Буш опасался, что если Америка попытается выступить посредником, то российско-грузинская война превратится в американо-российскую конфронтацию. Вместо этого он призвал президента Франции Николя Саркози, который по очереди председательствовал в ЕС, взять на себя инициативу по прекращению войны.

Саркози колебался. Он разговаривал с Путиным в Пекине, и ему показалось, что российский премьер-министр находится в настроении "римского императора" и полон решимости преподать Саакашвили урок. Но он согласился позвонить Медведеву и после целого дня суматошных переговоров вылетел в Москву при том понимании, что продвижение к Тбилиси закончится до приземления его самолета. В противном случае, сказал он, он прикажет пилоту развернуться и лететь прямо во Францию.

Русские сдержали свое слово. За несколько минут до того, как его самолет коснулся земли, было объявлено о прекращении огня.

Когда Саркози приехал в Кремль, Медведев сказал ему, что Путин хотел бы присоединиться к ним за обедом. Щека премьер-министра была опухшей. По его словам, он только что пришел от стоматолога. У меня сильно болит зуб, и я в плохом настроении".

По мнению Саркози, можно было бы начать встречу и получше, и он не ошибся. Путин был в ярости, - писал позже Саркози. Он разразился 15-минутным монологом, яростной диатрибой против Саакашвили, его методов, его политики, его личности". Каждый раз, когда он произносил имя грузинского лидера , он перекрещивался, как будто упоминал дьявола. Пока Медведев сидел, притихнув, как мышь, Путин разразился новой филиппикой. 'После всех преступлений, которые совершил Саакашвили, - начал он, - он не может оставаться у власти...'

На этом Саркози потерял терпение. Я проделал этот путь не для того, чтобы выслушивать ваши оскорбления и угрозы в адрес другого главы государства, - сказал он Путину. Я приехал, чтобы попытаться помочь вам найти выход из ситуации, в которой все окажутся в проигрыше. Но вы ничего не хотите слушать. С меня хватит. Я ухожу. С этими словами он встал, подхватил пиджак, который оставил на спинке кресла, и направился к двери. К его облегчению, Путин тоже встал и попросил его вернуться и продолжить разговор. "Да нет уже никакой дискуссии", - едко ответил Саркози. Тем не менее, он сел, и они стали разговаривать более спокойно. Но Путин еще не закончил. Он пристально посмотрел на Саркози. Я хочу подвесить этого человека за яйца", - сказал он. Французский президент был поражен не столько самим высказыванием, сколько тем, что, как, очевидно, знал Путин, два года назад он сделал очень похожее заявление в адрес своего политического соперника, пригрозив "подвесить его на мясном крюке". Когда Буш повесил Саддама Хусейна, продолжил Путин, Саркози не протестовал. Так почему же сейчас, когда Россия хочет избавиться от Саакашвили? У Саркози был готов ответ. 'Значит, вы мечтаете о том, чтобы стать таким же, как Буш, - сказал он, - которого ненавидят две трети планеты! Я не знал, что он был для вас образцом". Путин разразился смехом. "Вы попали в точку", - сказал он.

После этого начались переговоры. Проект соглашения, который был подготовлен в результате, предусматривал постоянное прекращение огня, взаимный отвод войск и отказ обеих сторон от применения силы, - все это было приемлемо. Но у грузин возникли проблемы по двум другим пунктам. В соглашении не была подтверждена территориальная целостность их страны и содержался призыв к "международному обсуждению будущего статуса Южной Осетии и Абхазии". По настоянию Саакашвили русские убрали последнюю ссылку. Как оказалось, это было ошибкой. Спустя две недели Медведев объявил, что Россия признает независимость этих двух провинций, сославшись в качестве прецедента на признание Западом Косово весной предыдущего года.

Косово постоянно упоминалось на протяжении всей грузинской войны и последовавшего за ней урегулирования. Один из лучших специалистов правительства США по Кавказу Рон Асмус писал: «Терминология Москвы и риторическая линия защиты были почти зеркальным отражением аргументации Запада по Косово... Это было время расплаты за обиду, которую Россия вынашивала против Запада почти десятилетие». Путин обвинил грузин в этнических чистках в Осетии - тот же аргумент, который НАТО использовала для оправдания действий против сербов. Россия представила Саакашвили как Милошевича нового времени, а осетин - как угнетенных Тбилиси, подобно тому, как косовары были угнетены Белградом. В большинстве случаев это было натяжкой. Но лицемерие Запада, притворявшегося, что Косово - "особый случай", - аргумент, отвергнутый Кипром, Грецией, Испанией и другими государствами, столкнувшимися с сепаратистскими движениями, включая саму Грузию, - наконец-то стало явным.

