Для Путина это было доказательством того, что стратегия армии в Чечне провалилась. Он признал, что армия "ведет себя как бык в посудной лавке", а "зачистки", против которых выступал Султыгов, "вредны и недопустимы". Насилие над мирными жителями не только не искореняет боевиков, но и привлекает в ряды джихадистов новых рекрутов. Необходимо прекратить крупномасштабные операции и перейти к "точечным, целенаправленным атакам". Вывод войск, о котором он объявил в январе, будет приостановлен, но армия должна оставаться в казармах, а не мародерствовать в сельской местности. Будет возобновлена чеченизация, причем чеченская милиция должна играть ведущую роль в обеспечении безопасности в селах и городах.

Это было давно назревшее признание реальности. Сложность заключалась в том, что генералы, которым предстояло реализовать этот новый подход, не имели ни подготовленных специалистов, ни специализированного вооружения, ни, главное, мышления, чтобы понять, как могут осуществляться "точечные, целенаправленные удары". Российское высшее командование всю свою карьеру размышляло о крупномасштабных конвенциональных конфликтах с Западом, проводило военные игры и учения, потому что реальных боевых действий не велось. Лишь немногие из них руководили войсками в бою, и еще меньше людей имели представление о том, как может выглядеть эффективная тактика борьбы с партизанами.

Новая стратегия сопровождалась гораздо более жестким отношением к свергнутому чеченскому правительству и его сторонникам на Западе. Переговоры с Закаевым зашли в тупик и возобновляться не будут. Те, кто выбирает Масхадова, выбирают войну", - заявил Путин. Все такие люди, где бы они ни находились, в России или за ее пределами, будут рассматриваться как пособники террористов". Что же касается тех, кто, "следуя стойкой европейской традиции умиротворения", призывает Россию к переговорам с убийцами, то «я хотел бы предложить им взять с нас пример и сесть за стол переговоров с бен Ладеном и муллой Омаром».

Суровость упрека была показательна. Ранее Путин отменил визит в Данию, поскольку Закаев и другие чеченские сепаратисты были приглашены на конференцию, и настоял на том, чтобы ежегодный саммит Россия - Европейский Союз был перенесен из Копенгагена в Брюссель. На саммите было принято скромное заявление о совместных действиях по борьбе с международным терроризмом, но на последовавшей за ним пресс-конференции Путина окончательно захлестнуло разочарование от того, что Запад не понимает, с чем Россия столкнулась в Чечне.

Поводом послужил вопрос корреспондента французской газеты Le Monde, осудившего тактику российской армии. Путин ответил, что джихад в Чечне - это часть глобальной угрозы, которая ставит под удар всех:

Даже если вы решите стать мусульманином, это вас не спасет, потому что, по их мнению, традиционный ислам также враждебен их целям. Если вы хотите стать исламским радикалом и готовы сделать обрезание, я приглашаю вас в Москву. Мы многоконфессиональная страна, и у нас есть специалисты, которые могут это сделать. Я порекомендую вам сделать операцию так, чтобы у вас больше ничего не росло.

Когда переводчик смущенно остановился, российская делегация захихикала, и в зале воцарилась тишина.

На фоне шокирующих заголовков, вызванных этой акцией, почти незамеченными остались два гораздо более значимых шага, которые будут определять российскую политику в Чечне в течение следующего десятилетия или более. Первый - решение ускорить политическую реформу в республике и оказать полную поддержку Ахмату Кадырову как лучшей и, возможно, единственной надежде на восстановление стабильности. Второй - внутренняя директива, разрешающая спецслужбам выслеживать подозреваемых в терроризме не только внутри России, но и за рубежом.

В марте 2003 г. был проведен референдум по определению будущего статуса Чечни. В референдуме приняли участие почти 90% избирателей, имеющих право голоса - почти чудо для территории, где идет война, что свидетельствует, если не о том, что Кадырову удалось привлечь избирателей или, по крайней мере, создать видимость этого, - из них 96% проголосовали за то, чтобы Чечня осталась в составе России. После утверждения результатов голосования Кадыров был назначен исполняющим обязанности президента до проведения выборов осенью этого года, а Кремль начал пиар-акцию, призванную убедить чеченцев в том, что жизнь в республике скоро начнет налаживаться.

Было проведено несколько, в основном символических, отводов войск. Сократилось количество блокпостов и контрольно-пропускных пунктов, которые служили в основном для вымогательства взяток российскими военными. 280 тыс. человек, чьи дома были разрушены в ходе боевых действий, получили компенсацию.

