добрался до города, он припарковал «бьюик» и купил газету.
Новости про похищение мисс Блэндиш и убийство Джерри Макгоуэна попали на первую полосу. Он быстро прочитал статью – там не было ничего нового. Шеф полиции заявил, что у него имеется важная зацепка, но не сказал какая. Эдди решил, что тот просто блефует.
Он подошел к магазину сигар на углу, кивнул толстяку за прилавком и прошел за занавес – в бильярдную.
Там было накурено и полно подвыпивших мужчин. Эдди огляделся и заметил Воппи, компанию которому составляла бутылка виски.
– Привет, – сказал Эдди, подошел и тоже сел. – Что нового?
Воппи дал официанту знак принести еще стакан.
– Да много чего. Газеты читал?
– Ничего интересного.
Эдди кивком поблагодарил бармена, когда тот поставил стакан на стол, и налил себе выпить.
– Подожди вечерний номер. Помнишь типа, который собирает для «Сплетен» грязные истории? Хейни? Он кое-что разболтал полиции.
– Что именно? И с каких это пор он у нас доносчик?
– Страховщики обещали награду за ожерелье. Думаю, Хейни нужны деньжата. Он сказал копам, что Бэйли интересовался ожерельем, и они перевернули вверх дном весь город, вот только Бэйли не нашли и теперь говорят, что он с Райли смылся, урвав куш. Повезло нам, а?
Эдди усмехнулся:
– В общем, да.
– Федералы взялись за дело. Они встречались с Блэндишем. Город кишит копами. Так что лучше бы поосторожнее, смотри не попадись с пушкой.
– Я ее дома оставил. Прямо сейчас позвоню Блэндишу – и смоюсь. Давай-ка со мной, так будет лучше.
– Ладно. – Когда Эдди встал, Воппи спросил: – А что там рыженькая? Парень! Как бы к ней подобраться?
– Вот не надо, Ма встала на тропу войны. Велела не лезть к девице, причем на полном серьезе.
Воппи скривился:
– Иногда Ма – такая зануда! Какого черта держать в доме милашку, и без всякого удовольствия?
– Ответ прост: миллион долларов, – ухмыльнулся Эдди.
Он направился было к телефонной будке, но увидел объявление, что аппарат неисправен. Была еще будка у аптеки через дорогу. Он вышел из магазина и подождал просвета в бесконечном потоке машин. Пока ждал, заметил девушку на автобусной остановке, и она тут же завладела его вниманием: по правде говоря, так случалось с любой красоткой. Это была эффектная блондинка с фигурой, на которой невольно задерживался взгляд. Ее немного вызывающая красота понравилась Эдди. Он пригляделся к лицу. Макияж хороший, рот чуть великоват, но Эдди не против. Одобрил он также ее сексуальность и то, с каким шиком она несла свое желтое летнее платье.
«Ничего так, – подумал он, – не отказался бы попасть с такой в кораблекрушение».
Он перешел дорогу, вошел в аптеку и закрылся в телефонной будке, потом закрыл трубку носовым платком, чтобы приглушить звук своего голоса, набрал номер, который ему дала мисс Блэндиш, и стал ждать.
Долго ждать не пришлось.
– Алло, – ответили ему. – Джон Блэндиш. Кто вы?
– Слушай внимательно, приятель, – сказал Эдди жестко и грубо. – Твоя дочка у нас. Хочешь ее вернуть – отзови полицию. Нам нужен миллион долларов. Собери деньги в использованных мелких купюрах, не больше чем по сотне, и положи в белый чемодан. Инструкцию по доставке получишь завтра. Ясно?
– Да. – Голос Блэндиша звучал напряженно и обеспокоенно. – Она в порядке?
– В порядке. Но если будешь умничать – ей станет плохо, поверь мне, очень плохо. Даже рассказывать не хочу, сам подумай… В общем, все зависит от тебя, дружок. Пока слушаешься нас, она в безопасности. Если нет – получишь ее назад очень грязной и очень мертвой.
Он бросил трубку и быстро вышел из аптеки, ухмыляясь.
Снова ожидая возможности перейти через дорогу, он увидел, что блондинка по-прежнему на остановке. Она покосилась на него и отвела взгляд. Эдди потеребил галстук. Он подумал – жаль, что надо спешить на доклад к Ма. Перешел улицу и снова взглянул на девушку, собираясь улыбнуться ей, но она не смотрела на него. Эдди отошел к магазину сигар и оглянулся. Девушка шла в его сторону. Он ждал. Она не смотрела на него. Когда она прошла мимо, из ее руки выскользнула белая карточка и упала к его ногам. Она не остановилась и не повернула голову. Он смотрел ей вслед, любуясь мерным покачиванием бедер, потом подобрал карточку. На ней было нацарапано: «243, „Палас-отель“, Запад».
Эдди удивленно сдвинул шляпу на затылок. Не догадался, что она всего лишь шлюха. Он был немного разочарован. Девушка уселась в такси, и Эдди проследил, как оно отъезжает, потом сунул карточку под ремешок часов. «Может, позвоню, когда времени будет побольше», – решил он, входя в магазин.
– Готово, – сказал он Воппи. – Пошли отсюда.
Воппи допил, заплатил бармену, и мужчины отправились по улице к припаркованному «бьюику». На противоположной стороне улицы только что остановился «форд», в котором сидели двое крепких мужчин. Оба уставились на Эдди и Воппи.
– Федералы, – сказал Воппи, не шевеля губами.
Эдди открыл «бьюик». Он почувствовал, как на лице выступил холодный пот. Они сели в машину. Оба изо всех сил старались казаться беззаботными обывателями. Однако те двое в «форде» не спускали с них глаз. Эдди нажал на газ и влился в поток машин.
– Не оглядывайся, – предупредил он Воппи.
Несколько минут спустя они расслабились.
– Меня натурально трясет, – сказал Эдди. – Чем меньше приходится иметь дело с подобными типами, тем крепче здоровье.
– Не то слово, – с чувством сказал Воппи. – Город кишмя кишит ими.
Они вернулись, как раз когда Флинн выходил из побитого «доджа». Все трое отправились в комнату Ма.
– Ну? – спросила она Флинна.
– Вообще без проблем. Никого не было. Даже не пришлось вылезать из машины. Он подошел наполнить бак, и когда наполнил, я с ним разобрался. Раз плюнуть.
Ма кивнула. Она посмотрела на Эдди.
– Сказал ему. Не дал возможности ответить, но он знает, чего ждать, если начнет финтить. В городе полно федералов. Будет жарко. – Он кинул на стол газету. – Ничего нового для нас. Хейни был у копов, сказал им, что Бэйли интересовался ожерельем. Копы охотятся за ним и Райли.
– Я так и знала, – сказала Ма, по-волчьи оскалившись. – Пока не откопают жмуриков, мы чистенькие. Все идет как надо.
– Вернем девчонку – тут и начнутся неприятности, – серьезно сказал Эдди. – Она может заговорить.
Ма уставилась на него:
– А с чего ты взял, что мы ее вернем?
– Да… – покачал головой Эдди и покосился на Воппи, но тот лишь поморщился. – Жаль ее вот так вот…
– К черту ее! – грубо рявкнул Флинн. – Нам надо думать о себе.
