ПУТИН: Я вам скажу, что я знаю...

Крик из зала: Потребуется ли год?

ПУТИН: Нет, не год...

ДРУГОЙ ЧЕЛОВЕК: Они обманывают нас. Они снова нас обманывают.

ЖЕНЩИНЫ (ПРИЧИТАЮТ): Где мой сын? Сколько еще времени пройдет, прежде чем я смогу увидеть своего сына? А теперь у нас не осталось денег...

ПУТИН: Что касается денег...

КРИКИ ИЗ ЗАЛА: Дело не в деньгах, а в наших семьях! Когда нам вернут наших детей? Не надо говорить о деньгах. Кто решил прекратить поиски? ...

ПУТИН: Никто не может попасть в 8-й отсек корпуса. Если бы я мог, я бы сам туда спустился...

ЖЕНЩИНА (ВСХЛИПЫВАЯ): Скажите нам правду! Нам не нужны деньги. Они нужны нам живыми. Тогда у нас будет все. У детей были бы отцы, у жен - мужья. Они верили, что правительство их спасет. Как вы не можете этого понять?

МУЖЧИНА КРИЧИТ: Вы что, не можете спасти хотя бы пятерых? Вы ублюдки!

Ни один российский лидер, ни до, ни после, не испытывал такого публичного издевательства. Это продолжалось почти три часа. Репортер Андрей Колесников, которому удалось попасть внутрь под видом представителя одной из российских неправительственных организаций, сказал потом, что опасался, что Путин не выйдет живым. «Была такая тяжелая атмосфера - ненависть, отчаяние, боль, все спрессовано... Я никогда в жизни не чувствовал ничего подобного».

Несмотря на гневные заявления о том, что деньги здесь ни при чем, в конечном итоге это было все, что мог предложить Путин, и все, на что могли надеяться семьи погибших. Он сказал, что каждый из них получит за десять лет офицерскую зарплату, эквивалентную 26 тыс. долларов США, что было большой суммой по тем временам, что им будут предоставлены новые квартиры в Москве или Санкт-Петербурге, которые считались лучшими местами для проживания в России, или в любом другом месте, где они пожелают, а также бесплатное высшее образование для их детей. Большая часть оставшейся дискуссии была посвящена заверениям в том, что помощь не будет задерживаться бюрократической волокитой, что незамужние женщины, чьи партнеры умерли, будут получать ее наравне со всеми остальными, и другим практическим вопросам. Путин также пообещал, что, вопреки сложившейся практике, в случае гибели кораблей в море, затонувшее судно будет поднято на поверхность, а все тела извлечены. Это заняло год и обошлось в 130 млн. долларов, но дело было сделано.

К моменту окончания встречи, незадолго до полуночи, нарыв был вскрыт. Помогло не столько то, что Путин сказал, сколько то, что он пришел к ним лицом к лицу. Западные писатели потом упрекали его в том, что он не проявил сочувствия во время кризиса, и это действительно было так: он сдерживал свои эмоции, но не потому, как утверждали они, что его учили в КГБ, а потому, что он был таким человеком. Россияне отдали ему должное за то, что он запоздало поступил правильно, и к концу года его рейтинг одобрения вернулся на тот же уровень, что и до катастрофы.

Тем не менее, это оставило шрамы. Когда в сентябре американский журналист Ларри Кинг начал интервью с вопроса: "Что случилось с подводной лодкой?", Путину потребовалось все самообладание, чтобы не встать и не уйти. На его лице в тот момент можно было прочитать полное собрание сочинений Достоевского", - сказал один российский журналист.

"Она затонула", - ответил он.

Причина была окончательно установлена только через два года. Это не имело никакого отношения ни к столкновению, ни к мине, ни к испытаниям новой сверхскоростной торпеды, ни к другим версиям, которые циркулировали. Утечка перекиси водорода, от которой большинство ВМС отказалось из-за ее нестабильности, произошла из-за неисправности уплотнения на манекене торпеды во время ее загрузки для испытательной стрельбы. В результате взрыва все находившиеся в носовой части подводной лодки погибли мгновенно. Через две минуты и 14 секунд после того, как подводная лодка опустилась на морское дно, взорвались еще семь торпед, вызвав ударную волну силой 4,2 балла по шкале Рихтера, которая ощущалась даже на Аляске. Двадцать три моряка, находившиеся в задних отсеках подводной лодки, выживали в течение шести или семи часов. Но еще до того, как флот понял, что "Курск" попал в затруднительное положение, и начал поиски, все находившиеся на борту погибли.

Для Путина весь этот эпизод стал огромным потрясением. Он доверял военным, а они его обманули.