Косово не было непосредственной причиной войны с Грузией. Она стала неизбежной только после американского перегиба в Бухаресте, когда Буш и Кондолиза Райс протолкнули непродуманное обязательство предоставить Украине и Грузии членство в НАТО. Администрация Буша предполагала, что Россия согласится на четвертый раунд расширения НАТО после стран Вышеградской зоны в 1999 году, стран Балтии, Восточной и Центральной Европы в 2004 году и присоединения Албании и Хорватии, которое должно было состояться весной следующего года. Посол Бернс и другие предупреждали, что на этот раз Путин устоит. Белый дом не прислушался.

Это усугубилось еще одной ошибкой. Когда Сергей Лавров после Бухареста заявил, что Россия сделает все возможное, чтобы Грузия и Украина не вступили в НАТО - предупреждение, повторенное месяц спустя во время визита в штаб-квартиру НАТО начальника российского Генштаба генерала Балуевского - Белый дом также не воспринял это всерьез.

В результате американский президент "хромой утки", оттолкнувший от себя многих европейских коллег, оказался бессилен защитить союзника, авантюризм которого был спровоцирован политической, военной и экономической поддержкой, оказанной его администрацией.

Для Грузии война стала катастрофой. Две территории, которые Саакашвили хотел вернуть, были безвозвратно потеряны. Ему удалось досидеть до конца срока, но его позиция все больше оспаривалась.

Для Соединенных Штатов последствия были более нюансированными. Вскоре Буша сменит демократ Барак Обама, который попробует новый подход к России. Однако Буш оставил после себя тревожное наследие. Зрелище американских войск, увязших в Афганистане и Ираке, показало, что Соединенные Штаты, даже став единственной мировой сверхдержавой, не являются всемогущим гегемоном, каким они себя представляли. Грузинская война убедила Путина в том, что в волевой схватке с Россией Америка тоже не является непобедимой.

Реформа вооруженных сил России была одним из приоритетов Путина с момента его прихода к власти. По его словам, необходимость перемен стала до боли очевидной, когда осенью 1999 г. Ельцин, будучи премьер-министром, поручил ему руководство войной в Чечне. Из 1,4 млн. человек личного состава вооруженных сил только 55 тыс. находились в боеспособных частях и были разбросаны по всей стране. Вот так и получилось, что мы отправили в бой детей, не прошедших проверку огнем, на убой", - сказал Путин. Я этого не забуду никогда. В следующем году он утвердил планы постепенного перехода к полностью профессиональной армии.

Генералы были потрясены и начали ряд арьергардных действий. Путин хотел провести экспериментальную программу по превращению 76-й воздушно-десантной дивизии, дислоцированной в Пскове, к югу от Санкт-Петербурга, в полностью добровольческое подразделение. Министерство обороны пыталось отложить ее на несколько лет. Когда это не удалось, были приведены цифры, свидетельствующие о непомерных затратах. Чтобы сорвать набор добровольцев, не были открыты призывные пункты, а чтобы скрыть обман, призывникам, прошедшим полугодовую подготовку, предлагали заключить контракт.

К 2008 г. вместо заявленных 200 тыс. человек профессиональных сил фактически насчитывалось не более 50 тыс. человек, большинство из которых, как позже было признано, были не лучше призывников.

Корень проблемы заключался в менталитете Генерального штаба и его союзников в политической элите. Советская армия, как и царская до нее, была основана на идее массовой мобилизации. Российская армия следовала той же модели. С точки зрения офицерского корпуса эта система имела очевидные преимущества. В начале 2000-х годов в российской армии полковников было больше, чем лейтенантов, а на каждые два рядовых звания приходился один офицер. Утверждалось, что такой огромный офицерский корпус необходим на случай, если в один прекрасный день придется призывать в армию гражданское население. Кроме того, на получение отсрочек от призыва ежегодно уходило на взятки около 350 млн. долл. Но, будучи основой системы, призыв стал ее "ахиллесовой пятой". Снижение рождаемости с 1980-х годов привело к тому, что уже не хватало призывников, а поскольку более обеспеченным и образованным студентам обычно удавалось избежать службы, качество призывного контингента было плачевным. 27Реформы не были полностью заблокированы. Вооруженные силы были сокращены более чем на 300 тыс. человек, доведя их численность до 1 млн. человек, оборонный бюджет ежегодно увеличивался в среднем на 20% для финансирования закупок современной техники, было объявлено о прекращении отправки призывников в Чечню и другие зоны боевых действий.

