Кризис наступил в 2010 году, когда на фоне мировой рецессии Сердюкову не удалось убедить Минфин продолжить выделение средств на выплату выходных пособий и других выплат, положенных увольняемым офицерам по закону. 70 тыс. человек, чьи должности должны были быть ликвидированы, получили отсрочку в последний момент.

При этом офицерский состав был сокращен почти на треть. Была упорядочена система закупок. Огромные средства, потраченные на оборону, наконец-то стали приносить современную, функциональную технику, сравнимую с той, что стояла на вооружении западных армий. Сердюков боролся с издевательствами простым, но жестоким способом - увольнением всего командного состава, от генерала до командира, в любом подразделении, где было допущено существенное нарушение. Это был язык, понятный армии. Издевательства не прекратились, но значительно сократились.

К 2011 году командование армии было вынуждено признать, что, что бы оно ни делало, по демографическим соображениям призывная армия невозможна. В любом случае высокотехнологичное оружие требует квалифицированных специалистов, а не пушечного мяса. Генштаб объявил, что переход к полностью профессиональной армии будет продолжаться и что призыв может быть полностью прекращен в 2017 году. Этого не произошло, но с 2012 г. численность вооруженных сил стабилизировалась на уровне 450 тыс. контрактников и 250 тыс. призывников, что с учетом офицерского состава и вспомогательного персонала составило около 1 млн человек. Отчасти это объясняется финансовыми трудностями: контрактники стоят гораздо дороже призывников. Но Путин и другие представители политической элиты также считали, что призыв способствует развитию патриотизма и поддержанию связи между армией и гражданским населением. В западных странах, где призыв был отменен, готовность гражданских лиц сражаться за родину заметно снизилась.

Реакция на грузинскую войну на Западе была вялой. Америка, сидевшая сложа руки во время боевых действий, попыталась компенсировать свое бездействие, предложив Грузии программу гуманитарной и экономической помощи на сумму в один миллиард долларов. Европейский Союз сгладил ситуацию, назвав ее Ангелой Меркель «прекрасным компромиссом. Не бизнес как обычно [с Россией], но давая понять, что мы хотим поддерживать контакты». Самая сильная реакция последовала со стороны поляков, которые, после 18 месяцев колебаний по поводу предоставления передовой базы для американской системы Национальной противоракетной обороны (NMD), теперь с готовностью подписали соглашение.

Если реакция была в целом сдержанной, то это отчасти объяснялось неловким осознанием того, что Саакашвили в своей безрассудности сам несет большую часть вины, а отчасти - сомнениями в разумности решений, принятых в Бухаресте.

Как бы то ни было, внимание западных правительств было поглощено другими, гораздо более опасными проблемами. Крах жилищного пузыря в США, вызванный рискованным банковским кредитованием - так называемым кризисом субстандартной ипотеки, - вот-вот должен был привести к так называемой Великой рецессии. В сентябре потерпел крах американский инвестиционный банк Lehmann Brothers. Каскад еще более крупных банкротств удалось предотвратить только благодаря огромным выплатам налогоплательщикам. От пятой до четверти состояния американских домохозяйств было уничтожено. Резко упало потребление, иссякли кредиты, остановились инвестиции. Старая пословица "когда Америка чихает, Европа простужается" в очередной раз подтвердилась. Но в новом, глобализированном мире XXI века пострадала не только Европа. Пострадали все страны.

Путин попытался увидеть в кризисе позитивную сторону. По его словам, проблемы в США - это "еще один шаг к укреплению многополярного мира". Американская система показала свою неспособность решить созданные ею проблемы. "Вера в США как лидера свободного мира и свободного рынка... подорвана, я думаю, навсегда", - сказал он, выдавая желаемое за действительное. «Она никогда не вернется к тому, что было раньше».

К октябрю российский фондовый рынок упал на 75% по сравнению с майскими максимумами, а торги приостанавливались так часто, что россияне шутили, что это похоже на часы с кукушкой. Цена на нефть, которая в июле достигла рекордного уровня в 129 долл. за баррель для нефти марки Urals, через девять месяцев упала до 40 долл. за баррель, а к концу 2009 г. восстановилась до 70 долл. За несколько месяцев состояние 25 самых богатых людей России сократилось на 230 млрд. долл. Но, по крайней мере, на первых порах простые люди не пострадали. Только один процент населения владел акциями, а каждый третий не имел счета в банке. Валютные резервы России составляли 600 млрд. долларов, что поддерживало курс рубля, а Стабилизационный фонд компенсировал выпадающие доходы бюджета. Несмотря на рост цен, увеличение задолженности по невыплаченной заработной плате и рост безработицы, протесты оставались ограниченными. Воспоминания о 1990-х годах, когда шоковая терапия принесла гораздо больше экономических страданий, были достаточно свежи, чтобы люди дважды подумали, прежде чем выходить на улицы, а во второй половине 2009 года, когда цены на нефть начали восстанавливаться, рецессия начала ослабевать.

