Сам Путин неоднократно заявлял, что уйдет в отставку в соответствии с планом. Ельцин отказался от власти добровольно. Не сделать то же самое было бы унизительно. Это был вопрос самоуважения. Если бы было видно, что он манипулирует системой только для того, чтобы остаться на своем посту, то он бы опустил себя в собственной и чужой оценке, и это было бы предательством идеалов, которым он продолжал поклоняться и в которые в какой-то степени продолжал верить. Кроме того, быть президентом - это тяжелый труд. Он не раз, даже в первый срок, в частном порядке жаловался, что устал от нее. К этому следовало относиться с долей соли, как и к его рассказам в Петербурге о том, что он все бросил, чтобы стать таксистом или написать университетскую диссертацию, или к его жалобам Юмашеву, что ему надоела работа в Администрации Президента. Но уход с поста президента дал бы ему возможность отойти в сторону и посмотреть, способен ли человек, которого он предложил в качестве своего преемника, управлять страной вместо него.

Первый шаг он сделал в ноябре 2005 г., назначив Дмитрия Медведева, в то время руководителя своего аппарата, первым заместителем председателя правительства при Михаиле Фрадкове. В тот же день вице-премьером был назначен министр обороны Сергей Иванов.

Они считались двумя лидерами.

Медведев был лояльным и трудолюбивым, но, по мнению Билла Бернса, "слишком мягким для российских вкусов руководителем". Силовики относились к нему с глубоким подозрением, не доверяя его либеральным взглядам. Иванов был более решительным персонажем, но не имел никакой политической базы, кроме личной поддержки Путина, и, по словам Бернса, имел "альбатрос на шее в виде нереформируемых российских вооруженных сил".

Это наглядно проявилось в конце декабря, когда в одном из военных лагерей на Урале произошел особенно жуткий случай истязания призывника. Издевательства существуют в большинстве армий, в том числе и в американской, где они известны как "дедовщина". Но в России все было гораздо хуже. Дисциплина ухудшилась после распада Советского Союза, когда сократились расходы на оборону и ухудшились материальные условия в войсках. Ежегодно от 1 200 до 2 000 солдат погибали от жестокого обращения, многие из них кончали жизнь самоубийством, еще около 1 600 дезертировали, спасаясь от жестокого обращения. Корень проблемы заключался в отсутствии профессиональных сержантов. Призывники подвергались жестокому обращению со стороны старших товарищей. Система была известна как "дедовщина" - "правило деда". Армия отрицала наличие проблемы, а если и признавала ее, то сваливала вину на несколько "плохих яблок".

В канун Нового года пьяный сержант и четверо его сослуживцев в танковом полку под Челябинском обиделись на молодого призывника Андрея Сычева, жестоко избили его и оставили висеть на балке в течение нескольких часов. В течение нескольких дней раны не обрабатывались, началась гангрена, и, когда его наконец перевели в госпиталь, пришлось ампутировать ноги и гениталии.

Этот инцидент отнюдь не был исключительным. Двумя годами ранее более 100 призывников, направлявшихся на Дальний Восток, были оставлены на несколько часов на улице в летнем обмундировании при температуре ниже нуля, в то время как их офицеры развлекались в военной столовой. Один из них умер, остальные были госпитализированы с пневмонией.

Этот инцидент вызвал возмущение, но в итоге был забыт. В случае с Сычевым все было иначе.

Когда Сергея Иванова спросили об этом, он сначала отрицал свою осведомленность. Если бы это было что-то серьезное, мне бы об этом доложили", - сказал он. Это вызвало бурю протестов. В Москве и Санкт-Петербурге демонстранты несли плакаты "Иванову надо отрезать ноги" и требовали его отставки. СМИ обвиняли его в недостаточно жесткой позиции по отношению к генералам, в том, что он прибегает к полумерам и больше заинтересован в сохранении армейской атмосферы, чем в искоренении злоупотреблений, что во многом было правдой.

Иванов плохо справился с ситуацией и, когда буря в конце концов утихла, предстал ослабленным. Но натиск СМИ не был спонтанным. За кулисами Генеральная прокуратура, которую тогда еще возглавлял Владимир Устинов, тихо подливала масла в огонь.

Как и в случае с "Тремя китами", мученическая смерть юного Андрея Сычева стала орудием кремлевской междоусобицы. Игорь Сечин ненавидел Иванова почти так же, как Медведева. Они с Устиновым были близки. Их связывали не только родственные узы, но и общие консервативные взгляды, недоверие к Западу и тяга к русскому национализму и православной церкви. Сечин увидел в "деле Сычева" возможность нанести удар по президентским амбициям Иванова.