Он отказался от поспешных суждений. Уволить человека... это самое простое, что можно сделать, - сказал он родственникам в Видяево. Может быть, это сделает людей счастливыми, и они подумают, что я поступил правильно. [Но если действительно кто-то виноват, надо принимать решение взвешенно, на основе достоверной информации. В марте следующего года Путин заменил министра обороны маршала Сергеева на своего старого коллегу из Санкт-Петербурга Сергея Иванова, занимавшего в то время пост секретаря Совета безопасности. В декабре были уволены командующий Северным флотом адмирал Вячеслав Попов, его начальник штаба и еще 12 флагманов. Официально их увольнения никак не были связаны с катастрофой "Курска", и большинство из них нашли себе гражданские синекуры, чтобы дожить до пенсии. Это был один из принципов Путина. Тех, кого он увольнял, переводили на равнозначную или более низкую должность. Тем не менее, это был первый случай за многие годы, когда высшее руководство вооруженных сил было наказано за смертельный случай или вообще за что-либо. Вскоре после этого был понижен в должности и Клебанов.

Путин усвоил урок. Россия действительно изменилась. Изменились и ожидания людей от президента. Пиар, как он пренебрежительно называл это, стал частью должностных обязанностей. В течение нескольких лет после трагедии "Курска", когда случались катастрофы - перебои с отоплением на Дальнем Востоке, пурга, унесшая жизни четырех человек на Сахалине, наводнения в Сибири, угон российского самолета в Турции или взрывы на Кавказе - все эти вопросы обычно решал премьер-министр, а не президент, - он брал на себя ответственность, создавал чрезвычайный штаб или сам вылетал на место происшествия.

Другим важным последствием потопления "Курска" стало падение Бориса Березовского.

Путина возмутило освещение событий в СМИ. Когда некоторые семьи из Видяево обвинили его в неправде, заявив, что видели телерепортажи, свидетельствующие о его лжи, он вспылил и разразился яростной тирадой в адрес вещателей. Некоторые люди, по его словам, "пытаются нажиться на этой трагедии... [Они] пытаются получить политические дивиденды". Эти люди сколотили состояния, у них были виллы во Франции и Испании, зарегистрированные на вымышленные имена. Откуда взялись все эти деньги? Хотя он не назвал ни одного имени, было понятно, кого он имеет в виду.

Березовский, решил Путин, был не просто врагом, а предателем.

Вскоре после возвращения из Видяево он объяснил разницу редактору "Эха Москвы" Алексею Венедиктову. Он был в черном настроении, вспоминал Венедиктов. С врагами воюешь", - сказал Путин. Потом заключаешь перемирие, потом мир, и они становятся союзниками в другой войне... Потом, может быть, опять воюешь. Но всегда лицом к лицу. Предатель - это человек, который всегда рядом с тобой, но в тот момент, когда ты слаб, или ему кажется, что ты слаб... он наносит удар в спину. Им - никакой пощады!

Через несколько дней после этого разговора Путин попытался убедить звездного ведущего ОРТ Сергея Доренко, который годом ранее обрушился с критикой на Примакова и Лужкова во время думских выборов, порвать с Березовским и стать "частью нашей команды".Доренко отказался и в тот же уикенд в своем фирменном стиле "атакующей собаки" использовал свою обычную вечернюю субботнюю программу для трансляции снимков президента, улыбающегося и бронзового, отдыхающего в Сочи, наряду с кадрами ужасающих поисков выживших. Утверждения Путина о том, что операции помешала плохая погода, сопоставлялись с метеорологическими картами, показывающими спокойное море. По словам Доренко, объяснения Путина семьям в Видяево были сплошной ложью.

Перчатки были сняты.

Березовский в очередной раз просчитался. Его ошибка, как говорил потом Юмашев, заключалась в том, что он думал, что сможет использовать ОРТ для шантажа Путина. Он не понимал, что был уязвим, поскольку, хотя и определял редакционную политику канала, ему принадлежало только 49% акций. Остальные акции принадлежат государству.

После сообщений ОРТ о "Курске" Волошин вызвал Березовского в Кремль и сообщил ему, что его контроль над станцией прекращен. Мы говорим [сотрудникам], чтобы они больше никаких указаний от Вас не получали. Если они это сделают, то будут уволены. Березовский сказал, что хотел бы услышать это от самого Путина. На следующее утро президент согласился встретиться с ним в кабинете Волошина и сказал ему: "Шоу окончено". Больше они не встречались.

Через неделю Березовский объявил, что решил избавиться от акций ОРТ. По его словам, он не будет продавать акции государству - "я не подчинюсь диктатуре", - а предложит их "представителям творческой интеллигенции". После этого он улетел на личном самолете на свою виллу в Антибе. Там он узнал, что Генеральная прокуратура возобновила дело против него, возбужденное еще в бытность Примакова премьер-министром, но затем прекращенное, по обвинению в мошенничестве с десятками миллионов долларов через сеть швейцарских компаний, которые наживались на валютной выручке российской авиакомпании "Аэрофлот". В ноябре он переехал в Великобританию и попросил политического убежища. Как и Гусинский, он уже никогда не вернется.

