В ходе последовавших за этим перестановок в кабинете министров Виктор Черномырдин остался на посту премьер-министра, но для продвижения реформ Ельцин назначил своими заместителями двух убежденных либералов: Анатолия Чубайса, который отказался от должности главы администрации президента и стал министром финансов, и Бориса Немцова, популярного 37-летнего нижегородского губернатора, чьи успехи в регионе сделали его плакатом рыночных реформ. Чубайс назначил Алексея Кудрина первым заместителем министра финансов, что означало, что прежняя должность Кудрина как начальника Главного контрольного управления стала вакантной. Его же место руководителя Администрации Президента занял Валентин Юмашев, бывший главный редактор либерального еженедельника "Огонек" и соавтор двух мемуаров Ельцина. По предложению Чубайса Юмашев назвал Путина преемником Кудрина в ранге заместителя руководителя Администрации Президента, которого тот едва не лишился летом предыдущего года.

Очевидно, что он хорошо себя зарекомендовал. Через четыре месяца после его назначения секретарь Совета Безопасности Иван Рыбкин сказал интервьюеру: «Путин обладает системным мышлением, быстро вникает в суть дела». Другой чиновник через год отметил его "кулуарное решение проблем, феноменальное чутье и предельную осторожность в принятии решений". Юмашев вспоминал, что «с самого начала он выделялся среди заместителей. Он блестяще формулировал вопросы».

Путин выделялся и в другом отношении. Еще до отъезда из Санкт-Петербурга он дал понять, что, приехав в Москву, намерен быть самим собой. Мне трудно представить, какие группировки и клики могут там существовать", - сказал он. Я не собираюсь во все это ввязываться. Меня привезут на работу, и я буду работать. Он старался не ввязываться в интриги, которые плели при дворе Ельцина, и, видимо, ему это удалось. Людмила рассказывала своей подруге Ирене Пьеч: «Он всегда пытается сгладить конфликты, и ему это удается, даже когда я считаю, что он зря старается. У него нет врагов, что очень необычно для России».

Путин проявил решительность в преследовании бюджетных злоупотреблений и не побоялся задеть интересы сильных мира сего. В мае 1997 г. он представил доклад о коррупции в армии. Неделю спустя Ельцин уволил министра обороны генерала Игоря Родионова. Это была не совсем причина и следствие. Ельцин был в ярости на Родионова за то, что тот блокировал военные реформы. Но доклад Путина пришелся как нельзя кстати. Вскоре после этого было объявлено, что 40% времени Контрольного управления будет посвящено проверкам силовых структур. Министерство обороны, - считает Путин, - само себя реформировать не сможет. За них это сделают другие.

Тем не менее, пределы его возможностей были ограничены. Когда предшественника Родионова Павла Грачева - человека, чья коррупция была настолько печально известна, что его прозвали Паша-Мерседес - обвинили в незаконной передаче Армении оружия на миллиард долларов для войны с Азербайджаном за Нагорный Карабах, Путин с прямым лицом заявил: «Мы не нашли никаких документов, указывающих на то, что Грачев отдавал какие-либо прямые приказы или указания по этому вопросу». Дело не в том, что Грачев был неприкасаемым, а в том, что сам Ельцин одобрил эту сделку.

Не менее предусмотрительно поступил Путин, когда Контрольное управление обнаружило финансовые злоупотребления в фонде, созданном Анатолием Чубайсом, приложив к своему отчету слова: "На Ваше усмотрение". Когда коллега Чубайса, Борис Немцов, спросил Путина, что это значит, тот ответил: «Вы начальник. Вам решать».

Главное контрольное управление имело широкую компетенцию. Оно занималось вопросами задолженности по пенсиям и заработной плате бюджетникам, медицинским страхованием, расходами на инфраструктуру, созданием единого правового пространства в России и даже такими, казалось бы, заумными проблемами, как правила рассекречивания архивов. Но главным объектом его внимания была коррупция и нецелевое использование государственных средств в регионах. Главными проблемами, по мнению Путина, были "разгильдяйство, бесхозяйственность... и низкое качество управления". В 1997 году Управление обнаружило, что почти восемь триллионов рублей, или около 1,6 миллиарда долларов США, бюджетных расходов были направлены на другие цели. В результате было возбуждено 50 уголовных дел, в которых оказались замешаны несколько сотен чиновников.

Следующие шесть месяцев стали самым интенсивным периодом экономических реформ за все время президентства Ельцина. Государственные расходы были сокращены на 20%. Резко повысилась собираемость налогов. Даже государственные гиганты не смогли вырваться вперед. Только газовая монополия "Газпром" заплатила 2,4 млрд долларов США в виде неуплаченных налогов. Почти 2 000 государственных предприятий были приватизированы, что принесло в казну еще 2,4 млрд долларов. Инсайдерские аукционы были запрещены, и впервые к участию в них были допущены иностранные компании.