Тем не менее, это был переломный момент. В течение последующих десяти лет российская экономика, по сути, стагнировала. Надежды Путина на переход к модели экономики, основанной на профессиональных навыках, о которой он с большим энтузиазмом рассказывал во время предвыборной кампании 2008 года, были тихо оставлены. Даже при самом благоприятном стечении обстоятельств это было бы нелегко. Он предлагал к 2020 году увеличить производительность труда в четыре раза, вывести Россию в пятерку лидеров по объему ВВП после США, Китая, Японии и Германии, обеспечить средний класс 60-70% населения и увеличить среднюю продолжительность жизни - в 2008 году она составляла всего 68 лет - до 75. Последняя цель была почти достигнута: в 2020 году средняя продолжительность жизни в России достигла 73 лет, что на восемь с половиной лет больше, чем в середине 1990-х годов, хотя этого все равно было недостаточно, чтобы остановить долгосрочный демографический спад в стране. Однако другие цели оказались недостижимыми. К 2020 году номинальный ВВП откатился к уровню 2007 года. Россия не вошла в пятерку ведущих экономик мира, а опустилась с десятого на одиннадцатое место.

4 ноября 2008 года, когда Барак Обама был избран президентом США, в Москве царили смешанные чувства. С одной стороны, это было облегчение. Кандидат от республиканцев Джон Маккейн был "ястребом", который продолжал бы политику администрации Буша. Появление нового человека в Белом доме давало возможность начать все с чистого листа. С другой стороны, исторически сложилось так, что с республиканцами Кремлю всегда было легче иметь дело, чем с демократами, которые, как правило, уделяли основное внимание вопросам прав человека и опасались смелых инициатив, чтобы их не обвинили в мягкости по отношению к врагам Америки.

На следующий день в своем ежегодном послании Федеральному Собранию Медведев занял явно жесткую позицию по отношению к США, как бы демонстрируя будущей администрации, что, несмотря на свою либеральную репутацию, он не собирается уступать. Америка, по словам Медведева, своей гордыней поощрила "варварское нападение" Грузии на Южную Осетию . Ее высокомерие привело к тому, что она не заметила провалов своей финансовой системы, которая ввергла мир в рецессию. Решение о создании национальной системы противоракетной обороны в Чехии и Польше вынудит Россию в случае необходимости разместить в этих странах средства электронных помех и батареи баллистических ракет малой дальности "Искандер", способные нейтрализовать американскую систему. Они будут базироваться в Калининграде, непосредственно у границы с Польшей.

Американцы ворчали, что речь была воинственной. Однако она послужила основой для предложения "услуга за услугу", которое Обама изложил в письме к Медведеву в середине февраля 2009 года. Если Россия поможет предотвратить создание Ираном ядерного оружия, писал он, то Америке не придется устанавливать систему противоракетной обороны в Восточной Европе, а России - размещать противодействующие силы в Калининграде. После долгих дипломатических джигитовки в итоге так и произошло. И ЯМР, и ответные меры России были отложены. Развитие событий в Северной Корее, которое было частью первоначального обоснования американской программы, больше не упоминалось. Даже в Пентагоне к тому времени поняли, что реклама европейской системы обороны как защиты от ракет из Пхеньяна, которые, если они вообще существуют, будут летать на другом конце света, не слишком убедительна.

Единственные, кто был недоволен, - это чехи и поляки, которые сгоряча поддержали американскую ракетную систему, полагая, что она поможет им защититься от российской агрессии. Теперь выяснилось, что они раздражали русских и ничего не получили взамен.

Наметились подвижки и в других областях. Выступая с программной речью на Мюнхенской конференции по безопасности - том самом форуме, где двумя годами ранее Путин обрушился с критикой на администрацию Буша за попытки управлять миром, - вице-президент Джо Байден пообещал "нажать кнопку перезагрузки" в отношениях двух стран. Метафора сработала не совсем так, как рассчитывали американцы. Когда в марте Хиллари Клинтон, которую Обама назначил своим госсекретарем, встретилась в Женеве со своим российским коллегой Сергеем Лавровым, она вручила ему маленькую желтую коробочку с красной кнопкой с надписью "RESET" на английском и "PEREGRUZKA" на русском. К сожалению, "перегрузка" означает не "сброс", а "перегрузка".

