В открытом письме, опубликованном в конце мая в деловой газете "Коммерсантъ", владельцем которой является Березовский, он осудил изменения как "неуместные [и] антидемократические", как регресс к советской практике, которая приведет к "закрытым, коррумпированным, монолитным местным бюрократиям". В демократическом обществе, в отличие от диктатуры, напомнил он Путину, необходимо "убеждать граждан в своей правоте, а не указывать им, что делать". Публично Путин приветствовал это вмешательство. Березовский обратил внимание на возможные недостатки, сказал он, и "неплохо" иметь другую точку зрения. В частном порядке он сказал ему, что полностью с ним не согласен. Не помогло то, что личная копия письма, которую Березовский отправил ему, а не опубликованная версия, была адресована "Уважаемому Володе" и использовала привычное ty, а не формальное vy. Для Путина такое неуважение - если не к себе, то к своему положению главы государства - было непростительно. Авен посчитал это письмо точкой невозврата. При встрече Березовский усугубил ситуацию, сказав Путину: "Если так будет продолжаться, я буду публично выступать против Вас", на что президент резко ответил: "Как хотите. Это ваше дело".
Доренко решил, что он лишился рассудка. По его словам, Березовский не понимал, что природа власти в России и в Европе различна. 'Там правители - это лидеры. А у нас - царь-священник". Ошибка Березовского заключалась в том, что он считал Путина своей креатурой и мог обращаться с ним соответствующим образом.
Олигарх выполнил свою угрозу уйти в оппозицию. Он сложил с себя полномочия депутата Госдумы, где представлял маленькую кавказскую республику Карачаево-Черкесию - должность, которую он получил благодаря деньгам и связям, - и попытался создать "партию губернаторов", чтобы противостоять путинским реформам, которые он теперь публично называл "путем к диктатуре". У него ничего не вышло. Губернаторы, однажды обжегшись на доверии к Березовскому, не собирались повторять ошибку. Некоторое время он поддерживал непрочные контакты с Кремлем, но где-то в первой половине июля Путин заявил своим помощникам, что больше не будет с ним встречаться.
Через месяц Путин столкнулся с первым серьезным кризисом за время своего президентства. Днем 12 августа он прилетел в Сочи, чтобы вместе с Людмилой и детьми отправиться на летние каникулы. В семь утра следующего дня, а это было воскресенье, его разбудил телефонный звонок министра обороны маршала Игоря Сергеева, который сообщил, что потеряна связь с атомной подводной лодкой "Курск" класса "Антей", которая принимала участие в учениях Северного флота в Баренцевом море. Построенная в 1994 году, эта лодка была самой большой в мире атомной ударной подводной лодкой и гордостью флота. Имея длину в полтора раза больше футбольного поля, она имела двойной корпус, покрытый резиной, чтобы сбить с толку радары, и, как утверждается, могла выдержать прямое попадание торпеды. На его борту находился экипаж из 118 человек и полный комплект обычного вооружения: 18 противолодочных ракет SS-N-16 и 24 крылатые ракеты SS-N-19.
Поинтересовавшись состоянием ядерных реакторов и получив заверения в их безопасности, Путин спросил, не следует ли ему вылететь на место происшествия. Сергеев ответил ему, что поиски уже ведутся и его присутствие не обязательно. Глеб Павловский, его политический стратег, с которым он также консультировался, дал тот же совет. «Я ошибался, - признавал потом Павловский, - но я действительно считал, что ему не нужно было туда ехать. Он ничего не мог сделать».
На следующий день военно-морской флот выпустил бездоказательное коммюнике, в котором говорилось, что "Курск" получил "неисправность" и покоится на морском дне. Предполагалось, что экипаж жив - "акустические сигналы" были обнаружены - и имеет достаточно кислорода, чтобы продержаться две недели. Сергеев и другие официальные лица предположили, что корабль мог столкнуться с иностранной подводной лодкой, которая якобы следила за ним. Когда Великобритания и Норвегия предложили помощь, им ответили, что у России есть все необходимое для проведения спасательных работ, но им мешает плохая погода. Только в среду, 16 августа, после звонка президента Клинтона, который выразил обеспокоенность затянувшимися сроками спасательной операции, Путин приказал командующему ВМФ адмиралу Куроедову "принять любую помощь, откуда бы она ни пришла".Даже после этого военные не хотели допускать западных экспертов к пострадавшему судну и продолжали тянуть время.