– И кто будет это делать? Не я!
– И не я, – сказал Воппи.
– Док сделает ей укольчик, пока она будет спать, – сказала Ма. – Если он не решится, я сама это сделаю.
– Когда? – спросил Флинн.
– Когда надо. Это моя забота, – отрезала Ма.
Эдди сел и налил себе выпить.
– Слушай, Ма, дай-ка разок взглянуть на ожерелье. Я так толком его и не рассмотрел.
– Оно в сейфе, – соврала Ма. – В другой раз. – Она решила переменить тему. – А что это никто из вас и не думает чего-нибудь приготовить, лодыри?
Воппи встал.
– О боже, опять спагетти! – взвыл Эдди. – Флинн, а ты не умеешь готовить?
Флинн усмехнулся:
– Примерно как ты.
Эдди в отчаянии пожал плечами:
– Нам тут нужна женщина.
– Обойдетесь, – холодно сказала Ма. – Давай, Воппи, я есть хочу.
Эдди достал карточку из-под ремешка часов. Снова прочел адрес и подумал о той блондинке. Он решил позвонить ей вечерком, повертел карточку в руке и только сейчас заметил, что на другой стороне тоже что-то написано.
Он прочел, выругался и вскочил. Там было лишь несколько слов, выведенных женской рукой: «Что вы сделали с Фрэнки Райли?»
Уличные часы пробили одиннадцать, когда у «Палас-отеля» остановился «бьюик». Эдди и Флинн вышли, Воппи остался за рулем.
– Будь тут, – сказал Эдди. – Увидишь копов – отъезжай, но держись неподалеку. Можешь срочно понадобиться.
– Скорее, вы мне, – сказал Воппи, жуя сигарету.
Эдди и Флинн быстро прошли по улице к входу в отель. Заведение было не особенно шикарное. Они вошли в пустой вестибюль. За стойкой регистрации дремал пожилой толстяк в рубашке с коротким рукавом. Когда подошел Эдди, он открыл глаза и заморгал.
– Комната для вас? – с надеждой предложил служащий, вставая.
– Нет. Кто в двести сорок третьем? – коротко спросил Эдди.
Портье напрягся:
– Не могу давать такую информацию.
Флинн достал пистолет и сунул его в лицо портье.
– Слышал, о чем тебя спросили? – прорычал он.
Мужчина побелел. Дрожащими руками он принялся листать регистрационный журнал, но Эдди выхватил его и быстро пробежал пальцем по списку номеров.
– Анна Борг. Кто она?
Он заметил, что оба соседних с двести сорок третьим номера пустуют.
Флинн держал пистолет за ствол. Он подался вперед и ударил старика по макушке, тот осел. Эдди пришлось вытянуть шею, чтобы разглядеть, что с ним.
– Чего ж так лупить-то? Выглядит человеком семейным. Лучше свяжи.
Флинн обошел стойку и связал портье руки за спиной его же собственным галстуком. Оставив того лежать, они подошли к лифту и поднялись на второй этаж.
– Постой здесь, – сказал Эдди. – Следи за лестницей. Я навещу дамочку.
Он двинулся по коридору в поисках номера 243.
Тот оказался в самом конце. Эдди прислушался, приложив ухо к двери, потом достал пистолет и шагнул в темную комнату. Закрыл дверь, на ощупь нашел выключатель и включил свет.
Огляделся: пустая неопрятная комнатушка. По кровати разбросана одежда. Он узнал висевшее на спинке стула желтое платье. На туалетном столике стояло множество баночек с косметикой. Содержимое большой пудреницы просыпано на ковер. Убедившись, что в комнате никого нет, да и спрятаться тут негде, он начал выдвигать ящики, но не нашел ничего любопытного. Интересно, куда делась хозяйка номера? Он вышел, закрыл дверь и присоединился к Флинну, так и сторожившему на лестнице.
– Ее тут нет.
– Сматываемся, – сказал Флинн.
– Соседний номер пустой, подождем там. Она может вернуться.
– А этот, внизу? Если его кто-то найдет?
– Об этом подумаем потом, когда его и правда кто-то найдет. Идем.
Они тихо прошли по коридору к двести сорок первому номеру, открыли дверь и вошли. Эдди оставил дверь чуть приоткрытой и встал у нее, а Флинн улегся на кровать.
Минуты едва тянулись. Потом, уже решив было, что зря теряет время, Эдди услышал звуки, которые встревожили его и заставили Флинна соскочить с кровати и тоже шмыгнуть к двери. Мужчины через щель наблюдали за происходящим.
Дверь ровно напротив двести сорок третьего номера медленно приоткрылась. Появившаяся девушка оглядела коридор. Эдди тут же узнал в ней блондинку с улицы. Прежде чем он успел сообразить, что делать, она вышла, закрыла дверь и бросилась в свою комнату. Они услышали, как дверь захлопнулась и в замочной скважине повернулся ключ.
– Эта дамочка? – спросил Флинн, тяжело дыша в шею Эдди.
– Ага.
– Милашка. Что это она вытворяет?
Эдди распахнул дверь и вышел в коридор.
– Не знаю, но постараюсь выяснить. Иди к лестнице.
Флинн ушел.
Эдди подошел к двери напротив и повернул ручку. Дверь открылась. Он шагнул в темноту, прислушался: ничего. Он вошел в комнату.
Эдди включил свет, и у него перехватило дыхание. На полу лежал низенький толстяк, кровь струилась у него из раны на голове. Его застрелили. Эдди не понадобилось подходить ближе, чтобы понять: он мертв.
Ма Гриссон впала в мрачную задумчивость. Выражение ее лица ясно говорило Доку Уильямсу, что сейчас ее беспокоить не стоит. Док раскладывал пасьянс, то и дело поглядывая на Ма и гадая, что же у нее на уме. Через некоторое время ее неподвижность начала действовать ему на нервы, и он отложил карты.
– Тебя что-то тревожит, Ма? – осторожно спросил он.
– Вернись к картам и отстань от меня.
Док пожал плечами, встал и прошел к входной двери, открыл ее и шагнул в залитую лунным светом темноту. Он зажег сигару и уселся на верхней ступеньке.
Вдруг Ма вскочила, словно приняв наконец какое-то решение. Она подошла к буфету и достала резиновый шланг.
Док обернулся на звук ее шагов. Он увидел, как она поднимается по лестнице со шлангом в руках, и подумал: «Интересно, куда это она?»
Ма Гриссон направлялась к передней комнате, она отперла дверь и вошла. Это было маленькое помещение с заколоченным окном. Из всей обстановки здесь имелись только стул, небольшой столик, зеркало на стене, да на полу у кровати лежал грязный облезлый ковер.
Ма захлопнула дверь и посмотрела на мисс Блэндиш, которая сидела на кровати, глаза ее были полны ужаса. Вместо ночной сорочки на ней была комбинация. Ма присела на кровать, и пружины заскрипели под ее тяжестью.
– Хочу поговорить с тобой. Тебя когда-нибудь били такой штукой?
Она показала шланг.
Мисс Блэндиш помотала головой. Она только что очнулась от тяжелого сна, и этот визит казался его продолжением – кошмаром, который длится и длится.