Это не входило в планы Путина. По крайней мере, формально он еще не сделал свой выбор и не сделает его еще в течение 18 месяцев. Сохранение неопределенности было необходимо для того, чтобы не превратиться в "хромую утку". Кампания Устинова против Иванова и вызванный ею общественный резонанс могли нарушить эту ситуацию. Его беспокоило и другое. Устинов и Сечин начали частные встречи с премьер-министром Михаилом Фрадковым и мэром Москвы Юрием Лужковым. Именно присутствие Лужкова вызвало у Путина подозрения. Хотя внешне их отношения были корректными, Путин всегда считал его змеей в траве, слишком прочно укоренившейся в своей московской вотчине, чтобы с ней можно было вступить в лобовой конфликт, но принципиально не заслуживающей доверия. То, что Сечин, его ближайший помощник, генеральный прокурор и премьер-министр общались с Лужковым, заставило его задуматься. Когда он вслух поинтересовался, что они могли обсуждать, его главный телохранитель Виктор Золотов и Виктор Черкесов, находившиеся на расстоянии кинжала с Устиновым по делу "Трех китов", с радостью согласились. Предоставленные ими записи подслушанных разговоров четырех человек подтвердили подозрения Путина. Сечин искал способ найти другого, более податливого кандидата в преемники, который не был бы ни Ивановым, ни Медведевым, и его взгляд упал на Фрадкова.

Все это было не очень серьезно. Михаил Зыгарь в своей книге "Все люди Кремля" пишет, что они "просто выпускали пар". Фрадков и близко не подходил на роль президента. Но Устинов зазнался, и Сечина надо было вернуть в строй. Именно это, а не "дело о трех китах", стало причиной внезапного падения Устинова. Это был "классический Путин", - пишет Зыгарь. Он сделал свой ход, когда его меньше всего ожидали. Его соперник был застигнут врасплох и не успел среагировать.

Временное отстранение Устинова стало предупреждением Сечину и остальным представителям элиты. Если они думали, что, поскольку Путин может уйти в отставку, они могут сговориться за его спиной, то они ошибались.

Девять месяцев спустя Путин назначил Иванова первым заместителем председателя правительства, присвоив ему тот же ранг, что и Медведеву. Это был способ удержать его в игре и показать, что возможность преемственности все еще открыта. Затем, в сентябре 2007 г., Путин неожиданно для всех попросил Фрадкова уйти в отставку. На его место он назначил Виктора Зубкова, который был одним из его заместителей в комитете по внешним связям в Санкт-Петербурге, а затем работал в налоговой инспекции и министерстве финансов.

Никто не мог понять, что задумал Путин. Высказывались предположения, что новый премьер-министр может стать компромиссным кандидатом на пост президента, чтобы не выбирать между представителями двух доминирующих кланов. Сам Зубков поддерживал эту идею, не исключая возможности, что весной следующего года он выставит свою кандидатуру.

На самом деле, это была мера предосторожности, чтобы очистить палубу перед началом серьезного перехода. Если Путин собирался уйти в отставку, он ничего не оставлял на волю случая. У Фрадкова были связи с другими власть имущими, как показали его конклавы с Сечиным. Безопаснее было отодвинуть его в сторону. У Зубкова таких связей не было. Он был лоялен Путину и делал все, что ему говорили. Внезапная смена правительства была для Путина еще и способом сохранить инициативу, вывести всех остальных из равновесия. Это был излюбленный метод Ельцина, и Путин хорошо усвоил этот урок. Для тех, кто способен это расшифровать, назначение Зубкова было знаком того, что Путин сделал свой выбор. Хотя официальное заявление было сделано только в декабре, он решил, что его преемником станет Дмитрий Медведев. Дело было не только в том, что он доверял Медведеву. Он был уверен и в Иванове. Но если возникнут разногласия, он мог быть уверен, что Медведев уступит его желанию. По словам одного наблюдателя, наблюдавшего за их совместной работой в течение многих лет: «Между ними нет дневного света».

Оглядываясь назад, правомерно задаться вопросом, был ли Сергей Иванов не более чем фольгой, роль которой заключалась в поддержании напряженности, подобно тому, как Ельцин играл со Степашиным перед назначением Путина.

