Постепенно ситуация изменится. Но и на этом этапе президентства Путина либеральная радиостанция "Эхо Москвы" продолжала выступать с резкими нападками на политику государства. Печатные СМИ практически не подвергались ограничениям, не было попыток контролировать Интернет-сайты, которые, в отличие от Китая, не подвергались цензуре и становились все более популярными среди молодежи.

Алексей Венедиктов, редактор "Эха Москвы", как-то сказал, что при желании Путин "мог бы закрыть нас мизинцем". Если он решил этого не делать, то отчасти потому, что понимал, что российскому обществу нужны предохранительные клапаны, а отчасти для того, чтобы уверить западных партнеров в своих демократических намерениях. Но самое главное, что степень свободы - степень, которая будет меняться с годами и которую будет определять только Путин, - соответствовала той системе, которую он хотел построить. Теперь стал понятен смысл загадочной фразы, прозвучавшей тремя с половиной годами ранее в Декларации тысячелетия: "Государство должно быть в той мере, в какой это необходимо, свобода должна быть в той мере, в какой это необходимо". По мнению Путина, действительно "массовые" СМИ - общенациональные телеканалы - должны быть в руках государства. Других источников информации будет достаточно для обеспечения той степени свободы, которая, по его мнению, может быть разумно предоставлена российскому обществу.

За четыре дня до затопления "Курска" взрыв у киоска в пешеходном переходе в центре Москвы, в результате которого погибли восемь человек и более 50 получили ранения, стал нежелательным напоминанием о том, что война в далекой Чечне еще не закончена.

После того как в апреле этого года военные действия на территории Чечни были свернуты, конфликт перешел в плоскость мелких партизанских вылазок, сопровождаемых взрывами смертников, в основном в самой Чечне и соседних республиках. В этом смысле взрыв в Москве был исключением. Практически вся территория Чечни находилась под контролем федеральных сил. По оценкам главы ФСБ Николая Патрушева, в Чечне оставалось всего около 1 500 боевиков, в основном в горных районах на юге. В январе 2001 г. Путин почувствовал себя достаточно уверенно, чтобы объявить о начале поэтапного вывода регулярных войск численностью около 40 тыс. человек. В дальнейшем операции будут проводиться силами внутренних войск МВД и спецслужб.

Конечной целью было сделать так, чтобы чеченцы сами отвечали за безопасность территории. Для этого были укреплены позиции Кадырова, а Путин добился повышения роли чеченской милиции. Однако существовали огромные проблемы. Институты республики были разрушены, большая часть экономики, или то, что от нее осталось, находилась в руках криминала. Вся добываемая в Чечне нефть, потенциально превышающая миллион тонн в год - этого было достаточно для финансирования всех восстановительных работ, - либо пропадала в огне нефтяных скважин, либо разворовывалась и продавалась на черном рынке. Получалась ситуация Catch-22. Без мира и безопасности восстановление было невозможно. А пока не будет восстановления, недовольные молодые люди будут продолжать заниматься бандитизмом и контрабандой, и мира не будет.

Каждое новое злодеяние, совершенное российскими войсками, которых было немало, вызывало новую волну ненависти к оккупационным войскам и к чеченцам, считавшимся сотрудничающими с ними. Путин мог до посинения твердить, что неправильно обвинять чеченцев как нацию в джихаде в их республике – «Террористы, - сказал он, - не имеют ни национальности, ни религии» - но это не изменило поведения войск на местах. Сам посланник Путина, Абдул-Хаким Султыгов, сообщил: "Ничто не может контролировать действия военных... Ничего не изменилось в том, как проводятся пресловутые "зачистки" [операции по поиску и уничтожению]. Грабежи происходят открыто, люди исчезают бесследно. В Чечне по-прежнему происходят ужасные вещи.

Изредка появлялись проблески надежды.

Путин одобрил предварительные переговоры с Ахмедом Закаевым, представляющим интересы свергнутого президента Чечни Аслана Масхадова, что стало первой серьезной попыткой переговоров с момента начала конфликта. После нападения Аль-Каиды на Всемирный торговый центр и Пентагон 11 сентября 2001 г. критика западными правительствами российских операций в Чечне в основном прекратилась. В апреле 2002 года Хаттаб, саудовский джихадист, который был вторым помощником Басаева, умер, вскрыв письмо, которое ФСБ покрыла сильнодействующим нейротоксином.

Но настроение было мрачным. По данным одного из опросов общественного мнения, только 20% россиян считали, что Путин добьется успеха в Чечне - это далеко не тот случай, когда он пользовался всеобщим одобрением на момент начала войны. По словам одного из комментаторов, это была война другого рода: "Война, которая может продолжаться годами, война, от которой все устали".

