Семена падения Примакова были посеяны осенью прошлого года, когда генеральный прокурор Юрий Скуратов начал расследование сообщений о том, что швейцарская строительная компания Mabetex выплатила значительный откат бывшему начальнику Путина в Главном управлении делами Павлу Бородину в обмен на контракты стоимостью несколько сотен миллионов долларов на реставрационные работы в Кремле. По мере развития расследования швейцарские прокуроры утверждали, что у них есть доказательства того, что компания Mabetex также осуществляла платежи и оплачивала счета по кредитным картам Ельцина и его дочерей.

Впоследствии Бородин был арестован в Нью-Йорке и экстрадирован в Швейцарию, где суд оштрафовал его за отмывание денег на 300 тыс. швейцарских франков, что не более чем удар по костяшкам пальцев, если учесть, о каких суммах идет речь.

Была ли правда в обвинениях против Ельцина и его семьи, судить сложнее. В случае с президентом это маловероятно. Что касается его дочерей, то здесь все не так однозначно, но даже если Mabetex и выставлял им счета, то, учитывая то, как это делается в России, это было очень незначительное правонарушение.

Тем не менее, финансовый скандал был последним, чего хотел Кремль.

Политические оппоненты Ельцина уже начали называть его ближайшее окружение Семьей с большой буквы "Ф", утверждая, что Президентом манипулирует коррумпированная клика, основными членами которой являются его дочь Татьяна, Юмашев и Волошин. Российские газеты бесконечно строили догадки о том, кого еще следует включить в этот список. Для тех, кто был назван, это был почетный или позорный знак, в зависимости от точки зрения. Березовского неизменно объявляли своим членом, что льстило ему, хотя и не соответствовало действительности. Его коллега по бизнесу Роман Абрамович, молодой олигарх, хоть и имел выход на Кремль, но политического влияния не имел. Некоторое время считалось, что его членом является и Сергей Пугачев, соучредитель Межпромбанка, игравшего привилегированную роль в финансовых операциях Кремля в последние годы правления Ельцина.

Для оппозиции вредоносное влияние "Семьи" было полезной фикцией, средством для клеветнических кампаний, которые невозможно было опровергнуть. Расследование "Мабетекса" стало для них мукой. Кремлю нужно было найти способ быстро положить этому конец.

1 февраля Николай Бордюжа, сменивший Юмашева на посту главы администрации президента, вызвал Скуратова и показал ему зернистую видеозапись, на которой, как позже выяснилось, "человек, похожий на генерального прокурора" - фраза, любопытно напоминающая ту, что была применена к американскому дипломату, с которым Путин столкнулся в Санкт-Петербурге пять лет назад, - резвится в постели с двумя обнаженными девушками. Съемка велась скрытой камерой в московской квартире, некогда служившей конспиративной квартирой КГБ, а теперь принадлежавшей бизнесмену Сурену Егиазаряну, который, по некоторым данным, неоднократно организовывал для Скуратова услуги девушек. Брат Егиазаряна, Ашот, банкир, находившийся в то время под следствием за мошенничество, решил, что будет глупо упускать возможность получить компрометирующие материалы, которые могут пригодиться, если Генпрокуратура решит привлечь его к суду. Один из друзей Ашота, имевший зуб на Скуратова, получил копию кассеты и передал ее Пугачеву, который передал ее Бордюже.

Первоначально Скуратов не отрицал, что именно он был показан. Он согласился уйти в отставку по состоянию здоровья, и соответствующее письмо было передано Ельцину в тот же день по адресу. Но после того, как противники президента в парламенте отказались утвердить его отставку, Скуратов изменил свое решение и заявил, что фильм был подделан. Путин несколько раз навещал его в больнице, где он якобы лечился от язвы, и пытался убедить его уйти по-тихому. Два месяца длилось противостояние. Затем, 17 марта, отрывки из видеозаписи были показаны в вечерних новостях государственного телеканала РТР. Путин, как утверждается, присутствовал в галерее во время трансляции и впоследствии поручился за ее подлинность. Наконец, 2 апреля было возбуждено уголовное дело, а генеральный прокурор был отстранен от должности.

Дело Скуратова повредило Примакову не потому, что он открыто поддержал генпрокурора, а потому, что Ельцин заподозрил их в соучастии. К тому времени у него стали возникать сомнения и по другим пунктам.

Премьер-министр был умным, вдумчивым человеком, но в то же время, по мнению президента, он был аппаратчиком старой закалки, "настоящим динозавром... заложником советских стереотипов", о чем свидетельствует его реакция - или отсутствие таковой - на волну антисемитизма, поднятую ультранационалистически настроенными членами партии Жириновского в Думе, прокатившуюся по России предыдущей зимой.

