Это был идеологический эквивалент его мюнхенской речи о безопасности, произнесенной шестью годами ранее. В то время она прошла практически незамеченной, но положила начало общенациональной кампании по пропаганде традиционных ценностей, которая привлекла внимание ультраправых в Европе - таких партий, как Йоббик и Фидес в Венгрии, Партия свободы в Австрии, Национальный фронт во Франции и UKIP в Великобритании, а также некоторых христианских консервативных групп и правого крыла Республиканской партии в США.

Так называемые консервативные ценности приобретают новое значение", - заявил Путин. "Все больше людей в мире поддерживают нашу позицию. [Во многих странах... как ни странно, общество теперь обязано беспрекословно признать равенство добра и зла". Это была музыка для ушей религиозных правых на Западе. "Конечно, - добавил Путин, - это консервативная позиция". Затем он процитировал слова Николая Бердяева, чьи философские труды он взял за образец, о том, что достоинство консерватизма в том, что он не останавливает прогресс, а предотвращает спуск в хаос и тьму.

Вскоре после этого выступления Путин разослал всем губернаторам регионов России экземпляры книги Бердяева "Философия неравенства", "Оправдание добра" Владимира Соловьева и избранные эссе Ильина, опубликованные под названием "Наши задачи", с указанием прочитать их в зимние каникулы. Все три работы превозносят исключительность России, ее уникальную роль в мире, своеобразие ее культуры и истории и предупреждают, что Запад постоянно пытается подорвать ее духовную чистоту. По словам Ильина: «Западные народы... не могут смириться с самобытностью России... Им нужно расчленить Россию... чтобы уничтожить ее: [это] план ненависти и жажды власти».

Нечто подобное Путин говорил и после массового убийства в Беслане, когда обвинил Запад в желании вырвать у России "сочный кусок". Но при всем своем недовольстве Западом Путин не был ультранационалистом, пропитанным ненавистью, как Ильин. Он по-прежнему считал, что Россия и Европа принадлежат к "одной цивилизации [с] одними и теми же укоренившимися ценностями". По его словам, они отличаются тем, что русский менталитет сформировался в условиях крепостного права и был основан на чувстве общности, в то время как европейцам пришлось выживать в условиях конкуренции и рынка. Это, по его мнению, и хорошо, и плохо. Хорошо потому, что русские "более духовны... У нас большие сердца [и] более щедрый дух". С другой стороны, "не очень хорошо, потому что нет индивидуальной ответственности".

Этот образ великодушных россиян, противопоставленных злобным западникам, для которых, по словам Путина, "единственным мерилом является личный успех", может вызвать недоумение за пределами России, но большинство представителей его поколения думали так же.

Путин пытался объяснить это Джо Байдену во время его визита в Москву в марте 2011 года. «Не питайте иллюзий, - сказал он вице-президенту США. Мы только внешне похожи на вас... Русские и американцы похожи друг на друга физически. Но внутри у нас совершенно разные ценности». В то время президентом был Медведев, и Путин, возможно, пытался предупредить администрацию, чтобы она не думала, что приятный молодой российский лидер, выглядящий столь западным, думает так же, как и они. Тем не менее, это был показательный комментарий. В советские времена многие россияне действительно казались обитателями иной ментальной вселенной, чем западные люди, с которыми они общались. Но это уходило в прошлое. Для таких людей, как Медведев, выросших в условиях перестройки, это уже начало меняться, а для когорты постсоветских людей это уже вряд ли было так.

Различия между поколениями в России были более выражены, чем в Западной Европе или Америке, поскольку смена системы после краха коммунистического режима в 1991 году была полной. Однако Путина беспокоило не столько поведение молодых людей - терпимость, которая, возможно, проистекает из его воспоминаний о собственной буйной молодости, - сколько отсутствие у них чувства национальной идентичности. Он сетовал на "ужасающее" незнание прошлого своей страны и цитировал своего любимого историка Василия Ключевского: «История ничему не учит, но она наказывает тех, кто не усвоил ее уроков"... Без нее нам не построить нацию».

Так, в 2013 г. Путин распорядился разработать новую "концепцию преподавания истории", которая должна дополнить утвержденное им шестью годами ранее учебное пособие. Несмотря на все усилия, посетовал он, в преподавании по-прежнему слишком много "идеологического мусора". Цель концепции - "восстановить непрерывный поток нашей истории", показать, что российская идентичность формировалась усилиями многих поколений на протяжении тысячи лет. Основы патриотизма, по словам Путина, закладываются в детстве и юности, и именно на этой основе будет строиться будущее России.

