Более 400 человек были задержаны у здания суда за протест против приговоров "Болотной восьмерке". Большинство из них были быстро освобождены, однако четверо лидеров оппозиции, включая бывшего вице-премьера Бориса Немцова, получили десятидневные сроки заключения.

Присутствовавший при этом Навальный также был задержан и вскоре помещен под домашний арест. Предлогом послужило дело французской косметической компании "Ив Роше", заключившей дистрибьюторский контракт с компанией, принадлежащей Навальному и его младшему брату Олегу. Их обвинили в мошенническом вымогательстве 30 млн. рублей, или около 600 тыс. долларов США. Доказательств не было. Якобы похищенная сумма была получена за предыдущие три года за услуги, которые оказывала компания Навальных. Но 30 декабря 2014 года Олег был приговорен к трем с половиной годам лишения свободы в исправительно-трудовом лагере. Алексей Навальный получил тот же срок, но, как и в случае с "Кировлесом", он был условным.

Это была жестокая игра в кошки-мышки.

Путин опасался, что если Навального посадят в тюрьму, то он станет мучеником. Гораздо лучше атаковать его там, где он наиболее уязвим, - через семью. Это подтвердилось через несколько дней, когда Навальный заявил, что в связи с заключением брата он снимает с себя электронный браслет и больше не будет соблюдать условия домашнего ареста. Прокуратуре было приказано не обращать на это внимания. Условные приговоры хранились в резерве, готовые быть приведенными в исполнение, когда Путин решит, что время пришло.

Волна репрессий, начавшаяся после его переизбрания в 2012 году, возобновилась, как будто Игр и не было.

Диффамация и клевета, которые Медведев распорядился рассматривать как гражданские дела, были возвращены в уголовные суды, что дало режиму мощное оружие против политических оппонентов. Право возбуждать дела по фактам уклонения от уплаты налогов - излюбленный инструмент силовиков для давления на несговорчивый бизнес - было передано от налоговых органов Следственному комитету Бастрыкина, который подчинялся непосредственно Кремлю. Независимый телеканал "Дождь", которому Медведев разрешил начать вещание в 2010 году, был запрещен к показу по российским кабельным и спутниковым каналам, то есть его можно было смотреть только через Интернет, который сам по себе уже не был таким свободным, как раньше. После протестов на Болотной в конце 2011 года власти получили право закрывать сайты с так называемым "опасным содержанием". Официально к ним относились детская порнография, пропаганда незаконного употребления наркотиков и призывы к самоубийству, однако эти категории могли трактоваться очень широко.

Путин утверждал, что Интернет возник как "специальный проект ЦРУ". Он ошибался: это был проект Министерства обороны США. Но это обвинение дало основание рассматривать его как подозрительный и требовать строгого контроля. Государственные служащие, имеющие доступ к секретной информации, отныне по закону должны были использовать шифрование, одобренное ФСБ. С мая 2014 г. сайты с посещаемостью более 3 тыс. человек в день стали рассматриваться как новостные СМИ и нести ответственность за их содержание. Блогеры должны были регистрироваться в органах власти и использовать в Интернете свои настоящие имена. Социальные сети и поисковые системы должны были хранить информацию обо всех публикациях в течение шести месяцев. Иностранное владение медиакомпаниями было запрещено, а с начала 2015 года интернет-компании, собирающие данные о российских гражданах, должны были хранить их на серверах, физически расположенных на территории России.

Это была смерть от тысячи порезов.

Однако на этом этапе существовали пределы, до которых Путин был готов дойти. Историк Саймон Себаг Монтефиоре отметил, что путинская Россия все еще сильно отличается от Советского Союза. Николая I, который сослал декабристов, называли "Чингисханом с телеграфом", писал он, а Сталина - "Чингисханом с телефоном", но Путин не «Чингисхан с Blackberry... Сегодняшняя Россия авторитарна, но все же более свободна». К середине третьего президентского срока Путина, в 2015 году, это в значительной степени оставалось правдой, но становилось все менее очевидным. Пространство политической свободы неуклонно сокращалось.

Репрессии против оппозиции не были единичными.

Либералы, окружавшие Путина, игравшие заметную роль в его первых двух сроках и осмелившиеся поверить, что с приходом Медведева их час может наступить, но обнаружившие, что это был ложный рассвет, были отодвинуты в сторону и, в большинстве своем, дискредитированы. Из 22 министров прежнего кабинета сохранили свои посты только пять человек, в основном союзники Путина из так называемых силовых министерств. Новыми людьми стали консерваторы, отличительной чертой которых была преданность Путину. Были уволены Глеб Павловский, многолетний политический стратег Путина, и Владислав Сурков, кремлевский идеолог, который призывал Медведева идти на второй срок.

