Собчаку разрешили поехать домой на праздник, якобы для того, чтобы отпраздновать шестнадцатилетие дочери. Вместо этого он вылетел в Париж на самолете медицинской эвакуации, зафрахтованном Геннадием Тимченко, богатым нефтетрейдером, сделавшим процветающую карьеру в бытность Собчака мэром и имеющим тесные связи с Путиным. Момент был выбран удачно. Москва была занята бурей, вызванной "книжным скандалом", а из-за праздника в службах, которые должны были следить за Собчаком, дежурил лишь костяк сотрудников. В аэропорт Собчака доставила машина скорой помощи. Собчак прошел таможенный и иммиграционный контроль и по прибытии в Ле Бурже был доставлен в американский госпиталь в парижском пригороде Нейи.

Когда в понедельник утром Путин, как обычно, появился в своем кремлевском кабинете, Юмашев, по его словам, "вздохнул с огромным облегчением". Это означало, что ему не придется вести сложный разговор с Ельциным, который, если бы предприятие провалилось, наверняка бы его осудил. Однако, когда он все-таки рассказал президенту о случившемся, Ельцин ничего не сказал. У Юмашева сложилось впечатление, что "в глубине души он сочувствовал тому, что сделал Путин...". Другие тоже были впечатлены. Он не побоялся пойти на риск, который в случае неудачи мог бы положить конец его карьере. Как сказал Глеб Павловский, политический стратег Ельцина: «Ставки для Путина были чрезвычайно высоки. Именно в этот момент люди в Кремле начали обращать на него внимание... Вокруг было много болванов, не способных реализовать реальный проект. А тут Путин - посмотрите, какая логистика! Он не просто заявил о своей лояльности, он сделал [это] и у него получилось. Это был успех... А если честно, в Кремле тогда успех был довольно редким явлением».

Это было не единственное проявление лояльности со стороны Путина той осенью. Через месяц после возвращения из Петербурга произошел еще один инцидент, не принесший ему должного удовлетворения. Однажды вечером он ехал по Минскому шоссе на служебном автомобиле Jeep Cherokee, когда его водитель Борис Зыков выехал на обочину, чтобы обогнать грузовик. Перед ним стоял второй грузовик, и он не смог вернуться на свою полосу. Задев одну встречную машину, джип свернул и врезался во вторую, в результате чего погиб пятилетний мальчик. Когда семья потребовала справедливости, Путин защитил Зыкова, который был его водителем с момента приезда в Москву, а через 18 месяцев добился его амнистии до суда. Это был тот самый кодекс, который он усвоил еще в детстве в ленинградском дворе: даже если твой друг - преступник, ты защищаешь его, потому что он твой друг.

Участие Путина в доставке Собчака в Париж впоследствии сыграет решающую роль в определении его дальнейшей карьеры. Но прежде, чем это произошло, Ельцин преподнес сюрприз.

23 марта 1998 г. он объявил по телевидению об отставке правительства, которое в течение пяти лет возглавлял Виктор Черномырдин, и назначении на его место 35-летнего Сергея Кириенко, ставшего министром всего полгода назад. Причин было несколько. Премьер-министр начал рассматривать себя как будущего кандидата в президенты, и Ельцин решил, что ему нужно подрезать крылья. Кроме того, это была смена поколений. Черномырдин был "красным директором" старой закалки, человеком, который прошел через ряды КПСС и стал первым председателем правления "Газпрома". Он был любителем прокуренных кабинетов, без энтузиазма относился к экономическим реформам, но умел заключать сделки с "красно-коричневой коалицией" в Думе. Кириенко, самый молодой премьер-министр в истории России, был успешным частным предпринимателем с совершенно иным подходом.

Одной из первых задач Кириенко стало восстановление контроля Москвы над регионами, которые, приняв близко к сердцу указание Ельцина "брать столько суверенитета, сколько смогут проглотить", все больше определяли свой собственный путь.

До ноября за региональную политику отвечал опытный чиновник Александр Казаков, но он был уволен из-за скандала с книгами "ОНЭКСИМпорта". Юмашев хотел, чтобы его преемником стал Путин. Но время было неподходящее. Путин был слишком тесно связан с питерским кланом Чубайса. После некоторых колебаний Ельцин назначил Викторию Митину, лояльную жительницу одного из московских округов, которая работала в его избирательной кампании и была близка с его дочерью Татьяной. Юмашев посчитал это назначение ошибкой, и к весне стало ясно, что он был прав. Митина оказалась не на высоте.