Концепция" пошла гораздо дальше, чем предшествующее ей руководство. Черные страницы истории России теперь не просто лакировались, а выбеливались или вовсе вычеркивались. Сталинские чистки по-прежнему упоминались, но в сочетании с восторженными рассказами об индустриализации страны. Один из критиков написал, без особого преувеличения: "Это как если бы в немецких учебниках истории ... убийство шести миллионов евреев помещалось на одной странице со строительством скоростных автобанов". Исследователи, оспаривающие новую трактовку, рисковали потерять работу или еще хуже. Новые ориентиры превозносили военную славу, особенно в 1812 г., когда была разгромлена первая "Великая Отечественная война" Наполеона, и в 1945 г., когда была разгромлена вторая нацистская Германия. Царская Россия была представлена как многонациональное государство, принципиально отличное от колониальных империй Великобритании и Франции. Спорные события постсоветского периода замалчивались или опускались. Не упоминался Ходорковский и тем более Навальный.

Концепция" восхваляла уникальную роль России в мире - Москва, напоминали преподаватели, была Третьим Римом православной церкви - и ее влияние на мировую историю. Одним словом, это был vade mecum для нового мировоззрения Кремля. При Путине Россия гордилась своим прошлым, и сама создавала свое будущее.

Глава 16.

Окупаемость

Для администрации Обамы подавление инакомыслия в России и ограничение политических свобод после возвращения Путина к власти, а также снижение влияния либеральных деятелей в руководстве страны вызвали ощущение дежа вю. Это было повторение конца президентства Джорджа Буша-младшего, когда речь Путина в Мюнхене окончательно развеяла надежды на то, что две страны могут быть партнерами, и ознаменовала переход к враждебным отношениям. Однако на этот раз возникло дополнительное осложнение. Россия не только становилась все более непримиримой к возглавляемому американцами мировому порядку, но и постепенно развивала способность к сопротивлению.

Тревожные сигналы появились еще до ухода Медведева с поста президента. В марте 2011 года в Сирии, переживавшей массовый неурожай, вызванный необычайно продолжительной засухой, начались масштабные протесты. Правительство Башара Асада, как обычно, ответило на это насилием, направив войска для обстрела демонстрантов. Когда это не помогло, Асад предложил уступки. Но и это не помогло. В июле начались вооруженные столкновения, и конфликт стал перерастать в гражданскую войну. В следующем месяце США, Великобритания, Франция, Германия и ряд арабских стран призвали Асада уйти в отставку. Когда он отказался, они обратились в Совет Безопасности ООН, где распространили проект резолюции, угрожающей санкциями в случае продолжения репрессий.

Путин уже обжегся однажды, когда Россия воздержалась при принятии ливийской резолюции. На этот раз он велел Медведеву наложить на нее вето. В феврале 2012 года последовало второе вето, а в июле - третье. К тому времени ЦРУ начало тайную операцию по обеспечению оружием и обучению тех, кого Путин пренебрежительно назвал "так называемой вооруженной оппозицией".

Позиция России, по его словам, заключается в том, что сначала необходимо прекратить огонь и насилие, и только потом вести переговоры о возможной смене правительства. Если бы все было наоборот, и Асад ушел бы с поста президента до достижения политического урегулирования, как того хотели западные державы, то результатом стал бы хаос. Американцы наивно полагали, что если они принесут демократию, то за ней последуют мир и стабильность. 'Так не бывает, - сказал Путин. Нельзя игнорировать историю, традиции, религиозные убеждения". Посмотрите, что произошло в Ливии. "Этнические, клановые и племенные конфликты, ... убийство посла США [в Бенгази]... Вы хотите, чтобы мы бесконечно повторяли эти ошибки в других странах?»

Еще хуже был прецедент Афганистана, где Соединенные Штаты использовали моджахедов против Советского Союза, а потом обнаружили, что они превратились в талибов. Это была "опасная и очень недальновидная политика", - сказал Путин. Он выразил надежду, что никто не думает о том, чтобы сделать что-то подобное в Сирии.