В то время все выглядело не так. Большинство представителей российской политической элиты, не говоря уже о западных наблюдателях, считали, что у него больше шансов на победу, чем у Медведева. Однако Путин в прошлом был мастером маскировки своих намерений. Иванов так и остался в ближнем кругу. Но его назначение на пост министра обороны станет кульминационным моментом в его карьере. Перед ним была поставлена задача реформировать вооруженные силы, и он ее провалил. При всей своей "ястребиной" репутации он оказался недостаточно жестким. Лидер ультраправых Владимир Жириновский резюмировал: «Министр обороны должен быть... солдафоном, зверем, чтобы у всех коленки тряслись... Он должен срывать генеральские погоны». Иванов этого не сделал, и генералы могли продолжать жить как им вздумается.

Реализация планов Путина проходила в несколько этапов.

2 декабря 2007 года в соответствии с новым, более жестким законодательством, принятым после массового убийства в Беслане, был избран новый состав Государственной Думы по пропорциональной системе представительства по партийным спискам, впервые без одномандатных избирательных округов.

Путин отбросил свое неприятие избирательных кампаний и согласился возглавить список "Единой России", хотя и не стал членом партии - любопытная попытка сгладить круг, призванная примирить поддержку партии власти с его настойчивым желанием быть президентом всех россиян, независимо от партийной принадлежности. Для работы с новой администрацией, пояснил он, необходимо иметь твердое большинство в Думе. Это значит "убедить людей голосовать за эту партию", что он и сделал, выступив с предвыборным обращением, которое показало, что в случае необходимости он способен на такую же бесстыдную демагогию, как и все остальные:

Мы не имеем права допустить, чтобы Дума превратилась в толпу популистов, парализованную коррупцией... Мы должны не допустить повторения того, что уже было в нашей стране... Нашим противникам [за рубежом]... нужен слабый народ, больной народ, ... дезориентированное и разделенное общество... А у нас в стране все еще есть люди... которые рассчитывают на поддержку иностранных денег и иностранных правительств, а не на поддержку собственного народа...".

Кто виноват [в тех трудностях, с которыми мы столкнулись]? Те, кто десятилетиями руководил Россией, [кто] оставил людей без самых элементарных услуг и товаров - без сахара, без мяса, без соли, без спичек - [и кто] ответственен за развал Советского Союза... Те, кто занимал высокие посты в 1990-е годы, кто распродавал наше национальное богатство, [кто] сделал взятку главным средством экономической и политической конкуренции... Словом, это все те, кто в конце прошлого века принес в Россию массовую бедность и эпидемию коррупции, с которыми мы боремся до сих пор.

Не питайте иллюзий! Эти люди не ушли со сцены... Они хотят отомстить... Если их вернут к власти, они снова будут грабить миллионы людей.

По итогам выборов "Единая Россия" получила большинство в две трети голосов, получив 315 из 450 мест; другая, недавно созданная пропутинская партия, "Справедливая Россия", получила 38 мест, а оставшиеся места поделили между собой коммунисты и правые националисты Жириновского. Справедливая Россия" была создана путинским стратегом Сурковым в качестве левоцентристского социал-демократического аналога правоцентристской "Единой России". Идея заключалась в том, чтобы оттянуть голоса у либералов. Это удалось. Впервые с начала 1990-х годов "Яблоко" и Союз правых сил остались без парламентского представительства.

Повсеместно имели место фальсификации и вбросы бюллетеней, особенно на Кавказе, где в Чечне явка составила 99,5%, из которых 99,36% проголосовали за партию Путина, что не намного меньше 100% поддержки, которую обещал обеспечить Рамзан Кадыров. Однако, как и четыре года назад, даже если бы выборы были абсолютно честными, "Единая Россия" получила бы комфортное большинство. К концу второго срока Путина поддерживало около 80% избирателей.

Через две недели Медведев был провозглашен кандидатом в президенты от партии. В своей речи он объявил о том, на что до сих пор лишь намекал: в случае избрания Путин станет премьер-министром. Глава администрации президента Сергей Собянин, сменивший Медведева на этом посту три года назад, переедет вместе с Путиным в Белый дом, а руководитель аппарата правительства Сергей Нарышкин будет сопровождать нового президента в Кремль.

2 марта 2008 г. Медведев был избран, набрав 71,2% голосов, что на доли процента меньше, чем у Путина четырьмя годами ранее. Зюганов, представляющий коммунистов, занял второе место с 18%, за ним следует Жириновский с почти 10%. Два месяца спустя Медведев принес присягу в Большом Кремлевском дворце на церемонии, идентичной инаугурации Путина, став в возрасте 42 лет самым молодым главой российского государства со времен Николая II.

Наблюдатели от Совета Европы признали и эти выборы "несвободными и нечестными". "Новая газета" назвала их "явными выборами явного президента". Коммерсантъ ворчал: «Это как третий брак. Чувства не такие сильные».