В мае генерал Александр Лебедь, некогда союзник Ельцина, а теперь потенциальный соперник, был избран губернатором Красноярска, победив кандидата от Кремля. Это была одна из целого ряда "осечек", которые Митину предстояло предотвратить. В это время в России проходила общенациональная забастовка шахтеров, протестовавших против невыплаты зарплаты. Они перекрыли железнодорожные пути и разбили палаточный городок перед Белым домом, требуя отставки Ельцина. Многие губернаторы, вместо того чтобы пресечь беспорядки, уходили в сторону, заявляя, что это не их проблема. Из региональных собраний раздавались разрозненные призывы к импичменту президента, а Совет Федерации, верхняя палата парламента, в которой губернаторы имели преобладающий голос, отклонил попытки Ельцина ограничить бюджетные расходы.

25 мая Митина была уволена. Ее преемником был назначен Путин, который сохранил за собой пост начальника Контрольного управления и стал одним из двух первых заместителей руководителя Администрации Президента.

Это было существенное повышение, и, по словам самого Путина, оно пришло не сразу. Юмашев вспоминал, что на предложение занять эту должность Путин ответил: «Если бы вы не предложили мне стать первым заместителем руководителя, я бы ушел, потому что [та работа, которой я сейчас занимаюсь] мне неинтересна».

Это, пожалуй, следует воспринимать с большой долей соли.

Ранее Путин жаловался Алексею Кудрину, что работа в Управлении делами при Бородине была скучной. 'Это не мое, - ворчал он. Не очень живая работа по сравнению с тем, чем я занимался в Петербурге". Может быть, это и так, но в Контрольном управлении все было иначе: за 15 месяцев, проведенных там, он держал руку на пульсе всего, что происходило в России, а доклады, которые он готовил, наводили страх и на генералов армии, и на министров правительства, и на губернаторов.

Правда, он мог только давать рекомендации. Решения принимались выше. И атмосфера была гнетущей. Александру Волошину, который той зимой начал работать помощником Юмашева, Кремль показался «неприятным местом - тишина, люди говорят шепотом... Меня все раздражало: Пустые коридоры, длинные ковры, телефоны [высокочастотные защищенные], которые били током...» Как начальник Контрольного управления Путин большую часть времени проводил не в самом Кремле, а в своем кабинете на пятом этаже здания Администрации Президента на Старой площади, где когда-то располагался ЦК КПСС. Но атмосфера на сайте была похожей, там царила та же атмосфера подковерной борьбы и мелких интриг, которых Путин старался избегать.

Однако трудно поверить, что он добровольно отказался от карьеры на государственной службе и перешел в частный сектор, когда его имя постоянно упоминалось в прессе как человека, предназначенного для высших свершений. Он был государевым человеком, статистом до мозга костей. Он мог иногда вслух поразмышлять о жизни юриста или бизнесмена, но на самом деле, как он сам говорил, предпринимательство было "совсем не его". Вопли о том, что ему скучно, были прикрытием. Он предпочитал государственную службу и покинул бы ее только в том случае, если бы у него не было выбора.

Будучи первым заместителем руководителя Администрации Президента, Путин обладал реальной властью. Он был включен в список ста самых влиятельных фигур России. Он замещал Юмашева, когда тот был в отъезде, и впервые получил прямой доступ к Ельцину, отвечая за график президента во время его поездок по России. Его главная задача - работа с регионами - была хорошо подготовлена. Как заметило "Новое время", после 15 месяцев работы во главе Контрольного управления «никто в правительстве не знает о деятельности губернаторов столько, сколько Путин. Скоро они почувствуют разницу».

Вскоре после своего назначения Путин привлек к работе в Контрольном управлении Николая Патрушева, неулыбчивого, с ястребиным лицом бывшего сотрудника КГБ, который был его коллегой в Санкт-Петербурге в 1980-е годы. Было объявлено, что задачей Патрушева является "приучение регионов к финансовой дисциплине". Сам Путин заявил, что не намерен "закручивать гайки", но необходимо установить "федеральную вертикаль" управления. Свою роль он видел в том, чтобы в регионах, где происходили социальные волнения, предъявлять непокорным губернаторам доказательства их неправомерных действий и предлагать им использовать присвоенные средства на выплату долгов по зарплате. «Разговор с губернаторами, - пояснил он, - гораздо эффективнее, когда у человека есть оперативные данные».

Единственным местом, где это не сработало, была Чечня, ответственность за которую Путин разделил с министром внутренних дел Сергеем Степашиным. Москва могла регулировать поступление денег в столицу Чечни Грозный, но никак не могла контролировать, что с ними происходит потом.