Для олигархов, как теперь называли ведущих бизнес-магнатов, это было слишком далеко. Девять месяцев назад Борис Березовский заявил в интервью газете Financial Times, что он и еще шесть бизнесменов, которых стали называть семибанкирщиной - игрой слов с семибоярщиной, семью боярами, правившими Россией после свержения царя в 1610 году, - фактически контролируют финансовую и политическую власть в государстве. Настало время доказать, что это действительно так.

Толчком к этому послужил аукцион в июле 1997 г. по продаже 25% акций государственной телекоммуникационной компании "Связьинвест". Чубайс и Немцов дали себе зарок, что, в отличие от предыдущих приватизаций, эта будет прозрачной и чистой. Победу одержал консорциум, состоящий из ОНЭКСИМбанка Владимира Потанина, Deutsche Bank и фонда Quantum Джорджа Сороса. Березовский и Владимир Гусинский, проигравшие торги, были в ярости. Березовский заранее сказал Чубайсу, что в будущем он может проводить сколько угодно открытых аукционов, но они имеют право на долю в "Связьинвесте" в качестве компенсации за финансирование избирательной кампании Ельцина в 1996 году. Чубайс отказался наотрез.

Те же самые медиа-группы, возглавляемые телеканалом ОРТ Березовского и НТВ Гусинского, которые очерняли коммунистов, чтобы обеспечить победу Ельцина, теперь приступили к очернению двух его первых вице-премьеров. В начале ноября Чубайс и Немцов нанесли ответный удар. По их настоянию Ельцин согласился уволить Березовского с поста заместителя секретаря Совета безопасности, на который он был назначен годом ранее для контроля за выполнением Хасавюртовского мирного соглашения, положившего в августе 1996 года конец чеченской войне. Но к тому времени сыщики Березовского выяснили, что за два месяца до аукциона по продаже "Связьинвеста" издательская компания, контролируемая ОНЭКСИМбанком, выплатила Чубайсу и еще четырем лицам аванс в размере 450 тыс. долл. за написание книги по истории приватизации. Подтекст для СМИ был очевиден: "аванс" на самом деле был взяткой, а взамен Чубайс коррупционным путем организовал получение акций "Связьинвеста" ОНЭКСИМбанком и его союзниками.

Это было отчасти правдой, а отчасти ложью. Ни одна российская книга о приватизации не заслуживала и близко такого размера аванса. Но это не было взяткой. Аукцион "Связьинвеста" был простым. Аванс был "мздоимством" - способом выражения признательности без прямого quid pro quo, с помощью которого ОНЭКСИМбанк надеялся завязать отношения с некоторыми лицами, принимавшими ключевые решения в администрации Ельцина. После разразившегося скандала Чубайс объявил, что большую часть своих гонораров он отдает на благотворительность. Но было уже слишком поздно. Четыре его соавтора, все высокопоставленные чиновники правительства или Администрации Президента, были уволены. В ноябре 1997 г. Чубайс ушел с поста министра финансов, а четыре месяца спустя он и Немцов потеряли свои посты первых вице-премьеров в результате перестановок. Березовский и Гусинский отомстили.

Для Путина это был полезный урок. Два ведущих олигарха, благодаря своему богатству и контролю над средствами массовой информации, смогли сместить самых влиятельных людей в правительстве и Администрации Президента на, по сути, необоснованных основаниях. Ельцин прекрасно понимал, что обвинения были необоснованными. Но он позволил этому случиться, поскольку не хотел вступать в борьбу.

С появлением мужа, занимающего высокий пост в Кремле, Людмила получила возможность предаться любви к зарубежным путешествиям, начало которой было положено поездками в Германию после автомобильной аварии в Петербурге. Осенью 1996 года, вскоре после переезда в Москву, она взяла детей на полгода в Гамбург под предлогом необходимости подтянуть немецкий язык. Той зимой вся семья отправилась кататься на лыжах в Давос, где остановилась в гостях у Николая Шамалова, соседа Путиных по кооперативу "Озеро" в Карелии. Весной следующего года Людмила отправилась в отпуск в Эйлат (Израиль). В мае она с детьми снова была в Гамбурге. Вскоре после этого к Путиным в Архангельское приехала ее немецкая подруга Ирен Питш и ее муж Маттиас. Затем был пляжный отдых для всей семьи на Лазурном берегу, несколько дней в Финляндии, еще один горнолыжный отдых с Шамаловыми в Давосе той же зимой, а весной 1998 года - поездка с детьми в Гамбург, Вену и на Маврикий.