– Это больно, – сказала старуха и ударила мисс Блэндиш по колену.
Одеяло смягчило удар, но не полностью. Девушка застыла. Она словно сразу проснулась и подобралась, сжала кулаки, глаза сердито блестели.
– Не смейте меня трогать! – выдохнула она.
Ма Гриссон осклабилась. Крупные зубы, какие-то волчьи, придавали ей странное сходство с сыном.
– А иначе – что?
Она схватила оба запястья мисс Блэндиш огромной ручищей и ухмылялась, пока девушка безуспешно пыталась освободиться.
– Не обманывай себя, – сказала Ма. – Может, я и старая, но куда сильнее тебя. А теперь надо сбить с тебя спесь – потом поговорим.
Внизу Док, все еще сидевший на лестнице, увидел, как Воппи вылезает из «бьюика».
– Эдди вернулся? – спросил Воппи.
– Нет. А что?
Воппи оттолкнул Дока, прошел в гостиную. Док последовал за ним. Воппи взял бутылку, на свет оценил ее содержимое и с досадой швырнул через всю комнату.
– Здесь что, вообще выпивки не осталось?
Док подошел к буфету и открыл еще бутылку виски.
– Что с Эдди? – спросил он, наливая две порции.
– Понятия не имею. – Воппи взял стакан. – Мы приехали в отель, они с Флинном вошли. Я болтался вокруг, а потом заметил двух копов. Я уехал, обогнул квартал, а когда вернулся, услышал пальбу. Начали подтягиваться еще копы, и я дал деру.
– Похоже, Эдди капитально влип.
Воппи пожал плечами и осушил стакан.
– Он о себе позаботится. – Воппи помолчал, склонив голову набок. – А это что такое?
Док напрягся и неуверенно посмотрел в потолок.
– Вроде девушка кричит.
– Пойду посмотрю, – сказал Воппи и направился к двери.
– Не стоит. У нее Ма.
Двое мужчин постояли, прислушиваясь к пронзительным воплям, потом Воппи, поморщившись, врубил радио. Громкие звуки джаза заглушили крики.
– Может, я становлюсь неженкой, – сказал Воппи, вытирая лицо носовым платком, – но временами меня тошнит от этой суки.
Док выпил и налил себе еще.
– Лучше бы ей этого не слышать.
Он сел.
Наверху Ма Гриссон снова села на кровать, шумно дыша, раздувая ноздри. Она смотрела, как мисс Блэндиш извивается на кровати, вся в слезах, скручивая руками простыню.
– Вот теперь, наверно, можно и поговорить.
То, что она сказала, заставило девушку позабыть о боли. Она смотрела на старуху, будто не могла поверить в то, что все правильно расслышала. Вдруг она выдохнула:
– Нет!
Ма продолжала говорить. Мисс Блэндиш подвинулась к изголовью кровати.
– Нет!
Ма потеряла терпение:
– У тебя нет выбора, дура! Будешь делать, как я сказала, а не то снова побью.
– Нет… Нет… Нет!
Ма встала и подняла было шланг. Потом передумала.
– Я порчу твою нежную кожу, не дело. Можно и иначе. Приведу-ка я Дока, зря сразу не догадалась. Да, Док легко с тобой справится.
Она вышла, а мисс Блэндиш осталась одна, в отчаянии рыдая в подушку.
Эдди смотрел на распростертое тело Хейни, и лицо его покрывалось потом. Если сейчас заявятся копы, у него определенно будут очень большие неприятности. Он быстро огляделся. Следов борьбы в комнате не было. Видимо, кто-то постучал в комнату, Хейни открыл, и его застрелили. Судя по крохотному отверстию в черепе Хейни, это был калибр двадцать пять, женское оружие.
Он коснулся руки Хейни, та была еще теплая. Хейни умер самое большее полчаса назад.
Эдди выглянул в коридор. Флинн все еще караулил лестницу. Эдди вышел и аккуратно протер дверную ручку носовым платком. Потом он прошел к комнате двести сорок три и подергал ручку. Дверь была заперта. Он постучал. Флинн посмотрел на него. Эдди постучал еще раз. Никто не отозвался. Он приложил ухо к двери и услышал, как открывается окно.
– Эй, вы, там, откройте! Откройте! – произнес он тихо, почти нежно.
Потом ночную тишину нарушили ужасные женские вопли. Судя по всему, находившаяся в номере женщина истошно орала, высунувшись из окна.
Эдди отскочил от двери.
– Пошли, идиот! – крикнул Флинн. – Пора уже убираться отсюда.
Эдди нагнал его у лестницы, и вместе они направились вниз.
– Погоди! – зашипел Флинн, хватая Эдди за руку.
Он посмотрел вниз, в холл. Эдди глянул через его плечо. Там стояли двое вооруженных полицейских. Вдруг они решительно двинулись к лестнице. Эдди и Флинн развернулись и бросились наверх. Кто-то кричал, двери комнат распахивались.
– Крыша! – выдохнул Эдди.
Они были уже на верхней лестничной площадке. Внизу топали полицейские, гнавшиеся за ними. Когда они побежали по длинному коридору, открылась одна из дверей и выглянул испуганный человек. Флинн на бегу ударил его. Человек упал. В комнате вскрикнула женщина.
В конце коридора обнаружилась дверь, ведущая на крышу. Она была заперта. Флинн дважды выстрелил в замок, потом ногой вышиб дверь. Шум выстрелов в замкнутом пространстве оглушал. Тяжело дыша, двое выбрались на плоскую крышу и вдохнули прохладный ночной воздух.
Подбежав к краю, они спрыгнули на крышу ближайшего здания, пятнадцатью футами ниже. Луна скрылась за облаком, так что едва удавалось хоть как-то сориентироваться.
Они на секунду задержались, решая, куда бежать.
– Лучше порознь, – сказал Эдди. – Ты налево, я направо. Увидимся.
Флинн двинулся прочь по крыше. Вдруг кто-то закричал, и Флинн, обернувшись, заметил темные силуэты наверху, на крыше отеля. Он выстрелил. Кто-то из преследователей упал, и Флинн метнулся в темноту.
Прячась за трубами, Эдди остановился, чтобы осмотреть улицу. Люди выходили из домов и собирались на тротуарах. Подъехала полицейская машина. Из нее выскочили четверо копов и пробились сквозь толпу к входу в отель. Все ближе выли сирены.
Эдди спустился на другую крышу. Пригнувшись в тени, он оглянулся. По крыше отеля метались тени. Грянул выстрел. Одна тень исчезла.
Эдди нерешительно выпрямился. Копы сюда вроде бы не шли. Гонялись за Флинном. Эдди неловко усмехнулся. Разделиться – отличная идея.
Он направился к световому люку. «Лучше всего, – подумал он, – забраться в помещение и тихо пересидеть погоню».
Вдруг совершенно неожиданно из-за труб появился коп. Целый миг они ошарашенно таращились друг на друга, потом коп начал действовать. Он выхватил пистолет, но Эдди оказался порасторопнее. Ему удалось ударить копа: кулаком по голове и пистолетом – по руке, державшей оружие. Коп повалился назад, выронив пистолет. Эдди мог пристрелить его, но не хотел привлекать пальбой внимание других полицейских.