Россияне посмеялись над этим инцидентом, но их можно было бы простить, если бы они задались вопросом, почему ведущая держава мира, предлагая начать отношения с чистого листа, не удосужилась сделать простой перевод. Была ли это фрейдистская ошибка или непринужденность, доходящая до неуважения?

Тем не менее, когда Медведев впервые встретился с Обамой на саммите "Большой двадцатки" в Лондоне в апреле этого года, отношения между ними сложились хорошо. Они договорились продолжить работу над новым Договором о сокращении стратегических наступательных вооружений взамен СНВ-2, срок действия которого, до сих пор не ратифицированного Конгрессом США, истекал в декабре. Новый Договор о сокращении стратегических наступательных потенциалов (СНВ), как он был назван, сокращает количество ракетных пусковых установок, разрешенных каждой из сторон, с 2200 единиц, согласованных Бушем и Путиным в рамках Договора о сокращении стратегических наступательных потенциалов в 2002 году, до менее чем 1500 единиц. Договор был подписан Обамой и Медведевым в Праге в апреле 2010 года. Путин впервые предложил ограничить количество ракет 1 500 более восьми лет назад, но это предложение не прошло на фоне напряженности, вызванной решением администрации Буша о расторжении Договора по ПРО.

Обе страны сотрудничали в Совете Безопасности ООН по введению экономических и военных санкций против Ирана, что через четыре года привело к подписанию Совместного всеобъемлющего плана действий (СВПД), в соответствии с которым Тегеран неохотно согласился демонтировать значительную часть своей ядерной программы и допустить международные инспекции. Ранее Путин утверждал, что Иран имеет такое же право на развитие гражданской ядерной энергетики, как и любая другая страна. Но по мере накопления доказательств того, что Тегеран уклоняется от выполнения своих обязательств по соглашениям о нераспространении ядерного оружия, он занял более жесткую позицию. Последней каплей стало появление у американцев фотографий секретного иранского предприятия по обогащению ядерного топлива в районе города Кум, о котором россияне не знали.

Другие вопросы, вызвавшие разногласия с администрацией Буша, также были тихо отправлены в отставку.

Обама признал, что ни Грузия, ни Украина в обозримом будущем не станут членами НАТО. Медведев одобрил предоставление США права пролета над территорией страны для снабжения своих войск в Афганистане. Америка, в свою очередь, поддержала многолетние усилия России по вступлению во Всемирную торговую организацию, которые после 18 лет переговоров наконец-то увенчались успехом в декабре 2011 года.

Обама видел в Медведеве "плакат новой России, молодой, подтянутый, одетый в модные костюмы европейского покроя". Президент России был приветлив, - писал он позже, - с несколько формальной, почти самокритичной манерой, скорее консультант по международному менеджменту , чем политик или партийный аппаратчик". У этих двух людей было много общего. Оба изучали и преподавали право, были одного возраста, у обоих были молодые семьи.

Но вопрос, который беспокоил Белый дом и на который он пытался найти ответ в первые годы президентства Обамы, заключался в том, насколько велика была свобода действий Медведева в проведении самостоятельной политики и в какой степени он был ограничен необходимостью уважать мнение своего предшественника, ныне премьер-министра. В своих мемуарах "Земля обетованная" Обама изобразил администрацию, разрывающуюся между желанием верить, что Медведев сможет поставить отношения с Америкой на новую основу, и опасением, что Путин не позволит ему этого сделать. Но это было сделано задним числом. Вначале преобладало желание верить.

Во время своего первого визита в Москву в июле 2009 г. Обама встретился с обоими мужчинами. Проведя вечер наедине с Медведевым и его женой Светланой в их резиденции в Горках, он обнаружил, что обсуждает Силиконовую долину и информационные технологии, которые очаровали российского лидера, проблемы пребывания во главе государства и воспитания детей-подростков, а политики почти нет. Это навело его на мысль, что, если бы не переводчики, они могли бы "присутствовать на званом ужине в любом обеспеченном американском пригороде". На следующее утро, когда он встретился с Путиным, атмосфера была совершенно иной. В его движениях, - писал Обама, - была "непринужденность, в голосе - практическая незаинтересованность, что говорит о человеке, привыкшем к власти". Путин подверг его 40-минутному монологу, перечисляя все претензии к Америке, накопившиеся у России за предыдущие восемь лет. Встреча продолжалась два часа, вдвое дольше запланированного, но к ее концу Обама почувствовал, что российский лидер если не с энтузиазмом, то, по крайней мере, с готовностью воспринял идею перезагрузки.