Пора, - заявил Путин, - народу Чечни "перестать жить в страхе, перестать бояться ночного стука в дверь и прятаться от так называемых зачисток". Однако одно дело - призывать к "нормализации" ситуации, совсем другое - воплощать ее в жизнь. Зачистки или "зачистные операции", как их теперь называли в армии, когда солдаты окружали деревню и забирали молодых людей для допроса, стали проводиться реже. Вместо этого люди в камуфляжной форме, используя бронетранспортеры, совершали целенаправленные рейды, как правило, ночью, по домам подозреваемых, которых больше не видели.

Это не было большим улучшением. По официальным данным, таким образом "исчезли" около 2 тыс. молодых людей - их замучили до смерти за информацию, которой они не обладали, и похоронили в братских могилах, - но реальное число было гораздо больше. Сначала считалось, что в этом виновата армия, но позже появились веские основания полагать, что в этом замешаны чеченские эскадроны смерти. Младший сын Кадырова, Рамзан, собрал личную охрану из тысячи человек, состоящую в основном из сдавшихся в плен повстанцев, и быстро приобрел ужасающую репутацию садиста.

В то время как Кадыровы укрепляли свою власть в Чечне, Басаев и его сторонники отвечали асимметрично, перенося свою борьбу в другие регионы России.

В июле 2003 г. две "черные вдовы", надев пояса смертников, подорвали себя на рок-концерте в Тушино на северо-западе Подмосковья, в результате чего погибли 15 человек. Другой теракт в столице был предотвращен, когда молодая женщина, заявившая, что ее заставили родственники-мужчины совершить теракт, решила отказаться от этого.

Тем временем Кремль пытался реализовать другое направление путинской стратегии - оказать давление на чеченских лидеров в изгнании. Запросы западных стран о выдаче Закаева и других членов правительства Масхадова были отклонены, и Москва мало что могла с этим поделать. Но когда запрос Катара о выдаче бывшего президента Чечни Зелимхана Яндарбиева, близкого соратника Шамиля Басаева, также был отклонен, Путин решил действовать. 13 февраля 2004 года, когда Яндарбиев возвращался с пятничной молитвы в столицу Катара Доху, взорвалась бомба, прикрепленная к шасси его джипа, в результате чего погибли он сам и два его телохранителя, а тринадцатилетний сын получил тяжелые ранения. Катарские следователи заявили, что теракт совершили два офицера ГРУ, действовавшие по указанию министра обороны Сергея Иванова. Сначала они были приговорены к пожизненному заключению, но через несколько месяцев, после негласных контактов Путина с эмиром Катара, были освобождены из-под стражи и доставлены в Москву, где им была устроена торжественная встреча. Это был первый случай при Путине, когда спецслужбы получили приказ осуществить убийство за рубежом. И, судя по всему, не последний.

Нормальность в отношении Чечни - понятие относительное.

Путин настаивал на том, что прогресс налицо. Изменения, - утверждал он, - незаметны только для тех, кто не хочет их видеть. До определенного момента это было правдой: во многих районах Чечни постепенно восстанавливались базовые услуги. Но когда он пролетел на вертолете над разбомбленными руинами Грозного, даже он был потрясен тем, как много еще предстоит сделать. Город, по его признанию, все еще выглядел как зона боевых действий.

На выборах президента Чечни, состоявшихся в воскресенье, 5 октября 2003 года, участвовали семь кандидатов. Предвыборная агитация была минимальной. Российский журналист сообщил: "Вопрос не в том, сколько человек может выставить агитационный штаб, а в том, сколько вооруженных людей он может выставить для их охраны". На немногочисленных митингах, которые все же проводились, телохранители часто превышали численность участников. Избирательный штаб одного из соперников Кадырова «напоминал осажденную крепость, обнесенную бетонными блоками. Окна защищены мешками с песком, у ворот стоит охранник с автоматом».

Как и референдум, состоявшийся шестью месяцами ранее, выборы были маскарадом. Три кандидата, которые могли бы бросить вызов Кадырову, были либо вынуждены снять свои кандидатуры, либо их регистрация была признана недействительной покладистыми судьями. "Эхо Москвы" заявило, что объявит результаты накануне дня выборов, поскольку ждать, пока люди проголосуют, явно не было необходимости. С помощью вброса бюллетеней явка на этот раз достигла 87%, и победителем был объявлен Ахмад Кадыров, набравший 81% голосов.

Однако насилие не прекращалось.

Через два месяца 80 человек погибли, когда террорист-смертник на грузовике с тонной взрывчатки въехал в штаб-квартиру правительства в Грозном, превратив здание в дымящиеся руины. В феврале следующего года в результате взрыва в поезде метро на юге Москвы погибли 40 человек.