Всю эту неделю Путин находился на Черноморском побережье, занимаясь рутинными делами - проводил совещания, назначал послов, поздравлял с 70-летием известную актрису. Именно так реагировали бы чиновники в советское время. Происшествия замалчивались, а если это было невозможно, то сводились к минимуму, СМИ молчали, а руководители страны вели себя так, как будто ничего не произошло.
Но это были не советские времена. Средства массовой информации не молчали. День за днем судьба экипажа занимала первые полосы газет и экраны телевизоров. Россияне были потрясены. Вся страна плакала", - вспоминала одна из молодых помощниц Павловского Марина Литвинович. Это была национальная трагедия. Все были очень эмоциональны. И люди не могли понять, почему Путин такой далекий и отстраненный.
Самым поразительным было не только то, что он молчал, казалось, что ему все равно, но и контраст между снимками расслабленного и улыбающегося президента в рубашке с рукавами на залитом солнцем пляжном курорте и фотографиями убитых горем семей моряков, которые не могли даже узнать, были ли их сыновья или мужья на борту затонувшего судна, потому что военно-морской флот "по соображениям безопасности" держит в секрете список экипажа - отчаянно ждут новостей в своих холодных, мрачных многоэтажках с облупившейся краской и обветшалыми фасадами в порту приписки "Курска" - Видяево, расположенном на заливе из Северного Ледовитого океана к северу от Мурманска.
Для лидера, гордившегося тем, что он "специалист по человеческим отношениям", как сказал Путин своему другу Ролдугину в Петербурге много лет назад, это был катастрофический просчет.
После звонка Клинтон Путин наконец выступил с заявлением, в котором признал, что ситуация "сложная", и пообещал, что будет сделано все возможное для спасения экипажа. Это было слишком мало и слишком поздно. Опрос, проведенный либеральной радиостанцией "Эхо Москвы", показал, что три четверти опрошенных считают, что Путин должен был находиться на месте происшествия и лично руководить спасательной операцией. На следующий день, 17 августа, "Независимая газета" написала: "Все в руководстве ВМФ и Министерства обороны... скрыли правду. Они убаюкивали себя и руководство страны медовой ложью". Но Путин тоже виноват. Он не поддержал моряков в трудную минуту", - говорится в статье. Он не смог заставить себя прервать свой отпуск, хотя бы на час.
Это стало началом волны критики, которая не прекращалась в течение нескольких недель. Михаил Горбачев заявил, что Путин позволил военным выставить себя дураком. Борис Немцов, лидер либерального Союза правых сил в Думе, назвал его поведение аморальным.
Но даже тогда кремлевские бюрократы неохотно просили его вернуться. На очередной утренней встрече в пятницу с Волошиным и главным редактором РТР Олегом Добродеевым, где обсуждалась стратегия СМИ, Марина Литвинович настояла на том, чтобы они позвонили ему. Волошин посчитал это излишним. В итоге, после бурного спора, он позвонил президенту и подвел итог разным мнениям.
Путин вылетел обратно в тот же вечер.
К тому времени прошло шесть дней с момента потери связи. На следующий день впервые было признано, что все члены экипажа почти наверняка погибли. Оставшиеся сомнения были сняты в понедельник, когда норвежской водолазной команде удалось открыть аварийный люк и обнаружить, что кормовой отсек, где, как предполагалось, могли остаться выжившие, затоплен.
После возвращения в Москву Путин начал понимать, насколько серьезно пострадал его общественный имидж.
В первые 100 дней его пребывания у власти, конец которых совпал почти день в день с потоплением "Курска", все шло как по маслу. СМИ единодушно поддерживали его, приглушая критику войны в Чечне, и даже легкомысленно отпустили его за отстранение Гусинского.
Теперь против него ополчилась большая часть печатной прессы и два телеканала, контролируемые частными структурами - ОРТ Березовского и НТВ, право собственности на которые по-прежнему оспаривается Гусинским и "Газпромом". Многие россияне обвиняли его лично в неправильном руководстве спасательной операцией. Страна ждала от него сильного руководства, а он не смог его обеспечить.
Единственный способ переломить ситуацию, решил Путин, - это выйти вперед и встретиться с семьями членов экипажа в Видяево.
