Уходя, Путин отметил, что в дальнейшем обсуждение будет вестись с Медведевым. Теперь это его решения", - сказал он. Обама позже сказал, что сомневался в этом последнем утверждении. Но на первый взгляд все так и было. Медведев стал единственным собеседником Обамы. Путин дал понять, что, будучи премьер-министром, он не считает своей задачей принимать глав государств. «При разграничении полномочий в России, - сказал он, - последнее слово остается за президентом, а президентом сегодня является господин Медведев». Это был вопрос уважения к должности.

Позже, в том же году, Обама сказал журналисту, что, по его мнению, Медведев более "дальновиден", чем Путин. Учитывая неуверенность Белого дома в том, где на самом деле находится власть, это, вероятно, было неразумно. Но Медведев постоянно проявлял себя более сговорчивым, чем предполагали американцы, и они пришли к выводу, что, как писал позже Обама, Медведев "готов поставить свое президентство на карту более тесных отношений с США". Советники Обамы продолжали ломать голову над его связями с предшественником, но предполагалось, что он должен быть уверен в поддержке Путина.

Было над чем поразмыслить.

С одной стороны, Путин, похоже, почувствовал облегчение от того, что его избавили от ежедневной рутины президентства. Официально его роль как премьер-министра заключалась в том, чтобы сосредоточиться на решении экономических и социальных вопросов, и они доминировали в его повестке дня. Он участвовал в бесконечных совещаниях, посвященных тонкостям школьной программы, ценообразованию на фармацевтическую продукцию, охране материнства в провинции, проблемам городов, где от одного работодателя зависят целые населенные пункты, и многому другому в том же духе. Во время ежегодного телефонного разговора, который он продолжил и после ухода из Кремля, вопросы, как никогда тщательно проработанные, касались жилья, здравоохранения, образования, сельского хозяйства - вопросов так называемых национальных проектов, реализация которых началась в середине второго срока, а также извечной темы пенсионного обеспечения.

У Путина были свои преимущества в том, что он больше не находился на передовой. Он мог отойти в сторону и позволить своему преемнику делать грязную работу, противостоять влиятельным группам интересов и принимать непопулярные решения. Генералы, даже зная, что Путин поддерживает ненавистные реформы Анатолия Сердюкова, направили свой гнев на Медведева. Именно Медведеву пришлось столкнуться с недовольством среднего класса, который больше не мог позволить себе каждое лето уезжать в отпуск на турецкие пляжи. Именно на Медведева была возложена непростая задача по замене "баронов" - старого поколения региональных лидеров, которые занимали свои посты с тех пор, как Ельцин сказал им: "Берите суверенитета столько, сколько сможете проглотить".

Такие люди, как Минтимер Шаймиев в Татарстане и Эдуард Россель в Свердловске, проработавшие на своих постах почти 20 лет, согласились уйти тихо. Но некоторые уперлись ногами, и их пришлось принуждать к уходу, что оказалось сложнее, чем ожидали в Кремле.

Теоретически новая система назначения губернаторов, введенная Путиным после Беслана в 2004 году, поставила регионы под жесткий контроль Москвы. На практике же, констатировала газета "Ежедневный журнал", отношения с регионами оставались "абсолютно средневековыми". Губернаторы были вассалами. Они присягают на верность сюзерену, а потом считают себя вправе делать на своей территории все, что им заблагорассудится". Иллюзия президентской власти становится очевидной, когда Кремль пытается сместить их с поста, а вассалы бунтуют.

Основными противниками были Кирсан Илюмжинов, президент Калмыкии - буддийского, преимущественно сельскохозяйственного региона на юге России, населенного выходцами из Монголии, и Юрий Лужков, мэр Москвы.

Илюмжинов был иллюминатом, утверждал, что его похитили инопланетяне и увезли на своем космическом корабле на другую планету, и что он может давать своему народу подсознательные инструкции, создавая вокруг республики экстрасенсорное поле. Но он был проницательным бизнесменом, а также талантливым шахматистом, 23 года занимавшим пост президента Международной шахматной федерации ФИДЕ. В конце концов, Медведеву удалось убедить его не добиваться беспрецедентного пятого срока.

Другое дело - Лужков. Он, как и Ельцин, много лет раздражал Путина, но был популярен, и всегда казалось, что отстранить его от власти труднее, чем сделать это. Однако к 2010 году его рейтинг одобрения падал. Москва была парализована пробками, а Лужков подвергся широкой критике за планы по сносу жилья вдоль Москвы-реки по, как он утверждал, экологическим соображениям. Его жена, Елена Батурина, заработала состояние на подрядах на городское строительство, став первой и долгое время единственной в России женщиной-миллиардером, а сам Лужков, по слухам, был связан с организованной преступностью.