Аналогия была натянутой, но Путин задел за живое. Америка прекрасно понимала, что не может поддерживать исламистских противников Асада, как бы это ни было заманчиво. В течение следующих трех лет Вашингтон тратил миллиарды долларов на подготовку и вооружение умеренной сирийской оппозиции, но в итоге убедился в ее неэффективности. После этого США поддержали курдов, что разозлило Турцию. Затем были предприняты безуспешные попытки подготовки независимых военизированных формирований, после чего пришлось признать, что основные силы, сражающиеся против Асада, - радикальная "Джебхат ан-Нусра" и другие филиалы "Аль-Каиды" - не менее неприглядны, чем сам режим Дамаска.

К осени 2012 г. погибло не менее 30 тыс. сирийцев, а три четверти миллиона стали беженцами. Путин, как и Обама, опасался втягиваться в конфликт, который, как оба они понимали, так просто не закончится. Россию "не очень волнует судьба режима Асада", - подчеркнул он. Без сомнения, необходимы перемены".

Это было намеренно введено в заблуждение. Москва давно поддерживает Сирию. Недавно Медведев посетил Дамаск с официальным визитом. Объем российских инвестиций в Сирию составляет около 20 млрд. долларов США, а российский флот содержит базу обеспечения в Тартусе - единственный подобный объект в Средиземноморье. Что бы ни говорил Путин на публике, он не заинтересован в том, чтобы к власти пришло прозападное правительство. Россия возобновила поставки оружия - "законному правительству", подчеркнул Путин, а не оппозиции, которую он назвал террористами. Члены вооруженной сирийской оппозиции вынимают внутренние органы своих убитых врагов и съедают их", - заявил он, добавив озорно и, как часто бывает, не в лучшем вкусе: "Надеюсь, что таких переговорщиков мы не увидим на [мирных] переговорах в Женеве, иначе мне будет трудно гарантировать безопасность российской делегации".

Тем не менее, он проявил осторожность. Поставка зенитно-ракетного комплекса С-300, заказанного Сирией, была отложена. Официально Россия настаивала на том, что она "не является сторонником действующего сирийского правительства или действующего президента Башара Асада".

Позиция притворного нейтралитета начала рушиться после саммита G8 в Северной Ирландии в июне 2013 г., где Обама сообщил Путину и другим лидерам, что американская разведка убеждена в том, что Сирия применяла химическое оружие против опорных пунктов оппозиции как минимум три раза в том году. Обама ранее предупредил, что применение такого оружия перейдет "красную черту" для Вашингтона. На пресс-конференции Путин назвал американские обвинения "голословными". Но затем, в августе, войска Асада выпустили ракеты с боеголовками, начиненными нервно-паралитическим веществом зарин, по двум густонаселенным пригородам на окраине Дамаска, контролируемым оппозицией. Сотни людей, многие из которых были детьми, погибли во сне. Другие умирали мучительно, в конвульсиях, с пеной у рта, не в силах дышать. Число погибших, возможно, превысило тысячу человек.

Телевизионные кадры расправы вызвали волну негодования на Западе. Франсуа Олланд, сменивший Саркози на посту президента Франции, поклялся наказать сирийское правительство за это, по его словам, "гнусное нападение". Обама поручил Совету национальной безопасности подготовить варианты военных действий. В Лондоне премьер-министр Дэвид Кэмерон добивался от парламента разрешения на участие британских войск в так называемом "пропорциональном" военном ответе. Но неожиданно планы Запада по нанесению карательных ударов рухнули. Британская общественность не захотела быть втянутой в очередную ближневосточную авантюру своих безрассудных американских родственников, и парламент, ошеломив Кэмерона, проголосовал против участия. В США Конгресс был столь же сдержан. Обама оказался в затруднительном положении. Красная черта была перейдена, но ни союзники Америки, за исключением Франции, ни ее избранные представители не были готовы поддержать его.

В итоге именно Путин помог ему найти выход.

Они встретились 5 сентября на полях "Большой двадцатки", которая проходила в Санкт-Петербурге. После этого Путин заявил, что они "договорились не соглашаться" по Сирии, но диалог был налажен. Фактически они набросали зачатки quid pro quo. Путин должен был убедить Асада сдать свои запасы химического оружия, которое, по мнению русских, Сирия создала только в качестве противовеса ядерному арсеналу Израиля, а в обмен на это Соединенные Штаты должны были отказаться от военных действий.

Сделка отвечала интересам всех и была одобрена в течение нескольких дней. Это позволило Обаме снять с себя ответственность. Он мог сказать американскому народу, что достиг дипломатического решения.