Затем, 9 мая 2004 г., когда Кадыров присутствовал на открытом концерте на стадионе в Грозном в День Победы, посвященном окончанию Второй мировой войны, мощный взрыв разрушил часть VIP-трибуны, на которой он сидел, убив его и еще пятерых человек. Позже выяснилось, что мина была спрятана строителями, возможно, за несколько месяцев до этого, в одной из железобетонных опорных колонн. То, что Кадыров присутствовал в тот день, было чистой случайностью. Он должен был принимать военный парад за городом и в последний момент изменил свои планы.

Для Путина это был сокрушительный удар. Кадыров был единственным человеком, способным взять республику под контроль.

Российская пресса была настроена единодушно пессимистично. Московский комсомолец назвал это "окончательным крахом всех надежд на достижение урегулирования" и "страшным ударом по гордости Путина". Новые известия написали, что четыре года усилий были похоронены. Для западных СМИ убийство стало доказательством того, что политика Путина все время была ошибочной, чисто военное решение никогда не будет успешным и переговоры с сепаратистами - единственный возможный путь вперед.

Вместо этого Путин удвоил свою существующую стратегию. В краткосрочной перспективе у Кадырова не было очевидной замены. Его сыну, Рамзану, было 27 лет, и по конституции Чечни он не мог претендовать на пост президента до достижения 30-летнего возраста. Путин мог бы это изменить, но решил этого не делать, отчасти потому, что в нем сидит юрист, который, как бы ни извращал закон на практике, не хотел вводить специальное законодательство, а отчасти для того, чтобы посмотреть, как поведет себя молодой человек. Рамзан был в Москве, когда убили его отца, и президент принял его через несколько часов. Очевидно, Путин решил, что у него есть задатки лидера, и уже на следующий день было объявлено о его назначении первым заместителем председателя правительства Чечни. В течение следующих двух лет Чечней управлял непростой дуумвират, состоящий из бывшего министра внутренних дел Кадырова Алу Алханова, избранного президентом в конце августа, и Рамзана, который подчинялся только Путину и исполнял обязанности фактического премьер-министра, на который он был официально назначен через 18 месяцев.

После убийства Ахмада Кадырова боевики изменили свою тактику. В соседней Ингушетии в конце июня ночью около 200 ингушских и чеченских боевиков совершили скоординированные нападения на отделения милиции, пограничные казармы и склады боеприпасов в столице Назрани и нескольких других городах, убив 90 человек и захватив 1500 единиц оружия. В следующем месяце боевики напали на Автуры, расположенные в 15 км к юго-западу от Грозного, в результате чего погибли 20 человек. В августе тот же сценарий разыгрался в самом Грозном. В темное время суток несколько сотен боевиков в камуфляжной форме установили блокпосты, расстреливая всех, кто, по их мнению, был связан с силовыми структурами. Было убито 58 человек.

Вечером 24 августа "черные вдовы" нанесли очередной удар. Две женщины сели на внутренние рейсы в московском аэропорту Домодедово. Их подкупили, чтобы не проверять документы. Оба самолета взорвались в воздухе, погибли 89 пассажиров и членов экипажа. Это был первый случай нападения чеченских боевиков на пассажирские самолеты.

На следующей неделе еще одна террористка-смертница убила десять человек, подорвав себя на станции метро в северном Подмосковье.

Но эти теракты меркнут на фоне трагедии, разыгравшейся в Беслане - тихом провинциальном городке с усаженными деревьями улицами, где проживает около 35 тыс. человек, расположенном в 60 милях к востоку от Грозного в республике Северная Осетия.

В среду, 1 сентября, начался учебный год, который в детстве Путина называли "Днем первого звонка", а сейчас более прозаично - "Днем знаний". Около 800 детей, их учителя и сотни родителей собрались в школе № 1 - комплексе одно- и двухэтажных зданий XIX века из красного кирпича на центральной улице города. Вскоре после девяти утра, когда должна была начаться церемония открытия, раздался громкий хлопок. Учитель физкультуры Александр Цаголов сначала подумал, что лопнул какой-то из воздушных шаров, украшавших двор. Но потом звук возобновился, причем гораздо ближе, и он понял, что это выстрелы. Откуда-то появились люди в масках и камуфляжной форме и, выпустив залпы в воздух, стали заталкивать всех внутрь. Тут же подъехал военный грузовик с другой группой, вооруженной автоматами АК-47. В суматохе около пятидесяти человек, в основном дети, сумели спастись. Но более тысячи человек были загнаны в школьный спортзал.