Казалось, что унижения Медведева в "Рокировке" недостаточно. Путин, похоже, решил обречь его на раболепие. Он обрушился на министров во время заседаний кабинета: «Я хочу спросить вас: вы собираетесь работать или нет? ... Если мы что-то решили, надо доводить до конца». Не критикуя Медведева напрямую, он призывал к этому других. В августе 2012 года в Интернете появился видеоролик, в котором бывший начальник Генерального штаба Юрий Балуевский и другие отставные офицеры обвиняли Медведева в нерешительности и трусости в преддверии грузинской войны, начавшейся четыре года назад. По словам Балуевского, он колебался целый день, и в результате погибли сотни людей. Только когда Путин позвонил из Пекина и "дал ему пинка под зад", он набрался смелости и отдал приказ российской армии о контрнаступлении.

Личности тех, кто отвечал за 45-минутный документальный фильм под названием "Потерянный день", не разглашаются, однако он был сделан на высоком профессиональном уровне и, очевидно, при поддержке высокопоставленных лиц в администрации президента.

Медведев всегда утверждал, что решение о вводе российских войск принимал только он, как Президент и Верховный Главнокомандующий. Балуевский его ненавидел, а обвинения, прозвучавшие в фильме, были ложными. Но когда Путина попросили прокомментировать ситуацию, он дал тщательно продуманный ответ. По его словам, время не было упущено, но Балуевский правильно сказал, что в начале кризиса он дважды звонил Медведеву из Пекина, чтобы обсудить дальнейшие действия. Медведев, выступая перед журналистами во время визита в Южную Осетию, в тот же день предложил совсем другую версию. Решения такого рода принимаются только одним человеком, и этим человеком был я", - сказал он. Те, кто утверждает обратное, либо невежественны, либо сознательно искажают факты.

На этом вопрос был исчерпан. Ни Путин, ни Медведев не захотели его развивать. Но отношения между ними остались холодными.

Следственный комитет Бастрыкина с согласия Путина начал проверку высокотехнологичной площадки в подмосковном Сколково, которая была одним из любимых проектов Медведева. Путин уколол его публичной похвалой Алексею Кудрину, который отказался работать министром финансов в правительстве Медведева, потому что, как язвительно сказал Путин, Кудрин не хотел ассоциироваться с "полумерами и полуреформами".

Павловский полагает, что Путин подозревал Медведева в заговоре против него в последний год существования тандема, как подозревали Касьянова и Немцова в заговоре против него в конце первого срока. Назначение Медведева премьер-министром было способом его нейтрализации. К осени 2013 года, по словам Павловского, Путин понял, что его подозрения необоснованны, охлаждение закончилось, и Сурков вернулся в Кремль в качестве советника президента. Но к тому времени Медведев превратился в политического евнуха. Он еще несколько лет продолжал оставаться премьер-министром Путина и входил в ближний круг. Но президент его раздавил. Его авторитет, а вместе с ним и шансы стать преемником Путина, были безвозвратно подорваны.

Наряду с маргинализацией либералов и ограничением политических свобод, Путин в третий срок своего правления начал более глубоко задумываться о философских основах своего режима. Из его лексикона исчезли такие термины, как "суверенная демократия". Задача состояла в том, чтобы найти всеобъемлющую идею, за которой могла бы объединиться вся страна, - способ утвердить отличие России от других государств, ее уникальную идентичность.

В этом очередном варианте "русской идеи" ключевым понятием стала традиция. Россия, по словам Путина, - это "цивилизационное государство, скрепленное русским народом, русским языком и русской культурой, родной для всех нас, которая объединяет нас и не дает раствориться в этом многообразном мире". Духовность России находится в упадке, и необходимо возобновить усилия, чтобы переломить эту ситуацию. Мы должны быть и оставаться русскими... Мы должны всем сердцем поддерживать те институты, которые являются носителями традиционных ценностей.

Это означало усиление роли православной церкви, а также новый акцент на семейные ценности и "патриотическое воспитание".

Церковь при патриархе Кирилле стала опорой государства и политической силой, с которой необходимо считаться. Семейные ценности стали еще большей проблемой.