Он прыгнул вперед, получил удар по лицу и дал сдачи рукоятью пистолета.
Коп оказался крепкий и злой. Он попытался выхватить дубинку. Они сцепились на минуту, потом наконец Эдди смог отбросить противника. Когда тот снова пошел в атаку, Эдди отскочил и ударил его рукоятью пистолета в висок. Полицейский рухнул, словно зарезанный бык.
Тяжело дыша, Эдди огляделся. Вдали были слышны выстрелы. Он подбежал к световому люку и открыл его. Хилая задвижка подалась с одного рывка. Он посмотрел в темноту, спустил ноги вниз и спрыгнул, достал фонарик и повел им. В помещении было полно коробок, чемоданов и ненужной мебели. Направившись к двери, он осторожно открыл ее и выглянул в темный коридор, прислушался, затем вышел к лестнице. Эдди выключил фонарик и спустился на площадку ниже.
Полицейские сирены оглушительно выли. Он слышал быстрый топот. Вдали кто-то кричал не умолкая. Оказавшись на площадке, он заглянул в лестничный пролет. Далеко внизу трое копов уже начали подниматься по лестнице.
Эдди взмок. Жарко, даже слишком.
Он резко развернулся и бесшумно вошел в первую попавшуюся комнату. Там было светло. Какая-то женщина, высунувшись из окна, смотрела на суету внизу. Он видел лишь ее спину и ноги в пижамных штанах и даже в таких обстоятельствах оценил прекрасную фигуру.
Эдди закрыл дверь и на цыпочках подошел к женщине. Встал рядом с ней в ожидании. Она, видимо, почувствовала, что больше не одна в комнате, и вдруг быстро выпрямилась и обернулась.
Эдди набросился на нее, одной рукой зажав рот, другой схватив запястья.
– Только пикни – и я сломаю тебе шею! – сказал он, прижимая ее к себе.
Она смотрела на него широко раскрытыми голубыми глазами. Совсем ребенок, никак не старше восемнадцати. Казалось, она так напугана, что вот-вот упадет в обморок.
– Тихо, – сказал он. – Не будешь шуметь – ничего тебе не сделаю.
Она тяжело привалилась к нему и закрыла глаза. В коридоре раздавались шаги и голоса.
Он чуть встряхнул девушку:
– Меня ищут копы. Так что просто делай, что скажу, и все будет в порядке. Давай забирайся в постель.
Он отнес ее к кровати и положил под простыню.
– Ни звука!
Он убрал ладонь с ее рта.
– Х… хорошо.
– Ну и умничка.
Он выключил свет, погрузив комнату в темноту, и лег у кровати на пол, подальше от двери.
– Если они найдут меня, – сказал он, доставая пистолет, – начнется стрельба, можешь пострадать. Так что не ори.
– Не буду, – сказала девушка чуть увереннее.
Он слышал, как открывались двери, как взволнованно звучали голоса людей. Похоже, копы осматривали комнаты одну за другой.
– Теперь, детка, – сказал он, – останови их, если зайдут. – Он засунул руку под простыню и нашел ее пальцы. К его удивлению, она сжала его руку, и он сам себе подмигнул во тьме. – Не надо меня бояться.
– Я и не боюсь.
Они ждали. Он слышал ее учащенное дыхание и удары собственного сердца.
Вдруг снаружи кто-то затопал. Дверь тихонько открылась. Эдди поднял пистолет. Девушка вцепилась ему в руку. По комнате замелькал луч мощного фонаря. Девушка вскрикнула.
– Кто здесь?
Луч упал на нее.
– Полиция. Вы тут одна?
– Да… что случилось?
– Сбежала парочка гангстеров. Не нужно беспокоиться. Заприте только дверь, мисс.
Дверь закрылась, и шаги удалились.
Эдди выдохнул. Он выпустил руку девушки, встал, подошел к двери и повернул ключ, вернулся к кровати и сел на полу.
– Спасибо, детка, ты молодчина. Останусь тут, пока все не стихнет, потом пойду. Расслабься, не беспокойся зря.
Девушка промолчала. Она смотрела на него с любопытством, но едва ли могла толком разглядеть в тусклом свете, идущем от незанавешенного окна.
Через какое-то время Эдди устал сидеть на полу. Он присел на край кровати.
– Этак мозоль себе насижу. А ты спи, если хочешь.
– Не хочу. Ты меня до смерти перепугал, только сейчас вроде отпустило.
– Вот и славно. Я и сам изрядно испугался.
В здании стало тише. Полиция разъезжалась. Он подумал – интересно, как там Флинн? Сбежал? Наверно, да. Флинн умел о себе позаботиться.
После долгой паузы девушка сказала:
– Прямо как в кино. Вся эта пальба… если бы ты не держал меня за руку, я бы закричала.
Эдди посмотрел на нее с растущим интересом:
– Могу снова подержать, если хочешь.
Она нервно хихикнула:
– Сейчас мне не хочется кричать.
Он встал и выглянул из окна. Улица опустела. Последние полицейские машины уезжали.
– Ну, пора удаляться. Представление, кажись, закончилось. – Он подошел к кровати и улыбнулся девушке. – Большое спасибо, детка. Правда.
Она села в постели.
– Ты уверен, что уже можно идти?
– Да. Я не могу остаться тут на всю ночь.
– Разве?
Она говорила так тихо, что он едва расслышал – но все же расслышал. И ухмыльнулся:
– Ну, это ведь законом не запрещено? Хочешь, чтобы я остался?
– Не смущай меня, – сказала она, пряча лицо. – Как можно задавать леди такие вопросы?
Два дня спустя в «Трибьюн» появилось объявление о продаже белой краски.
Ма Гриссон кинула газету Доку:
– Деньги готовы. Теперь надо забрать их. Это нетрудно, Флинн и Воппи справятся. Напишешь Блэндишу, Док. Вели ему ехать на заправку Максвелла на семьдесят первом шоссе. Он знает, где это. Он должен к часу добраться до поля в гольф-клубе «Голубые холмы». – Она покосилась на навостривших уши Воппи и Флинна. – Вот там, мальчики, вы и будете его ждать. Пусть, увидев мигающий свет, выбросит чемодан из машины и не останавливается. Предупреди, что следить за ним будут от самого дома. Если будет хитрить и свяжется с полицией, девушка пострадает. – Теперь она обращалась прямо к Воппи и Флинну: – Проблем не будет. Блэндиш побоится за дочь. Дорога там прямая на многие мили. Если заметите слежку, бросайте чемодан на дорогу и поезжайте дальше. Они за вами не погонятся – из-за девчонки.
– Завтра вечером? – спросил Флинн.
– Именно.
Флинн пожевал сигарету.
– А ты разве не говорила, что девицу надо кончать, Ма? Зачем она нам?
Ма напряглась. Взгляд ее стал жестким.
– Сначала получим деньги.
– Зачем ждать?
– Ты понимаешь, с кем разговариваешь? – зарычала Ма. – Заткнись, а?
Флинн посмотрел на Дока – тот отвел взгляд, встал, пробормотал что-то себе под нос и вышел.
– Что происходит, Ма? – спросил Флинн. – Я видел вчера вечером: этот старый плут входил к девушке со шприцем.