На бумаге это выглядело как большой успех.

Грузинская война показала, что на практике это был полный провал.

Когда 9 августа Путин прилетел из Китая во Владикавказ, он обнаружил, что операция проходит в хаосе. Предполагаемые современные средства связи работали настолько плохо, что генералу Хрулеву, командовавшему силами, ведущими наступление, пришлось одолжить мобильный телефон у журналиста, чтобы отдать приказ своим подчиненным. Половина танков и бронемашин так и не дошла до Цхинвала из-за поломок. Те части, которые, как утверждало Министерство обороны, были полностью профессиональными, на поверку оказались сколоченными на 30% из призывников. Из-за недостаточной подготовки в ВВС России было всего полдюжины летчиков, способных выполнять боевые задачи. Большинство командиров сухопутных войск были кабинетными офицерами, всю свою карьеру просидевшими за бумагами. Они просто не были способны принимать боевые решения, - признавался позже один из высокопоставленных генералов. Когда им давали людей и технику, они были в растерянности. Некоторые из них даже отказывались выполнять приказы.

Несмотря на все деньги, влитые в оборонный бюджет, действия армии в Грузии оказались не намного лучше, чем в Чечне девятью годами ранее. Более того, правительство пришло к выводу, что если бы грузины были лучше оснащены и располагали чуть более многочисленными силами, то результат мог бы быть иным.

В провале программы модернизации обвинили министра обороны Сергея Иванова. Но Путин тоже был виноват. Приняв вначале концепцию полностью профессиональной армии, он струсил. Это потребовало бы структурных изменений и увольнения большого числа офицеров, что оттолкнуло бы от него значительную часть политической базы. В итоге он выбрал ублюдочный компромисс. Призыв в армию сохранялся, но сокращался с двух лет до двенадцати месяцев, что позволяло Генеральному штабу сохранить заветный принцип создания армии советского образца, но, кроме этого, никого не устраивало. Даже генералы понимали, что один год обучения - это слишком мало, чтобы подготовить солдата, способного вести войну в современных условиях.

Весной 2007 года Путин решил, что медлить больше нельзя. На смену Иванову пришел Анатолий Сердюков, зарекомендовавший себя на посту руководителя Федеральной налоговой службы, где он возглавил кампанию против ЮКОСа. Массивный медведь, Сердюков был солдафоном. Россияне сравнивали его с графом Алексеем Аракчеевым, эксцентричным, неотесанным и ненавистным военным министром XVIII века, который реорганизовал царскую армию при Павле I и чье имя стало нарицательным для обозначения беспощадности и репрессий. Сердюков был женат на дочери премьер-министра Виктора Зубкова и пользовался поддержкой влиятельного кадрового шефа Путина Виктора Иванова. Он был именно тем человеком, который должен был "сорвать генеральские погоны", как призывал годом ранее лидер националистов Владимир Жириновский.

Его назначение произошло слишком поздно, чтобы как-то повлиять на конфликт с Грузией, но, по крайней мере, теперь реформы начались всерьез. За девять месяцев Сердюков уволил главкомов ВВС и ВМФ, а также нескольких их заместителей. Российский военный обозреватель писал о "конвульсиях, которых в Министерстве обороны не было уже несколько десятилетий". В июне 2008 года был уволен начальник Генерального штаба Юрий Балуевский. Но это было лишь предвестием того, что произойдет после фиаско в Южной Осетии. Осенью того же года Путин утвердил план сокращения более чем в десять раз численности сухопутных войск и вдвое - военно-воздушных и военно-морских сил. Офицерский корпус был сокращен с 355 тыс. до 150 тыс. человек: 220 генералов, 16 тыс. полковников, 74 тыс. майоров и 50 тыс. капитанов, впервые вводилась система подготовки профессиональных сержантов.

В своей обычной манере "хороший царь - плохие бояре" Путин пообещал вмешаться, если "появятся случаи превышения полномочий или всплывет то, что не было запланировано". Но если по политическим причинам он был готов проявить сочувствие к бедам военных, то на практике он и Медведев оказали Сердюкову безоговорочную поддержку. Генералов заставили пройти аттестацию, а офицеров низшего звена - проверку на профпригодность, которую многие из них провалили. Начальник ГРУ, управления военной разведки, и другие высшие генералы в знак протеста подали в отставку.

Сердюков и преемник Балуевского на посту начальника Генерального штаба генерал Николай Макаров, который помогал ему проводить реформы, вызывали всеобщую ненависть.