Через месяц после отравления Хаттаба Басаев нанес ответный удар, взорвав автомобиль во время военного парада в Каспийске (Дагестан), в результате которого погибли 44 человека и более 130 получили ранения. Это был первый крупный теракт за пределами Чечни после серии взрывов на рынках в Ставропольском крае, в результате которых годом ранее погибло более 20 человек.

Но главный удар был еще впереди.

Вечером 23 октября 2002 г. в театре на Дубровке (южное Подмосковье) шел спектакль "Норд-Ост - Северо-Восток" - российский мюзикл об истории любви двух детей-сирот, которых судьба сводит вместе в поисках обреченной на гибель экспедиции в Арктику. Мюзикл, заявленный как "первый российский мюзикл мирового уровня" с бюджетом в четыре миллиона долларов США, стал самой дорогой театральной постановкой в истории страны. Вдохновением для создания мюзикла послужили бродвейские постановки "Кошки" и "Призрак оперы" Эндрю Ллойда-Уэббера, и уже более года спектакли идут с аншлагами.

Вскоре после антракта, когда герой, только что получивший квалификацию летчика ВВС, праздновал со своими товарищами, с левой стороны сцены появился человек в маске. Даже когда он дал залп из автомата Калашникова, большинство зрителей решили, что это часть сюжета. Однако через несколько мгновений театр заполонили вооруженные люди. Среди них были и молодые женщины в черных хиджабах, с поясами смертниц на талии - "черные вдовы", как их называли, давшие обет мести после гибели мужей, братьев и сестер от рук российских войск. Они закрепили взрывчатку на колоннах вокруг зала, прикрепили чеченские флаги к занавесу сцены и балкону, а также черный транспарант с надписью на арабском языке: "Нет бога, кроме Аллаха, и Мухаммед - пророк его".

Россия должна прекратить войну в Чечне, говорили они. В противном случае они взорвут театр, и все, кто в нем находился, погибнут.

Путин объявил, что отменяет визиты в Германию, Португалию и Мексику, куда он должен был отправиться утром следующего дня, и пообещал, что первоочередной задачей властей будет освобождение заложников и обеспечение их безопасности "насколько это возможно". В то время эта оговорка не получила широкого распространения. Ее смысл станет понятен позже.

Захватчиков - 22 мужчины и 19 женщин - возглавлял 25-летний джихадист Мовсар Бараев, чей дядя, один из самых страшных командиров чеченских повстанцев, был убит летом того года. Клянусь Богом, - сказал Бараев в интервью, опубликованном вскоре после начала осады, - мы любим смерть больше, чем вы любите жизнь". Никакой компромисс невозможен, утверждал он. Наша цель - не остаться в живых. Наша цель - вытеснить российские войска из Чечни.

Тем не менее, около 200 из примерно 900 заложников, включая детей, мусульман и некоторых присутствовавших иностранцев, были в конце концов освобождены или сумели бежать, а Бараев и его заместители согласились принять череду посредников, которые обещали передать послания в Кремль. Одной из первых была пропущена одна из лидеров либерального Союза правых сил Ирина Хакамада, высокая стройная женщина, не раз появлявшаяся на обложках российских гламурных журналов. Впоследствии она сказала Волошину, что люди Бараева показались ей не такими фанатичными и не такими решительными, как они себя представляли. За ними последовал эклектичный набор российских политиков и знаменитостей, у некоторых из которых сложилось похожее впечатление. Среди них были Григорий Явлинский из "Яблока", Иосиф Кобзон, певец, которого россияне сравнивали с Фрэнком Синатрой, как за стиль исполнения, так и за его предполагаемые связи с организованной преступностью, и Анна Политковская, корреспондент "Новой газеты", чьи сочувственные материалы о борьбе чеченцев сделали ее одной из злых приманок Кремля.

Условия в театре ухудшались. Не было ни еды, ни питья. После побега двух заложников остальным запретили пользоваться туалетами и предложили облегчиться в оркестровой яме: мужчинам - с одной стороны, женщинам - с другой. К вечеру третьего дня стало ясно, что развязка близится.

В этот момент из Кремля пришло сообщение, что полномочный представитель Путина на Кавказе генерал Виктор Казанцев прилетел в Москву и утром следующего дня начнет переговоры. Все будет хорошо, - сказал Бараев заложникам. Мы не будем вас убивать, если вы будете молчать.

Все это было тщательно продуманным фарсом.

