Впоследствии было много предположений о том, откуда у Буша взялась эта идея. Может быть, кто-то говорил с президентом о тайнах русской души? Оказалось, что нет. Сам Буш, ища способ снять напряжение, которое чувствовали оба, вспомнил во время встречи, что его проинформировали о ношении Путиным креста, и спросил его об этом.

Путин объяснил, что мать крестила его в младенчестве, не сказав об этом отцу-коммунисту, что было обычной практикой в годы правления Сталина. Официально Советский Союз был атеистическим, но матери часто тайком отводили своих детей к православному священнику. Многие из коллег Путина по КГБ, не говоря уже о советских лидерах, включая Горбачева и Ельцина, были крещены в младенчестве. В случае с Горбачевым это было сделано тайно. В случае с Ельциным сельский священник был настолько пьян, что будущий президент чуть не утонул, оставшись без присмотра в купели.

Путин рассказал Бушу, что, будучи заместителем мэра Санкт-Петербурга, он побывал в Иерусалиме. Мать подарила ему крестильный крестик, чтобы он освятил его в Храме Гроба Господня. Через несколько лет, когда сгорела его дача, рабочие нашли крестик среди обломков. С тех пор он его носит.

Райс сочла эту историю "довольно сиропной". Но Джордж Буш был верующим христианином. Путин приукрасил рассказ, сказав Бушу, что после пожара "его волновал только крест", и драматически пересказал момент, когда рабочий принес ему крест, чудом спасенный из пламени, "как будто так и должно быть". Американский президент был тронут. «Владимир, - сказал он ему. Это и есть история креста. Все должно быть».

Для Путина это было идеальным открытием. В беседе с американским журналистом он сказал, что в КГБ его научили одной из важных вещей - умению налаживать диалог с собеседником. Нужно сделать так, чтобы человек почувствовал, что вас что-то объединяет, что у вас есть общие цели", - сказал он. В данном случае этим чем-то был его крестильный крест. Это было тем более важно, что близкие отношения с Бушем, по его мнению, были единственным способом проникнуть в администрацию, которая, с точки зрения России, была явно недружелюбной. Вице-президент Дик Чейни, заместитель министра обороны Пол Вулфовиц и Скутер Либби, помощник Чейни по национальной безопасности, были ведущими сторонниками расширения НАТО во время президентства Джорджа Буша-младшего. Начальник Вулфовица, Дональд Рамсфелд, был ярым "ястребом", а Кондолиза Райс официально заявила, что Россия уважает только жесткость. В течение следующих нескольких дней "свита", как их называет Путин, выступала на американских ток-шоу, настаивая на том, что, несмотря на теплую атмосферу в Любляне, ничего существенного не изменилось. Кондолиза Райс заявила, что Соединенные Штаты продолжат создание национальной противоракетной обороны "с Россией или без нее". Колин Пауэлл, государственный секретарь США, сказал в интервью телеканалу Fox News: «Мы не можем позволить, чтобы нас остановили ограничения договора, которому уже почти тридцать лет и который был разработан для ... другого мира».

В ответ Путин заявил, что Америка сама решает, чего она хочет. Мы предлагаем сотрудничество. Если это будет принято, мы будем это делать. Если нет, то мы будем действовать самостоятельно". По его словам, Россия может заменить существующие боеголовки на своих межконтинентальных баллистических ракетах на MIRV (multiple independent targetable re-entry vehicles), что в пять раз увеличит их ядерную мощь, и это практически ничего не будет стоить. Но я не думаю, что США и Россия, да и все человечество в целом, от этого выиграют.

Летом ничего не двигалось. Путин вслух задавался вопросом, кто делает политику в Белом доме - Буш или его окружение. Во время визита в Финляндию в сентябре его спросили о планах НАТО принять страны Балтии. По его словам, это был неверный шаг. Нет смысла устраивать истерику по этому поводу, но это ничего не решит. Нужно обладать "больным, извращенным воображением", чтобы считать, что Россия нападет на своих соседей. Тем не менее, "некоторые люди", очевидно, хотели бы в это верить.

Есть гораздо более серьезные угрозы, продолжал Путин, но США отказываются воспринимать их всерьез. Важно не зарывать голову в песок, как страус, и делать вид, что этих угроз не существует. Однако казалось, что Запад именно так и поступает.