ОРТ просуществовало еще несколько месяцев, пока Березовский безуспешно пытался создать журналистский консорциум для его поглощения. В феврале 2001 г. он продал свои акции ОРТ за 175 млн. долл. нефтяной компании "Сибнефть", принадлежащей его бывшему деловому партнеру Роману Абрамовичу. Пакет акций подвергся дальнейшим мутациям, но с весны 2001 г. ОРТ, или Первый канал, как он стал называться впоследствии, фактически находился под контролем государства.

Несмотря на то, что Путин сделал Березовскому замечание, шоу еще не закончилось.

Олигарху по-прежнему принадлежала контрольная доля в другом канале - ТВ6, ориентированном на семейный досуг. Когда в апреле 2001 г. "Газпром" заложил НТВ, Евгений Киселев и ряд других ведущих журналистов НТВ перешли на ТВ6, который при поддержке Березовского был преобразован в оппозиционный канал. К концу года рейтинги ТВ6 выросли вдвое и составили 16% общенациональной аудитории. Это было больше, чем Путин готов был принять. На этот раз возмездие свершилось не через "Газпром", а через нефтяную компанию "Лукойл", принадлежащую другому прокремлевскому олигарху Вагиту Алекперову. Лукойл, владеющий 15% акций ТВ6, воспользовался неясным законом, который был отменен сразу же после окончания разбирательства, и заявил, что телеканал работает незаконно, поскольку не имеет достаточного уставного капитала. Либеральный истеблишмент, включая не только Горбачева, но и Ельцина, обычно хранившего молчание по таким вопросам, бурно протестовал, и в ряде российских городов прошли демонстрации протеста. Но вскоре после полуночи 21 января 2002 года, в середине одной из программ, был выдернут штекер, и телеканал ТВ6 был снят с эфира.

Но это был еще не конец истории. Протесты внутри России и волна критики за рубежом убедили Путина пойти на компромисс. Телеканал TV6 закрывался, но журналистам разрешалось создать новый канал, финансируемый 12 близкими к Кремлю бизнес-магнатами, среди которых были Абрамович, Олег Дерипаска, председатель совета директоров крупнейшего в мире производителя алюминия "Русал", и Анатолий Чубайс, возглавлявший теперь государственную монополию РАО ЕЭС. Телеканал ТВС, так называлась новая станция, вышел в эфир в июне 2002 года. Разногласия между журналистами, споры между спонсорами и, главное, финансовые трудности, вызванные недостатком рекламных доходов, обрекли проект на провал, и чуть более чем через год ТВС прекратил вещание.

Таким образом, три основных канала - РТР (переименованный в "Россию"), Первый канал и НТВ - теперь принадлежат государству, имеют от 50 до 60% национальной аудитории и практически монополию на освещение общественно-политической жизни. Некоторое время критические политические репортажи продолжала передавать телекомпания "Рен", частично принадлежащая РАО ЕЭС, но в 2005 году и она уступила свою позицию.

Путин не раскаялся. Когда студенты Колумбийского университета во время визита в Нью-Йорк высказали ему претензии по поводу ущемления свободы слова в России, он ответил: «У нас в России никогда не было свободы слова, поэтому я не очень понимаю, что тут можно ущемлять». Это было преувеличением, но не очень большим. Даже при Ельцине, когда ограничений было меньше, чем когда-либо до или после него, существовали рамки, которые журналисты знали, что не могут или не смеют переступать. За исключением этого короткого периода 1990-х годов, вся остальная история России, советской и царской, характеризовалась настолько жесткой цензурой, что введенные Путиным ограничения кажутся мягкими.

Это не значит, что надо преуменьшать тот откат, который произошел в первый срок правления Путина. Это был значительный шаг назад по сравнению с вольной анархией начала 1990-х годов. Но его нужно рассматривать в контексте.

Многим на Западе показалось, что Россия возвращается к своему тоталитарному прошлому. Однако такие слова следует употреблять с осторожностью. В тоталитарном государстве правительство осуществляет полный контроль над тем, что его граждане могут говорить, писать или, в крайнем случае, даже думать. Путинская Россия стала более авторитарной, менее плюралистичной, чем ельцинская. По выражению Волошина, "степень свободы стала меньше... степень порядка - больше". Но с советской практикой 1970-х - начала 80-х годов не сравнить, не говоря уже о таких подлинно тоталитарных государствах, как Китай, где СМИ должны досконально следовать указаниям Отдела пропаганды ЦК о том, что можно и что нельзя говорить.