Ма побагровела:
– Что? Нечего больше делать? Ходишь и вынюхиваешь! Я найду тебе занятие.
Ее интонация испугала Флинна.
– Ладно, ладно, – торопливо сказал он. – Я просто сболтнул чепуху.
– Конечно! Вон отсюда!
Флинн быстро покинул комнату. Немного поколебавшись, Воппи последовал за ним. Они поднялись в комнату Эдди.
Эдди лежал в постели и просматривал воскресный комикс.
– А, придурки! – весело приветствовал он их. – Что стряслось?
Флинн сел в изножье кровати. Воппи уселся верхом на стул и положил на спинку толстые руки.
– Забираем деньги завтра вечером, – сказал Воппи. – Объявление уже появилось.
– Миллион баксов! – сказал Эдди, откидываясь на грязную подушку. – Подумать только! Наконец мы при деньгах!
– И что ты будешь делать со своей долей? – спросил Воппи.
– Куплю остров в южных морях, навезу туда девиц в юбках из травы.
Воппи со смехом хлопнул себя по толстой ляжке:
– Опять девицы! А я… я ресторан открою. Мои спагетти прославятся во всем мире.
Флинн, все это время слушавший без малейшего интереса, вдруг спросил:
– Что происходит в комнате девушки, Эдди?
Эдди перестал смеяться и посмотрел на Флинна:
– О чем ты?
– О том. Моя комната рядом, и я слышу всякое. Туда ходит Док. Я видел у него шприц. Слим тоже туда таскается. Вчера пробыл с одиннадцати вечера до четырех утра.
Эдди сбросил простыню и встал:
– Как так – шприц?
– А вот так. Док входил к ней со шприцем в руке. Думаешь, накачивает ее наркотой?
– С чего бы?
– Понятия не имею, потому и спрашиваю. И что там делает Слим?
Эдди начал одеваться.
– Слим! Думаешь, этот гаденыш что-то затеял с девицей?
– Не знаю, но Ма бесится, стоит только заикнуться о ней.
– Я с ней поговорю. Не хватало еще отдать ее Слиму в качестве игрушки. Это, знаешь ли, слишком!
– Не надо, – встревоженно сказал Воппи. – Лучше не суйся. Ма не понравится.
Эдди проигнорировал его и сказал Флинну:
– Следи за лестницей и дай мне знать, если увидишь Ма.
– Ладно.
Флинн вышел в коридор и свесился через перила.
Эдди причесался, повязал галстук и быстро прошел по коридору к комнате мисс Блэндиш. Ключ торчал в замке. Он повернул его и вошел.
Мисс Блэндиш лежала в кровати на спине, укрытая грязной простыней. Она неподвижно таращилась в потолок.
Эдди закрыл дверь и подошел к ней:
– Привет, детка. Как ты?
Мисс Блэндиш словно не поняла, что он здесь, и все так же смотрела в потолок.
Эдди осторожно потряс ее за плечо:
– Очнись, детка. Что с тобой?
Она медленно повернула голову и уставилась на него. Глаза ее ничего не выражали, зрачки были сильно расширены.
– Уйди, – невнятно сказала она.
Он сел на кровать.
– Ты меня знаешь, я Эдди. Приди в себя! Что происходит?
Она закрыла глаза. Несколько минут он смотрел на нее, потом вдруг она заговорила. Тихим безжизненным голосом – как у медиума в трансе:
– Жаль, я не умерла. Когда ты умер, ничто уже не имеет значения. – Она помолчала. Эдди мрачно смотрел на нее. – Сны… ужасные сны. Сюда приходит человек, он кажется совсем настоящим – но не существует. Такой высокий, тощий, пахнет грязью. Он стоит надо мной и говорит, говорит. Я не понимаю что… – Она задвигалась, словно под гнетом невыносимой тяжести, еще помолчала и продолжила: – Я притворяюсь мертвой. Мне хочется кричать, когда он входит, но тогда он узнает, что я живая. Часами стоит рядом и бубнит. – Вдруг она сорвалась на крик: – Почему он ничего со мной не сделал?
Эдди отпрянул, на лице его выступил пот. Этот ужасный вопль напугал его. Он посмотрел на дверь, гадая, услышала ли это Ма. Мисс Блэндиш снова расслабилась, что-то бормотала, шевелилась, скручивала в руках простыню.
– Лучше бы он со мной что-нибудь сделал, – сказала она. – Все лучше, чем стоять часами и бубнить. Лучше бы он…
В комнату просунул голову Флинн:
– Пора тебе убраться отсюда. Чего она орет?
Эдди вытолкал его, вышел сам и запер дверь. Он вытер потное лицо тыльной стороной ладони.
– Что здесь происходит? – не унимался Флинн.
– Что-то очень скверное. Лучше бы она умерла.
– От этого никому не лучше, – возразил Флинн. – Что там?
Эдди вернулся к себе, Флинн поплелся за ним.
Когда Эдди вошел, Воппи был поражен мрачным выражением его лица.
– Пошли отсюда! – рявкнул Эдди и рухнул на кровать лицом вниз.
Воппи быстро вышел. Он озадаченно посмотрел на Флинна, тот пожал плечами.
Эдди закрыл глаза. Впервые в жизни он ощутил отвращение к себе. И ему было стыдно.
ПОЛИЦИЯ ПОДОЗРЕВАЕТ БАНДУ РАЙЛИ В УБИЙСТВЕ ПОЛИЦЕЙСКОГО
Труп в гостинице идентифицирован.
Джон Блэндиш заплатит выкуп.
Наш репортер узнал, что в человеке, застреленном в «Палас-отеле», опознали Алвина Хейни, репортера-фрилансера, специализирующегося на светской хронике. Именно он сообщил полиции, что банда Райли выясняла у него подробности передвижений похищенной богатой наследницы – дочери Джона Блэндиша.
Ясно, что выкуп в миллион долларов будет выплачен сегодня. Мистер Блэндиш, беспокоясь о безопасности своей дочери, отказался сотрудничать с властями. Департамент юстиции и Федеральное бюро расследований ждут. Они начнут действовать, когда девушка окажется в безопасности.
У полиции имеются причины считать, что Алвина Хейни из мести убили люди Райли…
Ма Гриссон читала заметку вслух, члены банды слушали и улыбались.
– Отличная работа, – сказал Флинн. – Все свалили на Райли. Спорим, если б шеф полиции упал с лестницы, то сказал бы, что это Райли его толкнул.
Эдди сидел в задумчивости.
– Может, и так, но я вот спрашиваю себя, кто застрелил Хейни. Точно не Райли и не мы. Меня беспокоит эта девица по фамилии Борг. Думаю, она прихлопнула Хейни. Зачем? Мы знаем, что она каким-то боком связана с Райли. Надо бы нам что-то предпринять по этому поводу.
– Ты прав, – сказала Ма. – Прежде чем заберем деньги, надо понять, где она и что. Поезжай в город, Эдди, и поспрашивай там. Может, выйдешь на нее.
– Ладно, – сказал Эдди, вставая. – Пойдешь со мной, Слим?
Слим сидел в углу поодаль от остальных. Он читал комикс и даже не поднял глаза, когда Эдди обратился к нему.