Восемь дней спустя два угнанных американских авиалайнера с разницей в 17 минут врезались в 110-этажные башни-близнецы Всемирного торгового центра в Нью-Йорке, в результате чего обе башни разрушились. Третий самолет врезался в Пентагон. Четвертый самолет, направлявшийся, по-видимому, в Капитолий, упал в поле в штате Пенсильвания после того, как пассажиры попытались одолеть угонщиков. Это был первый иностранный теракт на американской территории с момента бомбардировки Японией Перл-Харбора 60 годами ранее - акта, в результате которого США вступили во Вторую мировую войну. Погибло около 3 тыс. человек, что стало самым смертоносным террористическим актом современности.

Путин был оповещен телефонным звонком главы ФСБ Николая Патрушева через несколько минут после падения первой башни. Это было в 17 часов по московскому времени. Он смотрел - не по российскому телевидению, а по CNN - как рухнула сначала одна башня, потом вторая.

Первой его реакцией было позвонить Джорджу Бушу, но президент находился на борту самолета Airforce One и был вне зоны доступа, поэтому он обратился к Кондолизе Райс, которая находилась в Центре чрезвычайных операций в бункере под Белым домом, и попросил ее передать Бушу полную поддержку со стороны России. Он сообщил, что Россия отменяет все военные учения, что понимает решение Америки привести свои силы в повышенную боевую готовность и что со стороны России не будет никаких соответствующих действий. В телеграмме Бушу после этого он вновь выразил солидарность России, назвав теракты актом варварства, который не должен остаться безнаказанным.

Впоследствии утверждалось, что Путин проигнорировал советы своих коллег, которые утверждали, что лучше подождать и посмотреть, как будет развиваться ситуация, прежде чем принимать решение о том, как реагировать. Хронология событий показывает, что это было не так. Такие люди, как Николай Патрушев и Игорь Сечин, конечно, сомневались в целесообразности столь решительной поддержки Америки. Но к тому времени, когда вечером Путин позвал их на встречу с другими руководителями разведки, министрами внутренних дел и обороны, курс России был уже определен. Это была золотая возможность, нежданный шанс, думал Путин, доказать сторонникам жесткой линии в окружении Буша, что Россия - как выразился американский президент в Любляне - настоящий "партнер и друг", на которого Америка может положиться в трудную минуту. Именно поэтому он позвонил в Белый дом еще до того, как осела пыль от взрывов, первым из иностранных лидеров, сделавших это, - жест, который Буш оценил и не забыл, и именно поэтому в последующие дни он удивил американского президента, предложив более полное сотрудничество, чем кто-либо в Белом доме считал возможным.

Выступая вечером по российскому телевидению, Путин сказал, что он хочет, чтобы американский народ знал: «Мы с вами. Мы полностью разделяем и чувствуем вашу боль. Мы поддерживаем вас». Это послание было адресовано не только американцам. Он также хотел сказать российскому народу, вооруженным силам и службам безопасности, что, по крайней мере, в борьбе с терроризмом Россия и США будут союзниками.

На следующее утро он позвонил Бушу и сказал ему в соответствующих библейских выражениях: «Добро победит зло. Я хочу, чтобы вы знали, что в этой борьбе мы будем стоять вместе». Это было похоже на заверение Тони Блэра, сделанное девять месяцев спустя, во время планирования вторжения в Ирак: "Я буду с вами, что бы ни случилось". Но то, что прозвучало из России, которая долгое время была противником Америки в холодной войне, американских чиновников ошеломило.

Путин оказался верен своему слову. На следующей неделе, чтобы облегчить вторжение США в Афганистан для нейтрализации "Аль-Каиды", которая, как теперь известно американцам, организовала теракты, он сообщил Бушу, что Россия откроет свое воздушное пространство для американских военных самолетов и использует свое влияние на Киргизию и Узбекистан, чтобы убедить их разрешить США арендовать там военные базы. «Это был удивительный разговор, - писал потом Буш. Он думал, что Путин будет беспокоиться о том, что Россия окажется в окружении, если США приобретут объекты в Центральной Азии в дополнение к европейским. Но вместо этого российский лидер полностью сосредоточился на террористической угрозе. Он даже приказал российским генералам проинформировать американских коллег о своем опыте во время вторжения в Афганистан в 1980-х годах... Я сказал Владимиру Владимировичу, что ценю его готовность выйти за рамки подозрений прошлого».

Если бы Буш поразмыслил еще, он бы увидел логику российской позиции. Как сказал позже сам Путин: «Я действовал не импульсивно. Скажу честно, я действовал из прагматических соображений».