Тем летом Путин постоянно находился в разъездах. Один из его помощников на вопрос британского дипломата, что он думает о своем новом начальнике, ответил ей: «Не знаю. Его здесь никогда нет». В июле Ельцин также назначил его руководителем Госкомитета, который вел переговоры о разграничении полномочий между Москвой и регионами. Его предшественник на этом посту Сергей Шахрай, повинуясь указанию Ельцина о разделении суверенитета, провел переговоры о предоставлении существенной самостоятельности более чем половине территорий страны. Путин положил этому конец. Он был "жестко настроен по отношению к регионам", - одобрительно заметила газета "Коммерсантъ".

Однако чуть больше, чем через неделю губернаторы вздохнули с облегчением. С Патрушевым им еще придется иметь дело. А вот Путину предстояло второе за несколько месяцев повышение.

С момента путча в августе 1991 г., если не раньше, Ельцин с опаской относился к спецслужбам. С момента прихода к власти он четыре раза реорганизовывал ФСБ и перепробовал пять разных директоров, в среднем по одному в год.

Первый, генерал Виктор Баранников, милиционер по образованию, был уволен за коррупцию. Его преемник, Николай Голушко, был временщиком, запятнавшим себя тем, что спецслужбы не смогли оказать поддержку Кремлю во время осады Белого дома в октябре 1993 года. Ельцин решил, что он не способен провести необходимые реформы. Затем в течение года этот пост занимал Степашин. Он был более успешен, но ушел в отставку в июне 1995 г., после того как чеченские террористы устроили эффектный захват заложников в больнице г. Буденновска на юге России, в результате которого погибло более 140 человек. На его место Ельцин назначил Михаила Барсукова, главу Федеральной службы охраны и близкого друга своего главного телохранителя Андрея Коржакова. Барсуков был уволен вместе с Коржаковым и первым заместителем премьер-министра Олегом Сосковцом во время предвыборной кампании 1996 года. На его место пришел заместитель Николай Ковалев, который установил рекорд, продержавшись на этом посту два года. Но к лету 1998 г. и он оказался несостоятельным, и Ельцин начал искать ему замену. Предстояла "жаркая осень" в политическом плане, предваряющая парламентские выборы через год. Пришло время поставить спецслужбы под непосредственный контроль Кремля.

Слухи о том, что Ковалева собираются уволить и что Путин входит в число кандидатов на его место, начали ходить еще в июне 1997 г., вскоре после того, как Путин возглавил Контрольное управление. После официального опровержения Ельцина они утихли, но возобновились весной следующего года. Когда Людмила спросила его, он пообещал ей, что, даже если бы ему предложили эту должность, он ее не примет. В одну реку дважды не входят, - сказал он, - и, честно говоря, я думал, что это тупик.

Это замечание, сделанное человеком, который любил изображать из себя бескорыстного государственного чиновника, не имеющего политических амбиций, показательно. Назначение на должность директора ФСБ было бы существенным повышением. Однако Путина больше беспокоило то, что, вернувшись в спецслужбы, он станет типовым и возможность дальнейшего продвижения по службе будет закрыта.

Тем не менее, через три месяца, 25 июля 1998 г., Ельцин вызвал Кириенко в государственный пансионат в Карелии, где тот отдыхал, и вручил ему указ о назначении Путина главой ФСБ. Премьер-министр вылетел обратно в Москву, и в тот же вечер Путин приступил к исполнению своих новых обязанностей.

Падение Ковалева вызвало бесконечные спекуляции.

Ельцин загадочно сказал журналистам: «Вы, журналисты, думаете, что если министр бреется каждое утро, то он хороший министр. Но вы не знаете столько, сколько знаю я». Ходили слухи, что это произошло из-за слишком близкого знакомства Ковалева с давним противником Ельцина, мэром Москвы Юрием Лужковым, или, наоборот, что президент был разгневан серией неудачных операций ФСБ. Другие утверждали, что это связано с убийством генерала Льва Рохлина, бывшего главы думского комитета по обороне, который организовывал оппозиционное движение в армии. Рохлин был застрелен при загадочных обстоятельствах тремя неделями ранее.

Правда оказалась более прозаичной. Ковалев был уволен не столько за провал, сколько потому, что, как сказал Кириенко два дня спустя, "когда меняются условия, меняются люди". Забастовка шахтеров застала Кремль врасплох, и Ельцин позже писал, что Ковалев был «почти в панике... Эта ситуация была для него новой, и он не знал, как с ней справиться». И Юмашев, и Кириенко считали, что Путин был бы более надежной парой рук. К такому же выводу пришел и Ельцин.