В августе, когда кризис достиг своего пика, Лужков уехал в отпуск в Австрийские Альпы и не спешил возвращаться. Медведев публично отчитал его, а вскоре после этого приостановил реализацию одного из любимых проектов Лужкова - автодороги через заповедный лес к северу от города, ставшей поводом для выступления российских экологических групп. Лужков ответил, обвинив неназванных лиц в Кремле в попытке спровоцировать разлад между ним и Путиным. Это послужило сигналом к шквалу нападок на него со стороны трех государственных телеканалов. Лужков заявил, что не собирается уходить в отставку, и вернулся в Австрию, чтобы продолжить свой отпуск. Но к тому времени решение было принято. Когда он вернулся в конце сентября, Медведев объявил о его увольнении.

Путин публично поддержал его увольнение. Отношения мэра с президентом не сложились", - сказал он. Мэр - это подчиненный президента, а не наоборот, поэтому нужно было принимать меры по урегулированию ситуации". Но если Медведев просто сказал, что потерял доверие к Лужкову, то Путин отозвался о нем более лестно, как о "значимой фигуре в современной России".

Никто не знал, как к этому относиться. Произошел ли раскол в тандеме? Пытался ли Лужков вбить клин между дуумвирами, как утверждали источники в Кремле? Неужели Медведев впервые стал действовать самостоятельно? Если да, то что это говорит о его перспективах остаться в 2012 году? Или это просто "хороший полицейский - плохой полицейский", причем в роли "хорошего полицейского" на этот раз выступил Путин?

Аналогичное замешательство возникло, когда Медведев объявил о внесении в Конституцию поправки, предусматривающей увеличение президентского срока с четырех до шести лет. Путин неоднократно давал понять, что считает четырехлетний срок слишком коротким, поэтому само изменение не стало неожиданностью. Оно вступит в силу после следующих выборов. Для одних это означало, что Путин планирует вернуться на свой пост, как только истечет четырехлетний срок полномочий Медведева. Другие расценили это как сигнал о том, что Медведеву может быть предоставлен второй срок.

Еще большее недоумение вызвало решение Медведева в марте 2011 г. запретить членам правительства занимать должности директоров государственных компаний. Официально это было сделано для улучшения инвестиционного климата, но всем было ясно, что реальной целью был Игорь Сечин, который был вынужден уйти с поста председателя правления "Роснефти". Взаимная антипатия между Сечиным и Медведевым не была секретом. Интригующим было то, что Путин не высказал никаких возражений.

Было ли это тоже предзнаменованием? Или Путин сделал предупреждение?

Сечин имел назойливую склонность к фрилансу за свой счет. Андрей Илларионов вспомнил случай, произошедший в 2005 году, когда Путин созвал совещание для обсуждения планов размещения части акций "Роснефти" на Нью-Йоркской фондовой бирже. Сечин не упомянул, что часть вырученных средств (1,5 млрд. долларов США) он намерен направить на "материальное стимулирование руководства компании", то есть на премии топ-менеджерам и членам совета директоров, включая его самого. Когда Илларионов указал на это несоответствие, "Сечин стал пунцовым", - вспоминает он. Он вскочил со своего места, как школьник, которого поймал учитель... Путин взорвался. Сечин был так напуган, что оцепенел и не мог вымолвить ни слова.

Путин не забыл, что Сечин вместе с Устиновым и Лужковым пытался продвинуть Фрадкова в качестве возможного преемника. Увольнение сначала Устинова в 2006 году, а затем Фрадкова годом позже было выстрелом в нос Сечину. Еще одним выстрелом стало увольнение Лужкова, с которым у Сечина были близкие отношения. Еще более серьезным ударом стало его увольнение из "Роснефти", его оплота, и, что еще хуже, от рук его ненавистного соперника Медведева. Дело не в том, что Путин намеревался обойтись без услуг Сечина. Он уже планировал, что весной следующего года он уйдет из правительства и станет генеральным директором "Роснефти" - гораздо более практичной должностью, чем председатель совета директоров. Важно было не допустить, чтобы он или кто-то другой из его окружения стал слишком влиятельным. С Медведевым на посту президента Путин мог незаметно маневрировать за кулисами.