В течение двух лет он предупреждал Запад о терроризме, но его слова остались без внимания. Позднее Кондолиза Райс призналась, что в Любляне он надавил на Буша по этому поводу. Путин неожиданно поднял проблему Пакистана, ... его поддержки экстремистов и связей с ... Талибаном и Аль-Каидой", - вспоминала она. По его словам, "все эти экстремисты финансируются Саудовской Аравией, и это лишь вопрос времени, когда это приведет к большой катастрофе". Ее поразила его тревога и ярость, пишет она, но она объяснила это горечью России по поводу поддержки Пакистаном афганских моджахедов во время советской оккупации в 1980-х годах. Это была странная реакция. Путина волновало настоящее, а не война, которую он считал ошибочной и которая произошла 15 лет назад. Но ни Райс, ни кто-либо другой в Белом доме не был настроен слушать его.

Дело не в том, что администрация Буша не знала о том, что "Аль-Каида" может планировать нападение. Она знала. Но она не имела представления о том, когда, где, как и в каком масштабе. Ее разведывательные службы не только были скованы бюрократическими и юридическими барьерами, но и страдали от такого туннельного видения, ориентированного на Америку, которое приводило в отчаяние и русских, и союзников Америки. За два года до терактов 11 сентября Путин сообщил Клинтон, что было перехвачено сообщение, в котором Хаттаб, саудовский заместитель Шамиля Басаева, хвастался взрывами московских квартир. Однако когда ФБР обнаружило, что Закариас Муссауи, французский сообщник будущих угонщиков, контактировал с Хаттабом, оно пришло к выводу, что саудовец "недостаточно связан с террористической организацией", чтобы оправдать обращение за разрешением на прослушивание Муссауи - решение, поражающее своей некомпетентностью. Как будто информация, полученная не из собственных американских источников, не из других стран "пяти глаз" и не от Моссада, не заслуживает внимания. Если бы ФБР занялось Муссауи, теракты вполне можно было бы предотвратить.

Это была не единственная связь между 11 сентября и чеченской войной. Позже выяснилось, что некоторые из угонщиков изначально планировали воевать в Чечне, но вместо этого были переброшены в Афганистан.

Путин постарался снять с Буша личную вину за то, что Америка не восприняла его предупреждения всерьез. По его словам, наибольшая вина лежит на администрации Клинтона. Я предупреждал их о проблеме бен Ладена, - сказал Путин. Они просто беспомощно пожали плечами и сказали: «А что мы можем сделать?". ... Вот такая Америка досталась Бушу в наследство». Помимо того, что это обвинение было крайне недипломатичным, оно не соответствовало действительности, но, как и все, что Путин делал после 11 сентября, оно было призвано создать ощущение соучастия с Бушем, показать, что, что бы ни происходило в прошлом, Россия и Америка теперь находятся в этом вместе. Он провел параллель со Второй мировой войной, когда они плечом к плечу сражались, против держав оси. Теракты 11 сентября, по его словам, открыли "широкие возможности для совместных действий, для ... создания единого фронта", союза против терроризма, подобного героическим дням борьбы с фашизмом. Это был призыв к избавлению от установок времен "холодной войны". Россия и Америка еще раз продемонстрируют, чего можно достичь, если цивилизованные страны объединятся.

Россия предоставила союзникам Америки по антиталибскому Северному альянсу разведывательную информацию, а также оружие на десятки миллионов долларов. Однако Путин считает, что Соединенные Штаты на свой страх и риск игнорируют уроки предыдущих войн в Афганистане. «Ошибка СССР, - сказал он, - заключалась в том, что он установил просоветское правительство... Афганистан - это не та страна, которую можно приватизировать». Америка не должна повторять эту ошибку. Проамериканское правительство не сможет обеспечить мир. Для этого необходимо правительство с широкой международной поддержкой, опирающееся на все социальные и этнические группы страны. Это был здравый совет от страны, которая заплатила за свои знания 15 000 погибших за девять лет войны. Но, как это часто бывает, Вашингтон знал лучше.

Первая язва на этом цветущем партнерстве появилась в декабре 2001 г., когда Буш объявил, что США уведомляют о выходе из Договора по ПРО в одностороннем порядке за шесть месяцев. После 11 сентября 2001 г. Путин понял, что американцы уже все решили, и перестал предупреждать, что отказ от Договора чреват разрушением всей структуры контроля над стратегическими вооружениями. Но он все еще надеялся на компромисс. По его словам, Россия была готова обсуждать возможные поправки, чтобы привести договор в соответствие с тем, что хотели сделать американцы. Но ничего конкретного нам не дали... Нам просто настойчиво предлагали выйти из договора вместе. По сей день я не могу этого понять, тем более что наша позиция была достаточно гибкой.