– Иди один, – сказала Ма. – Оставь пушку дома. – Эдди вышел в коридор, Ма – за ним. – Отправляйся к Питу Космосу, он знает всех девиц в городе. Давай пушку.
Эдди протянул ей свой сорок пятый.
– Ма, а ты не можешь сказать Слиму, чтобы он оставил девушку в покое?
Ма напряглась:
– Не твое дело, Эдди. Ты хороший парень и не суй нос в то, что тебя не касается.
– Ну, Ма, – попытался задобрить ее Эдди, – девчонка слишком славная, чтобы Слим ей досаждал. Дай ей передохнуть, а?
В глазах Ма полыхнула ярость, лицо ее побагровело.
– Слим хочет ее, – сказала она вполголоса, свирепо глядя на Эдди. – И он ее получит. А ты не лезь – и остальные пусть не лезут!
Эдди не скрывал отвращения.
– Мерзкое существо, которое не может получить девушку иначе, как накачав ее наркотиками.
Ма ударила его по губам тыльной стороной руки. Удар был тяжелым, и Эдди пошатнулся. Они смотрели друг на друга. Эдди заставил себя улыбнуться:
– Ладно, Ма, я малость зарвался, забудь.
Он ушел, а она все смотрела ему вслед, с лицом, потемневшим от гнева.
По дороге в город Эдди сказал себе, что надо быть поосторожней. Ма столь же опасна, как Слим. Она без колебаний выстрелит в спину, если решит, что он создаст банде проблемы с девушкой. Он пожал плечами. Ему было жаль мисс Блэндиш, но рисковать из-за нее жизнью – нет уж, увольте!
Он прибыл в клуб «Космос» чуть позже двух, когда уборщики еще наводили порядок после предыдущей ночи. Девушки репетировали под руководством низенького человечка в блейзере и белых брюках. Пианист играл джаз, пожевывая сигарету. Девушки в шортах заулыбались Эдди – в клубе его знали и любили. Он задержался слегка, чтобы огладить несколько упругих попок и пошутить с их обладательницами – и лишь потом вошел в офис.
Пит Космос сидел за рабочим столом и читал газету. Он явно удивился появлению Эдди. Пит был толстяком с тонкими усиками, любителем расписанных вручную кричащих галстуков. Галстук, который был на нем сегодня, тоже заставил Эдди проморгаться.
Они обменялись рукопожатием.
– Привет, Пит, – сказал Эдди, присаживаясь на край стола. – Как делишки?
Пит швырнул газету на пол, покачал головой и нахмурился.
– Вот в том-то и беда, – сказал он, предлагая Эдди сигару, – что никак. Никаких делишек. После перестрелки бизнес полетел к чертям. Вчера у нас было всего десять человек, причем четверо из них – друзья моей жены, которые и не подумали ни за что платить.
– Да, – сочувственно вздохнул Эдди. – У меня вот тоже как-то не очень. Заварил этот Райли кашу, ничего не скажешь.
Пит зажег сигару.
– Я не понимаю, Эдди. В жизни бы не поверил, что у Райли хватит пороху стащить ту дамочку. Он же мелкая сошка. Должно быть, рехнулся. Вот если бы за дело взялась Ма…
– Она не взялась. Нас всю неделю не было в городе.
– Конечно-конечно. – Пит быстро уловил жесткую нотку в голосе Эдди. – Я уже несколько недель не видел вас с ребятами. Все равно – если бы я похитил ту девушку, то был бы очень, очень осторожен. Когда выкуп заплатят и она вернется, начнется такое, что весь город парализует. Помяни мое слово.
– Райли все равно что похоронен.
– Хотел бы я знать, где он прячется.
– Кто такая Анна Борг? – спросил Эдди как ни в чем не бывало, разглядывая тлеющий кончик сигары.
– Что тебе до нее? – резко спросил Пит.
– Просто хочу знать, кто такая. Ты с ней знаком?
– Конечно.
– Кто она? Чем зарабатывает?
– Перевозкой оружия.
Эдди удивился:
– Точно? Для кого?
Пит улыбнулся:
– Как сам-то думаешь? Для Райли.
Эдди присвистнул:
– Вот так новость!
– Я тебе еще вот что скажу. Анну, похоже, бросили на произвол судьбы, и все по этому поводу в непонятках. Они с Райли были… ну, вот так. – Он сложил два грязных пальца вместе. – Потом Райли затевает аферу века, а она остается ни с чем. Бред какой-то.
– Может, Райли устал от нее.
– Да не похоже. Анна клянется, что Райли никогда ее не бросил бы. Она думает, что с ним что-то случилось.
Лицо Эдди лишилось какого-либо выражения.
– Ты же знаешь женщин. – Он усмехнулся. – Скажут что угодно, лишь бы сохранить лицо. Спорим, Райли таки бросил ее, когда запахло большими деньгами. Она просто не хочет признать.
Пит пожал плечами:
– Может быть. Но это точно не мое дело.
– Она все еще живет в «Палас-отеле»?
Пит с любопытством посмотрел на него:
– А почему ты интересуешься?
– Ма хочет знать.
Пит явно удивился:
– Да, все еще там. Ее пасут двое. Федералы решили, что Райли пришел повидать ее, наткнулся там на Хейни и поддался искушению пристрелить его за крысятничество. Считают, что Райли может вернуться к Анне, вот и ждут его.
Эдди задумчиво потер подбородок. Наконец он сказал:
– Желаю поговорить с этой крошкой, Пит. Вот что: позвони-ка ей и скажи, чтобы шла сюда. Я поболтаю с ней чуток, а федералы и не узнают.
– О чем же ты собираешься с ней толковать? – подозрительно вопросил Пит. – Я не хочу, чтобы у Анны были неприятности. Мы с ней в хороших отношениях.
– Никаких неприятностей, Пит. Делай, как я сказал. Приказ Ма.
Ма Пит побаивался. Он набрал номер девушки.
– Это ты, Анна? – спросил он под пристальным взглядом Эдди. – Говорит Пит. Тут кое-что важное, хочу, чтобы ты пришла как можно скорее. Нет, это не работа, но кто знает, как все обернется. Придешь? Хорошо, жду тебя.
Он повесил трубку.
– Ну?
– Идет, будет через полчаса.
– Спасибо, Пит. Я скажу Ма, она о тебе не забудет.
– Лучше бы забыла, – пробормотал Пит. – И слушай, Эдди, не порти жизнь Анне.
– Да успокойся, я просто поговорю с ней по-братски. – Эдди ухмыльнулся. – Давай-ка ты прогуляешься и оставишь меня тут. Возвращайся через час.
Пит пожал плечами:
– Мне как раз пора на обед, думаю, лучше его не пропускать.
– Кстати, Пит, а пушка у тебя есть?
– Это еще зачем? – испуганно поинтересовался Пит.
– Давай-давай, хватит болтать. Пушка есть, говорю?
– В верхнем ящике слева.
– Понял. Теперь двигай.
Когда Пит ушел, Эдди уселся за стол. Он открыл ящик, достал тридцать восьмой и положил на стол. Не хватало еще рисковать с девицей, которая поставляла Райли оружие. У таких железные нервы, к тому же наверняка именно она прикончила Хейни.
