…В ясное майское утро 1918 года, в помещении станичной школы ст. Егорлыкской, генерал Марков собрал чинов своей бригады для собеседования. В ожидании прихода генерала среди собравшихся в школе чинов шел оживленный обмен мыслей, со стремлением предугадать тему предстоящего собеседования.
Но вот раздается команда: «Смирно! Господа офицеры!» – и все сразу смолкает. Вошел генерал Марков. Поздоровавшись с присутствовавшими, он взошел на стоявшую в классе кафедру.
Обычным невозмутимо-спокойным движением, молча, он вынул свою трубку, закурил, затем вынул из кармана и положил на стол кафедры несколько исписанных бумаг и, немного помолчав, начал, как всегда, спокойным, ровным тоном свое собеседование на тему о Первом Кубанском походе, о его значении и роли в деле освобождения России от большевиков. В заключение, указывая на лежавшие на столе бумаги, генерал сказал:
– Вот здесь лежит несколько рапортов… их подали мне некоторые из чинов моей бригады. Они устали… желают отдохнуть… просят освободить их от дальнейшего участия в делах… Не знаю, может быть, к сорока годам рассудок мой не разбирает некоторых тонкостей современных понятий… И я задаю себе и им вопрос:
одни ли они устали?.. Одни ли они желают отдыхать?.. и где? В какой стране найдут они этот отдых?.. А если, паче чаяния, они нашли бы где-либо желанный отдых, то пусть знают, за чьей спиной они будут отдыхать!.. И если бы, после своего отдыха, кто-либо из них пожелал бы снова поступить в Армию, то уж я их в свою бригаду не приму.
После этих слов большинство из подавших рапорты потихоньку подходили к кафедре и брали их обратно.
…После занятия хутора Попова, утром 12 июня 1918 года, генерал Марков приказал располагаться на хуторе, а сам стал производить рекогносцировку. Люди завели лошадей «на холодок», отпустили подпруги, задали сена и стали ждать распоряжений. Тем временем генерал избрал для себя наблюдательный пункт в чердачном помещении правого восточного здания, установил наблюдение и выставил посты…
Почти вслед за генералом прибыло три легких орудия под командой ныне покойного полковника Миончинского. Орудия сейчас же заняли позицию. Большевики поддерживали слабый ружейный огонь. На хутор пришли кубанские стрелки… было уже далеко за полдень, когда со стороны Торговой показался эшелон, быстро приближавшийся к станции Шаблиевка. Полковник Миончинский, лично руководя огнем орудий, заставил эшелон остановиться. Все же эшелон, несмотря на подбитый вагон, дотащился до Шаблиевки. Высланные цепи кубанских стрелков к 5 с половиной часам вечера захватили станцию и эшелон, оказавшийся пустым.
Пока велась перестрелка и охота за поездом, генерал Марков отдал распоряжение – выслать в 9 часов подрывников для порчи железнодорожного пути в сторону Великокняжеской. Приближалась роковая минута. Отходившие большевики изредка отстреливались. Генерал Марков сошел со своего наблюдательного пункта и, стоя вблизи орудия, стал наблюдать за полем боя в сторону Шаблиевки… Со стороны большевиков раздался последний орудийный выстрел… и он оказался роковым. Генерал Марков был тяжело ранен. Один крупный осколок снаряда вырвал часть мягких тканей в области правого плечевого сустава и правой стороны шеи, так что правая рука осталась на весу, а другой, мелкий осколок раздробил кости правой затылочной области черепа, отчего вытекло вещество головного мозга. Раненого сейчас же перенесли под навес у здания, и находившаяся здесь сестра милосердия 1-го Кубанского стрелкового полка М.М. З. оказала ему первую помощь.
Раненый генерал Марков с усилием полуоткрыл глаза, побледневшие губы зашевелились, и он пытался что-то сказать, но глаза закрылись, и он впал в забытье…
К вечеру все части дивизии подтянулись к хутору Попова и расположились биваком. Печальное известие о тяжелом ранении Начальника дивизии облетело уже всех.
Было ясное летнее утро 13 июля. Около здания станции было выстроено каре составлявших дивизию частей. Из-за ближайшего здания показалось печальное шествие: впереди шел полковник Туненберг с образом Казанской Божией Матери в руках, за ним – простая крестьянская телега, запряженная небольшой лошадкой. На телеге мерно покачивались носилки с телом генерала Маркова; голова и грудь были перевязаны.
Перед выстроенными частями телега остановилась, и полковник Туненберг, продолжая держать образ, обратился к чинам с глубоко прочувствованным словом, вызвавшим слезы на глазах у многих из присутствовавших. Он сказал, что генерал Марков скончался в четвертом часу в ночь на 13 июня и перед кончиной ненадолго пришел в себя.
«Обыкновенно умирающий перед кончиной вспоминает своих близких, – говорил полковник Туненберг. – Кого же вспомнил генерал Марков, умирая? Он вспомнил Кубанский стрелковый полк и завещал ему этот образ. И вот перед этим образом я клянусь и обещаю во всем следовать своему начальнику дивизии». Под покровом этого образа полковник Туненберг предполагал ввести в Москву Кубанский стрелковый полк.
Тело покойного было перенесено на вокзал и помещено в зале первого класса. Около 5 часов вечера был подан поезд, состоявший из паровоза и одного товарного вагона. При почетном карауле от 1-го Отд. инженерной роты тело генерала Маркова было перенесено в украшенный зеленью вагон и положено на катафалк; у дверей вагона был водружен дивизионный флаг, обычно сопровождавший генерала в его ратных делах.
В 5 часов поезд медленно тронулся с места и отошел на ст. Торговая, где тогда находилась ставка Главнокомандующего. 15 июня 1918 года генерал Марков был похоронен в Новочеркасске.
Так безвременно, всего лишь на сороковом году жизни, сошел в могилу беззаветный герой, самоотверженный полководец, любимый вождь и начальник и верный сын России – генерал Сергей Леонидович Марков.