Как Путин смог все это себе позволить, остается загадкой. Богатые друзья вроде Шамалова, конечно, помогали. Но в то время, когда даже Ельцин официально зарабатывал всего несколько сотен долларов в месяц, у Путина, очевидно, были и другие источники дохода. Как у начальника юридического управления Главного управления делами, а затем Контрольного управления Кремля, у него не было недостатка в просителях, ищущих способы выразить благодарность за благоприятные результаты или признательность за то, что для них может быть сделано в будущем. Очевидна параллель с лоббистской системой в Вашингтоне. Все страны в той или иной степени коррумпированы, но есть различия в степени. Если на Западе незаконный обмен услугами считается чем-то предосудительным, то в России, как патримониальном государстве, это неотъемлемая часть системы, без которой она не может функционировать.

Тем не менее, для Путина существовали границы, за которые нельзя было переступать. Людмила, которая была образцом бережливости в Дрездене и даже после их возвращения в Санкт-Петербург, быстро становилась "новой русской". Когда она возвращалась из путешествий, ее чемоданы были настолько перегружены покупками, что в одном случае авиакомпания отказалась их принимать. Ее русская душа не выдержала буйства западных соблазнов, - писала Ирен Питш. Путин не оценил этого и отказался выдать ей кредитную карту".

Дорогие вкусы Людмилы были не единственной проблемой, с которой ему пришлось столкнуться. Анатолий Собчак остался в Петербурге, где занял синекуру в культурном объединении, финансируемом магнатом казино Мишей Мирилашвили, чьей предпринимательской деятельности в Петербурге он благоволил в бытность мэром. Первый год после выборов прокуроры оставили его в покое. Коржаков, инициировавший квартирное дело, был уволен, и пока Чубайс оставался главой Администрации Президента, Собчак был защищен. Но после ухода Чубайса из Кремля расследование тихо возобновилось, чему способствовал мэр Москвы Юрий Лужков, ставший новым покровителем Скуратова. Лужков был близок к Владимиру Яковлеву, своему коллеге в Санкт-Петербурге, который ненавидел Собчака почти так же, как и Путина.

В августе 1997 г. на допрос был доставлен руководитель компании "Ренессанс", которая ремонтировала квартиру Собчака. Через два месяца, когда Собчак вышел из своего офиса, его окружили сотрудники МВД, которые доставили его в прокуратуру. Он смог позвонить жене, которая тут же позвонила Путину, который передал сообщение Борису Немцову, молодому первому вице-премьеру-реформатору, находившемуся вместе с Ельциным в Завидово, охотничьем хозяйстве в 80 км к северо-западу от Москвы, где президент занимался своим любимым делом - стрельбой по уткам.

Кампания Березовского против Чубайса и Немцова тогда находилась еще в начальной стадии, и Немцову удалось убедить Ельцина в том, что преследование Собчака зашло слишком далеко. Бывший мэр, утверждал он, всегда был союзником в критический момент. Он не сделал ничего хуже многих других провинциальных руководителей, а теперь его преследуют оппоненты в то время, когда у него серьезные проблемы с сердцем и нагрузка от преследования может его убить.

Упоминание о проблемах с сердцем, очевидно, привлекло внимание Ельцина, который, сначала отмахнувшись от опасений Немцова, попросил поговорить со Скуратовым. Не трогайте Собчака, - сказал он ему. Нельзя пинать человека, когда он лежит. У него сердце плохое". Когда Скуратов попытался возразить, он повторил: "Не трогайте его" и положил трубку.

В Санкт-Петербурге жена Собчака Людмила Нарусова настаивала на том, что он опасно болен, и требовала, чтобы перед допросом следователи осмотрели его у врача. Следующие пять недель он провел в больнице. Но время было не на его стороне. Положение Чубайса становилось все более шатким. Нарусова вынашивала идею перебраться через границу в Эстонию, где у бывшего министра юстиции Юри Райдла был друг. Тогда в конце октября Скуратов попросил Минздрав прислать из Москвы бригаду кардиологов, чтобы проверить, действительно ли состояние Собчака настолько серьезно, что не позволяет ему отвечать на вопросы следователей. Они должны были приехать 10 ноября, после длинных праздничных выходных, приуроченных к годовщине большевистской революции, которая теперь называлась "Днем примирения".

Путин сказал Юмашеву, что ему нужно взять отпуск на несколько дней. По его словам, казалось, что Собчак будет арестован в самое ближайшее время. 'Я еду туда, чтобы попытаться помочь... Если не получится, скажите, пожалуйста, Ельцину, что... Я чувствовал, что у меня нет выбора'. Юмашев сказал, что все зависит от него, но если что-то пойдет не так, то "ты не сможешь здесь больше работать. Я буду вынужден вас уволить".