Ровно через полчаса он услышал в коридоре стук каблучков и положил руку на пистолет.
Дверь распахнулась, и вошла Анна. Она была в светло-зеленом летнем платье и большой соломенной шляпе. Эдди решил, что она выглядит потрясающе.
Анна заметила Эдди, когда дошла почти до середины комнаты; она резко остановилась и побледнела. Взгляд ее сосредоточился на пистолете.
– Привет, детка, – сказал Эдди. – Да заходи же. Трусики можешь не снимать, а вот сумочку все же отдай. Это дружеская встреча. Давай, давай сюда.
Она не без колебаний кинула сумочку на стол. Он положил пистолет в ящик рядом с сумочкой.
– Мне ведь не нужно представляться, правда? – сказал он.
Она оправилась от потрясения, бледность ушла с лица. Она уселась в кресло нога на ногу, так что ему были видны коленки, потом поправила юбку.
– Я знаю, кто ты.
Он достал пачку сигарет, встал и предложил сигарету ей. Она взяла ее и закурила. Он сел на край стола поближе к ней.
– Что это вообще за выдумка – дать мне свой адрес и позвать полицейских, а, детка? Ты едва не устроила мне неприятности.
Она выпустила дым через ноздри и ничего не ответила.
– Не дуйся. Мы вполне можем поладить.
– Разве? – Взгляд ее голубых глаз был холоден. – Где Фрэнки?
– С чего ты взяла, что я знаю?
– Вы с Флинном встретили Фрэнки в ту ночь, когда он пропал. На автозаправке у «Лебедя». Там работал один парнишка, мой друг. Он позвонил мне и сказал, что видел вас с Флинном, при пушках. На следующий день мальчика нашли с простреленной головой. Так где Фрэнки?
Эдди несколько удивила эта информация. Теперь он понял, как Ма была права, избавившись от мальчишки.
– Понятия не имею, детка. Думаю, затаился где-то. Тебе бы знать о нем больше, чем мне.
Анна по-прежнему холодно смотрела на него.
– За что вы хотели пристрелить Фрэнки? – спросила она.
– Этот Бэйли занервничал. Я не вытаскивал пистолета. Только Флинн. А что нам оставалось? С ним была дочка Блэндиша. Дурак я был, не признал ее. Признал бы – забрал бы ее у Фрэнки, но нет, черт подери. С тех пор все себя ругаю. Он сказал мне, что это его новая подружка, и я купился. Дал ему уехать.
На щеках Анны появились красные пятна, глаза сердито сверкнули.
– Не верю, что Фрэнки мог меня бросить. Думаю, с ним что-то случилось и ты знаешь, что именно.
– Ошибаешься, детка. Ничего не знаю, как и ты, но имею кое-какие соображения.
– Какие именно?
– Забудь. – Он помотал головой. – Чего зря копаться в грязи? Я знаю, что говорят ребята, но ведь они могут и ошибаться.
– И что же говорят ребята? – требовательно спросила Анна; глаза ее блестели.
– Да что Райли тебя бросил и запал на эту девицу Блэндиш.
Анна вскочила:
– Это ложь! Фрэнки любит меня! Я знаю, что это ложь.
– Конечно-конечно, может, и так, но где он? Почему не связался с тобой? Наложил на что-то лапу и собирается поделиться с тобой? Не похоже, правда?
Она зашагала по кабинету. Эдди понял, что сумел подорвать ее уверенность в Райли.
– Дочка Блэндиша – красавица, каких мало, – продолжал он. – Знаешь, она вполне могла приглянуться Райли. А ты бы только помешала. Не думаю, что ребята заблуждаются относительно вас с Райли. Сдается мне, он все ж таки тебя прокатил.
– Заткнись! – набросилась она на него. – Фрэнки так со мной не поступил бы!
– О, они всегда так говорят, – сказал Эдди и выглянул в окно. Он понял, что сказал достаточно.
Секунду-другую спустя она подошла и встала рядом.
– И что мне теперь делать? У меня ни цента.
– Я одолжу тебе немного. Ты мне нравишься, детка. Сколько тебе нужно?
– У тебя я денег не возьму!
– Ладно, как хочешь. Если будешь на мели или понадобится помощь – дай знать. Мне пора. Забудь Фрэнки. Ты зря теряешь время, ожидая весточки от него. Когда он получит выкуп, девицы за ним будут гуртом бегать. Пока, детка.
Он вышел из кабинета. Анна так и стояла у окна, слезы жгли ей глаза.
Флинн посмотрел на часы.
– Еще пять минут, – сказал он Воппи, покачивающему в руках «томпсон». – Боже правый, какое будет счастье, когда эта история закончится!
– Да уж. Ма говорит, все пройдет отлично, а она обычно не ошибается.
– Тогда какого хрена ты дергаешься?
Они сидели в «бьюике», припаркованном у дороги в тени кустов. Отсюда ясно просматривалась дорога.
– Да и ты дергаешься, – сказал Воппи, промокая лицо грязным носовым платком. – Который час?
– Заткнись-ка! – рявкнул Флинн.
Он жалел, что с ним не поехал Эдди. Воппи действовал ему на нервы. С Эдди они гарантированно могли выбраться из любой заварушки, а Воппи чересчур уж возбудим и входил в пике по любому поводу.
– Я слышу машину, – сказал Воппи.
Вдали показался свет фар.
– Вот и он! – Флинн выбрался из машины и достал сильный фонарь.
Машина ехала быстро. Когда она оказалась в трех сотнях ярдов от Флинна, тот начал ритмично включать и выключать фонарь.
Воппи смотрел, вцепившись в «томпсон», с бешено бьющимся сердцем. А если в машине полно федералов? Эти ребята никогда не рискуют, просто проедут мимо, заплевывая все вокруг свинцом.
Машина замедлила ход. Флинн увидел, что в ней только водитель. «Блэндиш точно следует указаниям», – подумал он. Машина пронеслась мимо. Из окна на дорогу выпал какой-то тяжелый предмет, а машина исчезла в темноте.
Флинн выдохнул. Он подбежал к белому чемодану и поднял его.
Воппи оставил оружие в покое и завел машину. Флинн залез внутрь и поставил чемодан на пол, сжав его ногами.
– Поехали!
Воппи нажал на педаль газа, и машина рванулась с места. Флинн обернулся и посмотрел в заднее окно. Они быстро проехали три или четыре мили. Погони не было.
– Хорошо, – сказал Флинн. – Поехали домой.
Когда они вошли в гостиную, там уже собрались в ожидании Ма, Слим, Эдди и Док. Флинн грохнул чемодан на стол:
– Без проблем, Ма, все прошло, как ты сказала.
Ма медленно поднялась на ноги и подошла к столу. Она открыла два замка на чемодане. Остальные столпились вокруг. Даже Слим, казалось, был немного взволнован.
Она подняла крышку. Они все уставились на аккуратные пачки купюр – здесь никто в жизни не видывал столько денег.
– Ох ты ж, красотища! – выдохнул Эдди. – Нет слов!
Слим навис над деньгами, дыша через рот.
– Вот и он, – сказала Ма, стараясь говорить спокойно. – Миллион долларов! Наконец-то!