Это было очень рискованное мероприятие. В те выходные Илья Клебанов, заместитель премьер-министра, отвечающий за военно-промышленный комплекс, был разгромлен перед телекамерами, когда он и адмирал Куроедов принимали членов семьи. Клебанов был выходцем из ельцинской администрации, бывшим "красным директором", возглавлявшим оптический завод в Санкт-Петербурге. Вместо того, чтобы попытаться привлечь к себе внимание все более разъяренной толпы, он разъярил ее, повторяя официальные утверждения о том, что "Курск" затонул в результате столкновения. Самый страшный момент наступил, когда женщина средних лет Надежда Тылик, чей сын, старший лейтенант, был среди погибших, сорвалась на крик Клебанова: "Вы свиньи! Я для этого сына растила? Ты сидишь и жиреешь, а у нас ничего нет. Мой муж 25 лет прослужил на флоте, а теперь мой сын там похоронен". Повернувшись к Куроедову, она сказала ему, переходя на крик: «Иди, сорви погоны и застрелись». Когда штабной офицер пытался ее успокоить, сзади подошла флотская медсестра и вколола ей сильнодействующее снотворное. Она потеряла сознание, и ее вынесли.
На Западе эта сцена, транслировавшаяся в прямом эфире, вызвала бурную реакцию. Говорили, что Россия возвращается к методам, которые использовал Советский Союз для подавления инакомыслия. Для большинства россиян это была просто попытка успокоить расстроенную женщину. Родственники в Видяево были на грани массовой истерии. В течение нескольких дней многие из них находились под действием сильных успокоительных средств, которые давали им присланные в порт военно-морские врачи.
Еще более осложняя ситуацию для Путина, Клебанов во вторник утром - в день, когда Путин должен был отправиться туда - заявил, что власти уже целую неделю, начиная с 14 августа, знали, что никто из экипажа не выжил. Это было правдой. Признание Клебанова было ошибочной попыткой показать, что даже если бы иностранная помощь прибыла раньше, это ничего бы не изменило. Но семьям было сказано, что все, начиная с главы государства, лгали им. Клебанов усугубил свою ошибку, сказав "почти вскользь", как вспоминал один из журналистов, что на извлечение тел уйдет "может быть, несколько месяцев, может быть, год". В последовавшем за этим столпотворении "к нему подбежала невысокая женщина в мохеровом свитере и длинной юбке, схватила его и стала трясти. "Ты ублюдок! Иди туда и спаси их!" Когда ее оттаскивали, она кричала: «Ты - мразь! Мразь!»
Во второй половине дня Путин вылетел в Мурманск на самую сложную встречу в своей карьере. Полгода назад он сказал Виталию Манскому, что если ему удастся поговорить с людьми один на один, то он знает, что сможет убедить их в своей правоте. Теперь ему предстояло оправдать эту гордость, иначе он рисковал оказаться дискредитированным менее чем за четыре месяца своего первого срока.
Он прибыл в Видяево незадолго до 21.00 в черном костюме и черной рубашке без галстука и сразу же прошел в зал офицеров гарнизона, где его ждали около пятисот членов семьи. Журналисты, за исключением государственного телеканала РТР, которому после этого разрешили показать лишь короткий фрагмент продолжительностью менее 30 секунд, были исключены.
Он кончает жизнь самоубийством, - шепнула одна пожилая женщина своей спутнице, когда мимо проходил Путин. Они разорвут его на куски.
Вначале он объявил, что следующий день будет объявлен Национальным днем траура. Это произвело фурор. Никто не хотел проводить траурные церемонии до тех пор, пока не будут найдены тела погибших, а многие семьи все еще надеялись, что, возможно, есть выжившие, которые находятся в воздушных карманах:
ПУТИН: Я тоже надеялся - и, честно говоря, буду надеяться от всего сердца до последнего - что произойдет чудо... Но то, что люди погибли - это четко установленный факт... Но это не значит, что мы должны перестать надеяться...
ЖЕНЩИНА: Почему сразу не были приглашены иностранные специалисты?
ПУТИН: Сергеев позвонил мне в воскресенье в 7 часов утра...
Мужчина: Судно пропало в субботу, а вам позвонили только в воскресенье?
ПУТИН: Подождите... Флот считал, что у нас есть необходимые средства для того, чтобы самим провести спасательные работы. Но как только была предложена иностранная помощь, 15 числа, Куроедов сразу согласился...
ШУМ В ЗАЛЕ: Это ложь...
ПУТИН: Это правда!... Даже если бы мы попросили норвежцев приехать 13-го числа, то все равно до 19-го они бы сюда добрались и пришвартовались к подводной лодке. Но вернемся к спасательным средствам... Наши собственные средства не годятся. У нас в стране ничего нет. Ничего! Вот так.
СОУТ: Но у нас есть свои средства или нет? Вы только что сказали...
ПУТИН: Нет... У нас нет того водолазного оборудования, которое нам было нужно. (Шум в зале).
ЖЕНЩИНА: Когда мы их вытащим? Неважно, живые они или мертвые. Ответьте мне, как положено президенту!