Заверения Путина в том, что первоочередной задачей является спасение заложников, бесконечная череда посредников, сообщение о том, что Казанцев уже едет на переговоры, - все это было уловкой, чтобы заставить захватчиков поверить в то, что Кремль в конце концов согласится на некоторые их требования и тем самым получит время для подготовки штурма. Путин ни в коем случае не собирался вести переговоры. Компромисс, по его мнению, лишь подтолкнул бы к дальнейшим бесчинствам. Происходящее в театре на Дубровке стало следствием "слабости государства и непоследовательности его действий" в прошлом - это отсылка к событиям в больнице Буденновска в 1995 году, когда Ельцин позволил террористам выйти на свободу, чтобы спасти жизни оставшихся в живых заложников. При Путине такого повторения не будет. «Хочу подчеркнуть, - сказал он кабинету министров, - что Россия не пойдет ни на какие соглашения с террористами и не поддастся ни на какой шантаж».

В 5 часов утра следующего дня российские спецназовцы начали закачивать в систему кондиционирования театра мощный анестетик. Через несколько минут они ворвались в здание. Захватчики были планомерно убиты, некоторые в перестрелке, но большинство хладнокровно. «Когда на женщине надеты два килограмма пластиковой взрывчатки, - объяснил один из офицеров, - нет другого способа ее обезвредить». Но это также стало сигналом. «Единственный хороший сигнал для террористов, - сказал Путин после бойни в Каспийске, — это пуля в голову».

С точки зрения Кремля, военная операция прошла безупречно. Она была тщательно спланирована. Но удача была и на стороне властей. До начала действия газа прошло несколько минут, этого времени террористам с лихвой хватило, чтобы привести в действие взрывчатку, которой было начинено здание. Видимо, застигнутые врасплох, они не предприняли никаких попыток сделать это.

Однако после нейтрализации террористов спасательная операция превратилась в хаос. Никто не задумывался о том, что должно произойти дальше. Московские корреспонденты The Washington Post Питер Бейкер и Сьюзан Глассер наблюдали за происходящим с другой стороны улицы:

Не зная, что делать, спецназовцы ... стали поднимать бессознательные тела заложников и вытаскивать их из здания на сырой утренний воздух. Медицинского персонала нигде не было... Мы видели, как тела складывали в штабеля, словно хворост. Наконец, около 7 часов утра [через два часа после начала операции] к театру подъехали первые из десятков машин скорой помощи. [Власти захватили автобусы и начали складывать тела на борт... Многие были еще без сознания или умирали, захлебываясь собственным языком или рвотой... Все лица заложников были одинаковыми, синеватыми, с искаженными чертами и странно обнаженными зубами... Медики и спасатели появились на месте происшествия... не получив информации о том, какое химическое вещество было применено, не получив инструкций, как привести людей в чувство, пока они не захлебнулись...

Во время осады террористами было убито шесть человек. Сто двадцать пять человек погибли во время спасения. Власти не только отказались раскрыть природу анестезирующего газа, являющегося производным фентанила, но и полностью отсутствовала координация между ФСБ и спасательными службами. Почти всех погибших можно было бы спасти, если бы сразу после нападения на место происшествия прибыли медики, которые были бы должным образом проинструктированы о методах оказания помощи и снабжены дыхательными трубками для предотвращения удушья.

В России испокон веков интересы государства стояли на первом месте, а жизнь людей - на втором. Но то, как проходила осада Дубровки, также отражало приоритеты Путина. Его целью было показать боевикам - не только их лидеру Шамилю Басаеву, но и рядовым бойцам, служившим "пушечным мясом", - что такими атаками ничего не добиться. Если при этом возникают сопутствующие разрушения, то это досадно, но вторично. Мы не смогли спасти всех. Простите нас, пожалуйста", - обратился Путин к российскому народу в ночном эфире. Но мы доказали, что Россию нельзя поставить на колени". По его словам, террористы ведут проигрышную борьбу. Они должны быть побеждены, и они будут побеждены... У них нет будущего. А у нас есть.

Кровопролитие на Дубровке стало переломным моментом для обеих сторон.

Для Басаева и его сторонников-джихадистов это было началом чеченского варианта палестинской интифады. Дубровка была выбрана не случайно. Аудитория "Норд-Оста" состояла в основном из представителей нарождающегося среднего класса, обеспеченных и равнодушных к ужасам, творимым российскими войсками на Кавказе. Цель Басаева заключалась в том, чтобы дать им понять, что они не будут в безопасности, пока продолжается война, так же как интифада была попыткой заставить израильтян понять отчаяние палестинцев.