Большинство россиян придерживались крайне консервативных взглядов на отношения между мужчиной и женщиной. Семья, по их мнению, состояла из мужа, жены и детей. Внебрачные связи были нормальным явлением. Однополые отношения - нет. Для подавляющего большинства россиян гомосексуализм - это извращение, пропагандируемое загнивающим Западом с целью разрушения здоровых российских ценностей. Юрий Лужков, будучи мэром Москвы, запретил гей-парады, которые он назвал "сатанинскими" мероприятиями.

Сам Путин поначалу был настроен гораздо более широко. Когда он был заместителем мэра Санкт-Петербурга, в мэрию в качестве советника по культурным мероприятиям пришел американский концертный промоутер Ричард Торренс. Торренс был богат, талантлив и артистичен, список его клиентов простирался от Элизабет Тейлор, Эрты Китт и Мадонны до Леонарда Бернстайна и Мстислава Ростроповича. Он также был ярко выраженным геем. Собчак не могла с этим смириться. Путин его защищал. По его словам, Торренс хорошо делал свою работу. Его личная жизнь была его личным делом. Когда Торренс ушел в 1996 году, Путин дал обед в его честь и поднял тост за то, что он "член нашей семьи", и этот жест показался американцу удивительным и трогательным. Он вышел далеко за рамки обязательного минимума для уходящего советника.

Спустя полтора десятилетия ситуация изменилась. Патриарх Кирилл яростно выступал против гомосексуализма, который он осуждал как болезнь и грех. В Думе твердое ядро консерваторов требовало криминализации гомосексуальных отношений. После демонстраций на Болотной клеймение оппозиции как сторонников прав гомосексуалистов стало верным способом их дискредитации. Опросы общественного мнения показали, что 75% российских избирателей считают гомосексуалистов либо аморальными, либо имеющими психологические проблемы, столько же - противоестественными, а 40% - подлежащими медицинскому лечению. На волне народной поддержки ограничения гомосексуального поведения Дума приняла законопроект о запрете "пропаганды педофилии и гомосексуализма среди несовершеннолетних" - словосочетание, позволяющее рассматривать их как одно и то же.

Более года Путин хранил молчание. Когда он наконец затронул эту тему, то, как и в случае с Pussy Riot, первым его побуждением было не воспринимать ее слишком серьезно. Россия находится в демографическом упадке, сказал он, и «давайте посмотрим правде в глаза, от однополых браков дети не рождаются!» Несколько месяцев спустя он напомнил, что Чайковский был гомосексуалистом. «Мы не любим его за это... но мы все любим его музыку. И что с того?»

Однако со временем Путин понял, что может обратить эту кампанию в свою пользу. В этот момент его язык резко изменился.

Выступая перед собранием западных ученых и политиков в прямом эфире российского телевидения в сентябре 2013 г., он обвинил США и Западную Европу в отказе от христианских ценностей, на которых зиждется западная цивилизация. "Они проводят политику, которая приравнивает многодетные семьи к однополым бракам, веру в Бога - к вере в сатану", - сказал он. Излишества политкорректности дошли до того, что люди всерьез говорят о регистрации политических партий, целью которых является пропаганда педофилии" - это отсылка к одной голландской партии, выступавшей за легализацию детской порнографии и скотоложства (право которой на это, как ни странно, было подтверждено голландскими судами). В некоторых странах, - продолжил Путин, имея в виду США, где в некоторых городах отказываются устанавливать рождественские украшения, чтобы не оскорбить представителей других конфессий, - люди боятся даже называть Рождество и Пасху своими именами. Они агрессивно пытаются экспортировать эту модель по всему миру, - обвинил Путин. Россия по этому пути не пойдет. Права меньшинства надо уважать, но права большинства - превыше всего".

Однако гомосексуализм и христианские ценности заняли лишь часть его выступления. Основное внимание Путин уделил тому, какой страной станет Россия:

Сегодня нам нужны новые стратегии сохранения нашей идентичности в быстро меняющемся мире... [Этот] вопрос является... действительно фундаментальным... Новая национальная идея не появляется просто так. [Она] не может быть навязана сверху... Нам нужен синтез... наших культурных, духовных и политических традиций, и мы [должны] понять, что идентичность - это не жесткая вещь, которая будет существовать вечно, а живой организм... Все мы, так называемые неославянофилы и неозападники, должны работать вместе... Вопросы об оценке тех или иных исторических событий все еще разделяют нас. Нам нужно залечить эти раны и восстановить ткань нашей исторической ткани... Мы должны гордиться своей историей, и нам есть чем гордиться. Суверенитет, независимость и территориальная целостность России... - это красные линии, которые никому не позволено переступать... Дискуссии об идентичности, о будущем нашей страны возможны только при условии патриотизма их участников.