В первые годы правления "тандемократии", как называли дуумвират российские газеты, Путин, судя по всему, предоставлял Медведеву значительную свободу действий. Медведев, в свою очередь, старался не выходить за рамки того, что, по его мнению, мог принять Путин.

Запад в значительной степени недоумевал по поводу их отношений, потому что люди искали конфликты, которых не существовало. Предполагалось, что между ними идет постоянная борьба за позиции и что рано или поздно Медведев попытается оттеснить Путина. Этого не произошло. В вопросах прав человека, социальной и экономической политики были существенные различия в стиле, но гораздо меньше в содержании. Медведев сделал фетиш из модернизации. Он давал интервью либеральным газетам, к которым Путин отнесся бы с презрением. Но в период его президентства СМИ были менее свободны, чем при Путине, и хотя было много разговоров об инновациях, экономических реформах и борьбе с коррупцией, это были не более чем разговоры. На практике мало что изменилось.

Именно при Медведеве был задержан адвокат Билла Браудера Сергей Магнитский, назвавший имена высокопоставленных чиновников , причастных к афере с фондом Браудера Hermitage, в ходе которой было похищено 230 млн. долларов США путем фальсификации налоговых деклараций. Пока Магнитский находился в московской Бутырке, следователи, действуя от имени тех, кого он обвинял, пытались заставить его отказаться от своих показаний. Когда он отказался, его неоднократно избивали, отказывали в медицинской помощи, и в ноябре 2009 года он умер мучительной смертью в возрасте 37 лет от панкреатита, не вылеченных камней в желчном пузыре и других болезней. На вскрытии были обнаружены обширные кровоподтеки, полученные в результате избиения тупым предметом. Ряд сотрудников тюрьмы были уволены, но медицинскому персоналу, отказавшемуся лечить заключенного, не было предъявлено никаких обвинений, либо он был оправдан. В 2012 г., незадолго до окончания срока полномочий Медведева, Кремль утвердил первый в современной российской истории посмертный судебный процесс, на котором, как ни странно, покойник был признан виновным в уклонении от уплаты налогов.

Кто именно в высших эшелонах власти покровительствовал участникам аферы, так и не было официально установлено, но подозрение пало на самого Путина и его ближайшее окружение. Одним из тех, кто оказался замешанным в этом деле, был заместитель министра внутренних дел Алексей Аничин, курировавший расследование, однокурсник Путина по Ленинградскому юридическому факультету. Впоследствии США ввели против Аничина санкции за его роль. Но в России, выше определенного уровня, безнаказанность была абсолютной. Газета Financial Times написала, что это дело является типичным примером "темной стороны путинизма". Это было преуменьшением.

Именно при Медведеве были выдвинуты новые обвинения - еще более надуманные, чем на первоначальном процессе, - против Михаила Ходорковского и его сокамерника Платона Лебедева, которые должны были выйти на свободу по УДО. Теперь они обвинялись в хищении 350 млн. тонн нефти, что эквивалентно суммарной добыче ЮКОСа в период с 1998 по 2003 год. По окончании рассмотрения дела в декабре 2010 г. оба были приговорены к 14 годам лишения свободы с одновременным отбыванием предыдущих сроков. Один из помощников судьи подтвердил впоследствии, что приговор был вынесен политическими властями.

Ни в том, ни в другом случае Медведев не пытался вмешаться.

Он имел право, как президент, помиловать Ходорковского и Лебедева, чье тюремное заключение было сильным сдерживающим фактором для западных инвестиций в Россию. Но он этого не сделал. Судебный процесс был срежиссирован Сечиным. Путин незадолго до вынесения приговора сказал: «Я считаю, что вор должен сидеть в тюрьме».

Не стал Медведев добиваться и показательного наказания виновных в смерти Магнитского. Дело не в том, что у него не было для этого полномочий. Дело даже не в том, что он находился в плену государственной машины, созданной Путиным. Дело было гораздо глубже. Банкир Михаил Фридман говорил о системе, которая "создавалась сотни лет [и] засела в головах всего общества". Эта система не была полностью заморожена. Но темпы изменений были ледниковыми. Рассчитывать на то, что Медведев сможет внезапно трансформировать ее, как надеялись многие либерально настроенные россияне и администрация Обамы, было просто наивно.

Роль Путина в качестве премьер-министра не означала, что он оставался в тени. Несмотря на то, что большую часть времени он занимался обычными государственными делами, он вносил в них драматизм, который привлекал внимание российской общественности.