– Давай делить, Ма, – сказал Эдди. – Не терпится потратить мою долю. Давай же! Когда делить, говорю, будем?
– Да, – сказал Воппи; он так разволновался, что не мог устоять на месте. – Что мне достанется, Ма?
Ма захлопнула крышку и взглянула на каждого по очереди, потом тяжело опустилась в кресло.
Все озадаченно смотрели на нее.
– Да что с тобой? – нетерпеливо спросил Эдди. – Деньги давай.
– На каждой купюре в этом чемодане – номер, – сказала Ма. – У федералов наверняка список этих номеров. За деньгами тянется горячий след.
– Что ты хочешь сказать? – не унимался Эдди. – Что ж нам, тратить ничего нельзя?
– Можно, если охота бесплатно прокатиться до газовой камеры. Говорю же, тратить их – самоубийство.
– Тогда на кой ляд они нам? – взревел Флинн.
Ма хохотнула:
– Ладно, мальчики, расслабьтесь. Я об этом уже позаботилась. Сдам деньги Шульбергу, он будет их хоть годами караулить, правда в итоге нам достанется только половина. Но все же полмиллиона, которые можно использовать, – это лучше, чем миллион, которым воспользоваться нельзя.
Вдруг Слим сплюнул в камин.
– Разговоры! – с отвращением сказал он. – Только этим и занимаешься. Говоришь!
Он подошел к дивану, лег и принялся читать комикс.
– Как-то не впечатляет, Ма, – сказал Эдди. – Я ожидал долю в пару сотен тысяч.
Ма засмеялась:
– Могу представить.
– Тогда какими будут доли? – спросил Воппи обеспокоенно.
– Каждый из вас получит по три сотни, и ни долларом больше.
– Ты издеваешься? Триста баксов? – Эдди побагровел. – Как так?
– Это вам на карманные расходы. Каждому полагается сто тысяч, но вы их не получите. Знаю я вас. Дорветесь до таких деньжищ – и все, через неделю у вас на хвосте будет полиция. Невольно начнете сорить деньгами. Вот так и ловят идиотов вроде вас – как начнут трясти купюрами, так их и сцапают. – Она ткнула пальцем в Эдди. – Вот что ты скажешь федералам, если тебя спросят, откуда деньги? Давай, расскажи мне!
Эдди открыл было рот и тут же закрыл его. Он сообразил, что Ма права.
– Твоя правда, Ма. Вот ведь какие дела, а я думал, что разбогатею.
– А теперь я расскажу вам, что будет с деньгами. Откроем бизнес. Мне уже давно хочется. Вы, ребята, мне поможете. Я приглядела клуб «Парадиз». Он нам подойдет, его и купим. Украсим там все внутри, наймем девочек, хороший ансамбль – и будем делать деньги. За полмиллиона баксов можно все организовать по высшему разряду. Меня уже тошнит от мелкого разбоя. Пора расширяться. Станем деловыми людьми. Как вам такое, а?
Мужчины успокоились. Только Слим не слушал и по-прежнему читал комикс.
Док сказал:
– Ты у нас голова, Ма. Я – за.
– И я, – сказал Эдди. – Крутая идея.
– Подходит, – одобрил Флинн.
– А в клубе будет ресторан, Ма? – спросил Воппи. – Можно мне будет готовить?
Ма улыбнулась:
– Конечно, Воппи. Каждый из нас будет получать пятую часть прибыли. Вы все будете при деньгах, и вполне законно.
– Погоди, – сказал Эдди. – А если федералы заинтересуются, на какие шиши мы открыли дело? Что тогда?
– Тогда Шульберг подтвердит, что одолжил мне деньги.
– Обо всем-то ты подумала, – сказал Эдди. – Когда начинаем?
– Прямо сейчас. Чем раньше, тем лучше. Завтра я выкуплю клуб.
Флинн сказал:
– Еще от девушки нужно избавиться. Ты не говорила с Доком? И где мы ее похороним?
Жизнерадостная атмосфера мигом улетучилась. Ма напряглась. Она побелела, потом покраснела. С лица Дока сползла сияющая улыбка, он выглядел так, будто вот-вот потеряет сознание. Слим выронил газету и сел, его желтые глаза горели.
– Похоронить ее? – переспросил Слим. – Как это? О чем там надо поговорить с Доком?
Он свесил ноги с дивана.
– Ни о чем, – быстро сказала Ма. Она, кажется, была готова растерзать Флинна.
Эдди тоже решил, что пора внести в дело ясность.
– Так что будет с девушкой? – спросил он, отодвигаясь подальше от Слима, который тем временем встал.
Ма замялась, но поняла, что не время уклоняться от ответа. Не глядя на Слима, она произнесла:
– Мисс должна умереть. Она слишком много знает. Когда она уснет…
– Ма!
Голос Слима, с надрывными нотками, заставил всех обернуться. Он в ярости смотрел на мать горящими желтыми глазами.
– Что такое? – спросила старуха, чувствуя у сердца холодок.
– Она моя, – медленно и четко сказал Слим. – Никто не тронет ее, не то будет иметь дело со мной. Она моя, и я ее не отдам.
– Слим, не дури, – сказала Ма; ей было трудно говорить, во рту пересохло. – Нельзя ее оставлять. Это слишком опасно. От нее надо избавиться.
Вдруг Слим пнул ногой стул, расчищая себе путь. В руке у него оказался нож. Воппи и Док быстро шагнули подальше от Ма, оставив ее наедине со Слимом, который медленно к ней приближался.
– Тогда будешь иметь дело со мной, – зло сказал он. – Хочешь, чтобы я перерезал тебе глотку, старая корова? Если тронешь ее… если хоть кто-нибудь ее тронет, на куски порежу!
Эдди схватил пистолет, и Ма это заметила.
– Убери пистолет! – хрипло сказала она, боясь, что Эдди пристрелит ее сына.
Слим обернулся к Эдди, и тот отступил.
– Слышали? – взвизгнул Слим. – Она моя! Я ее не отдам! Никто не притронется к ней!
Он посмотрел на каждого по очереди, потом вышел и захлопнул за собой дверь.
Повисла долгая пауза. Смертельно побледневшая Ма медленно подошла к своему креслу и села. Она словно внезапно состарилась.
Эдди и Флинн переглянулись. Эдди пожал плечами и направился к двери, Флинн – за ним.
Вспотевший Воппи сел на диван и притворился, что увлекся комиксом. Док налил себе выпить. В комнате повисла зловещая тишина.
Слим встал на лестничной площадке и прислушался, ухмыляясь. Наконец-то он показал свою власть. Он напугал их всех. Теперь он займет в банде подобающее место. Ма станет второй после него. Он посмотрел на дверь комнаты мисс Блэндиш. Все, хватит уже сидеть у нее ночь за ночью. Он должен показать ей, что властен не только над матерью, но и над ней.
Он двинулся по коридору, сверкая желтыми глазами, и, отперев замок, вынул ключ из него, вошел в комнату и запер за собой дверь.
Мисс Блэндиш смотрела, как он приближается, чувствуя, что он стал куда увереннее… Она поняла, что это значит для нее.
Дрожа, она закрыла глаза.