В ноябре 1998 года в подъезде своего дома была застрелена знаменосец петербургских демократов Галина Старовойтова, которая была еврейкой. Ельцин, у которого она когда-то работала советником, был возмущен и срочно направил в Петербург Путина и министра внутренних дел Степашина для проведения расследования. Позже было установлено, что ее убийство заказали три депутата Госдумы от партии Жириновского, все ведущие фигуры тамбовской ОПГ, которые убедили себя в том, что она была частью еврейского заговора с целью поставить Россию на колени. Несколькими неделями ранее отставной генерал Альберт Макашов заявил на митинге в Москве, что хочет "забрать с собой на тот свет десяток жидов". Дума отказалась снять с него депутатскую неприкосновенность. Путин от имени ФСБ потребовал привлечь Макашова к уголовной ответственности за разжигание межнациональной розни и призвал Думу принять соответствующее решение. Ельцин тоже резко осудил Макашова. Но Минюст и Генпрокуратура Примакова считали, что дело в отношении Макашова не возбуждено.

Мы будем продолжать быть антисемитами, и мы победим, - ликовал Макашов.

В конце концов, антиеврейские волнения утихли. Но Ельцин был недоволен. К тому времени он также начал беспокоиться, что у Примакова, как и у Черномырдина, появились президентские амбиции. Постепенно я начал ощущать опасность ситуации, - писал впоследствии Ельцин. Я понял, что он становится серьезной политической альтернативой моему курсу и моему плану развития страны... [Он] грозил свернуть реформы, обрушить зарождающиеся экономические свободы, растоптать демократические свободы... свободу слова и сохранение системы нормальной политической конкуренции.

К середине апреля 1999 г. президент принял решение, что Примакову придется уйти. Это был щекотливый момент, поскольку Дума, почти год грозившая объявить Ельцину импичмент, наконец-то готовилась вынести этот вопрос на голосование. Ельцина обвиняли по пяти пунктам: ответственность за развал Советского Союза в 1991 году; применение вооруженной силы для разгона Съезда народных депутатов во время осады Белого дома в 1993 году; развязывание незаконной войны в Чечне; ослабление военной мощи России путем непродуманного сокращения бюджета; геноцид народов России путем экономических реформ, приведших к демографическому спаду.

12 мая, за три дня до голосования в Думе, Президент освободил Примакова от должности и выдвинул на его место Степашина. Если бы импичмент прошел успешно, то до новых выборов исполняющим обязанности президента стал бы Степашин, а не Примаков. Ельцин понимал, что это может заставить оппозицию сплотить ряды против него, но не считал это возможным. Резкий, неожиданный, агрессивный шаг всегда выводит противника из равновесия, - пояснил он, - особенно если он непредсказуем и кажется абсолютно нелогичным. Это был урок мастера тактики, который Путин принял близко к сердцу. Когда пришло время голосования, националисты Жириновского отказались участвовать в нем, а некоторые члены "Яблока" воздержались. Ни одно из обвинений в импичменте не набрало большинства в две трети голосов, необходимого для принятия решения. Через неделю парламент утвердил Степашина в должности нового премьер-министра России.

С момента президентских выборов 1996 г. Ельцин был озабочен, если не сказать одержим, тем, как сохранить свое наследие. Глеб Павловский, его политтехнолог, вспоминал, как в августе того года Чубайс, только что назначенный руководителем Администрации Президента, созвал совещание ближайших помощников Президента. Он сказал, что Ельцин больше не будет баллотироваться. Главной задачей второго срока будет поиск достойного преемника.

Ельцин изначально рассматривал Бориса Немцова как возможного кандидата. Во время своего первого срока он посетил Нижний Новгород, где Немцов был губернатором, и был впечатлен его энергией. Он говорил о нем Биллу Клинтону и Гельмуту Колю как о молодом человеке, у которого есть будущее. Но, уговорив его приехать в Москву весной 1997 года, Ельцин был разочарован. Немцов, решил он, как и Чубайс, - "технолог, менеджер, специалист, [а не] национальная фигура, способная консолидировать целые слои общества". Черномырдин и Примаков были представителями другого поколения, не готовыми к реформам и неспособными вести Россию в наступающий новый век. Правительство Кириенко было "управленческим, технократическим... и не имело политической поддержки - ни авторитета, ни влияния на общество". Ельцин рассматривал и другие варианты, но быстро их исключил. Лидер "Яблока" Григорий Явлинский был "хорошей, сильной фигурой", но сектантской и слишком привязанной к своей фракции. Игорь Иванов, министр иностранных дел, был союзником Примакова.

Более серьезным претендентом был министр путей сообщения Николай Аксененко. Ельцин считал его отличным экономическим плановиком и возможной альтернативой Кириенко и Степашину. Но большинство Думы его недолюбливало, и Ельцин пришел к выводу, что его лучше держать в резерве. Он так и остался потенциальным преемником, который так и не смог реализоваться.

Остался Владимир Путин.

Ельцин начал рассматривать Путина в качестве возможного премьер-министра летом 1998 года, когда стало ясно, что Кириенко не справляется с этой задачей. Он долго размышлял о роли Путина в уходе Собчака. У меня были смешанные чувства, - писал он позже. Но я глубоко восхищался его действиями. Юмашев был убежден, что этот эпизод, как никакой другой, убедил Ельцина в том, что Путин способен стать президентом. Он уже фактически руководил вторым городом России - Санкт-Петербургом. После того как ему передали ответственность за регионы, он произвел на Ельцина впечатление жестким, бесцеремонным подходом к губернаторам. Будучи главой ФСБ, он отказался подчиняться Примакову. Он не "позволял манипулировать собой в политических играх", - писал Ельцин, - а его "очень жесткие высказывания, осуждающие политический экстремизм", не позволили выплеснуть неприятности на улицы после вялой реакции правительства на антисемитские выступления Макашова.

Затем последовала история с "Мабетексом". И здесь он показал себя уверенно. Ельцин считал Скуратова "пешкой в игре больших политических людей". Им манипулировал Лужков, который хотел спровоцировать политический кризис. То, как Путин разобрался с Генеральным прокурором, убедило его, писал он позже, что тот обладает "жесткими чертами характера... необходимыми в жесткой политической борьбе".

Впоследствии Ельцин утверждал, что никогда не рассматривал Степашина в качестве временного премьер-министра и планировал назначить Путина, когда придет время:

У Путина... есть воля и решимость. Я знал, что это так. Но интуиция подсказывала мне, что вводить Путина на политический ринг в тот момент [в мае 1999 года] было бы преждевременно. Он должен появиться позже... Я не хотел, чтобы общество слишком привыкло к Путину за эти ленивые летние месяцы... Фактор неожиданности должен был остаться нетронутым... Мне нужен был кто-то в качестве приманки. Альтернативы не было. Эту роль пришлось доверить милому, порядочному Сергею Степашину. Конечно, я попытался бы объяснить ему, что вопрос о будущем, о президентских выборах, остается открытым. И у него тоже будет шанс проявить себя.

Но эти строки были написаны год спустя, когда драма уже разыгралась. В то время все было не так однозначно. Ельцин чувствовал, что Путин будет сильным кандидатом. Но это не означало, что он принял окончательное решение. И Юмашев, и Александр Волошин, сменивший Бордюжу на посту главы Администрации Президента в марте 1999 года, считали, что он еще не определился. Когда Степашин был назначен, предполагалось провести президентские выборы, как и планировалось, в июне 2000 года. У него был целый год, чтобы проявить себя. Если бы он успел это сделать, Ельцин, возможно, сделал бы Степашина, а не Путина своим преемником.

Было и другое соображение.

Ельцин переизбрался в 1996 году благодаря поддержке олигархов. Теперь они стали слишком могущественными, о чем свидетельствует легкость, с которой Березовский и Гусинский свалили Чубайса и Немцова после аукциона "Связьинвеста". Березовский, в частности, был занозой в боку Ельцина. Ему "надоело даже упоминание имени Березовского", - писал он. Но я всегда старался сохранить его в своей команде... Мы порой вынуждены использовать людей, к которым не испытываем особо теплых чувств. [Он], безусловно, был союзником. Но он был трудным союзником.

Единственной группой в России, способной уменьшить олигархов в размерах, были "силовики" - люди, занимавшие руководящие посты в "силовых министерствах" (а в России все они были мужчинами): Обороны, внутренних дел, ФСБ, пограничных войск, ГРУ, которое руководило военной разведкой, и СВР - внешней разведкой. Кириенко был последним чисто гражданским премьер-министром Ельцина. Примаков возглавлял СВР, Степашин, будучи министром внутренних дел, руководил ФСБ. Повышение Путина в 1998 г. до первого заместителя Юмашева, а затем и до главы ФСБ стало одним из ряда изменений, призванных, по словам пресс-секретаря Ельцина Сергея Ястржембского, сделать администрацию президента более "мускулистой". Патрушев, возглавивший Контрольное управление, также был выходцем из ФСБ, как и два других высокопоставленных чиновника, недавно назначенных на высокие посты.