К концу 1995 г. в Санкт-Петербурге 50 тыс. человек оказались бездомными, а еще миллион рисковали оказаться на улице со дня на день. Одна семья из 25 имела тот уровень жизни, который россияне считают "нормальным"; одна из ста могла съездить в отпуск за границу. Остальные были либо бедными, либо очень бедными, либо нищими.

Усугубляло чувство безысходности то, что те, у кого были небольшие деньги, часто становились жертвами схем Понци. В Санкт-Петербурге и Ленинградской области десятки тысяч людей ежегодно оказывались обманутыми в аферах, которые приносили преступникам миллионы долларов. Уровень самоубийств в Санкт-Петербурге был одним из самых высоких в мире. Вновь появились туберкулез, дифтерия и дизентерия. Средняя продолжительность жизни в городе упала с 72 лет в 1987 году до 64 лет спустя. Основные услуги разрушались, иногда в буквальном смысле. В декабре 1995 г. в центре города обрушился участок линии метро, что, к сожалению, совпало с визитом миссии Международного олимпийского комитета для осмотра объектов, которые Санкт-Петербург мог бы предложить в случае выбора места проведения Игр 2004 г. Из 4000 автобусов в городе 1500 не подлежали ремонту и еще 900 должны были стать таковыми. Половина общественных туалетов не работала. Отключения электроэнергии были даже в Смольном. Четвертый год подряд при отрицательных температурах в жилых домах отключается отопление. На улицах скопился снег, потому что перестала работать плужная техника.

Когда Василий Леонтьев, эмигрантский лауреат Нобелевской премии, чьи работы по экономике вдохновили Ельцина на реформы, вернулся из Гарварда с визитом, ему показалось, что город "лежит в руинах, ... в плачевном состоянии".

В начале 90-х годов спад промышленного производства был сильнее, чем во время Второй мировой войны. Приватизацию многие считали гигантской аферой, похожей на "уличного пьяницу, распродающего свое имущество за гроши", как выразился Юрий Лужков, преемник Гавриила Попова на посту мэра Москвы. Леонтьев и Анатолий Чубайс утверждали, что неважно, кто купит приватизированные предприятия, они все равно окажутся в нужных руках - это положение известно как теорема Коуза. Для этого каждому гражданину России выдавался приватизационный ваучер номиналом 10 000 рублей. Если идея заключалась в том, чтобы сделать Россию страной акционеров, то она потерпела грандиозный провал. Инфляция подорвала стоимость ваучеров, и большинство людей продали их за сумму, эквивалентную бутылке водки или меньше, лоточникам, действующим от имени директоров заводов или "новых русских" бизнесменов.

Путин сказал потом, что не помнит, что именно он купил на свой ваучер, но это точно было "что-то глупое". Так было и со многими другими. В результате произошла скупка активов, рост неравенства и появление небольшой группы предпринимателей-миллиардеров.

Позднее Чубайс утверждал, что альтернативы не было. В отличие от Восточной Европы, где коммунизм укоренился только после Второй мировой войны и сохранились элементы рыночной системы, в России, за исключением криминальной братии, все предпринимательские инстинкты были уничтожены за 70 лет большевистского правления. Можно ли было провести реформы по-другому - не важно. Реформы были проведены именно так, и в середине 1990-х годов они были отчаянно непопулярны.

К началу 1996 г., когда приближались городские выборы, худший период кризиса миновал. Инфляция в этом году прогнозировалась на уровне 55% - все еще пугающая цифра, но гораздо более управляемая, чем 1000 и более процентов в начале десятилетия. Но люди видели все иначе. 70% опрошенных считают, что Россия идет по неверному пути.

К трудностям Собчака добавилось ухудшение его отношений с Ельциным. В декабре 1993 г. он публично обвинил Ельцина в неожиданном поражении правительства на выборах в Госдуму. Коммунистическая партия, воссозданная в феврале предыдущего года после того, как Конституционный суд признал незаконным ее прямой запрет, и правое националистическое движение, странно названная Либерально-демократическая партия, возглавляемая популистским демагогом Владимиром Жириновским, получили достаточное количество мест в парламенте, который фактически оказался подвешенным. Успех этой "красно-коричневой коалиции", как ее называют демократы, был результатом ошибок Ельцина, считает Собчак. Если так пойдет и дальше, то Жириновский и Ко окажутся в правительстве.

Этим выступлением Собчак переступил черту, считает Чубайс: «Он сознательно позиционировал себя как человека, который имеет право негативно высказываться о центральной власти».

Через год раскол усилился, когда Собчак осудил как "безумное" решение Ельцина о вводе армии в Чечню. Это было «средство прикрытия некомпетентности политических, военных и специальных служб, ... очередное оскорбление многострадального чеченского народа ... и угроза правам человека повсюду в России».

Многие россияне согласились с этим.

Кремлевские "ястребы" - министр обороны Павел Грачев, первый вице-премьер Олег Сосковец, начальник службы охраны Кремля Михаил Барсуков, впоследствии возглавивший ФСБ, в которую была переименована ФСК, и начальник личной охраны Ельцина Александр Коржаков - этого не сделали.

Они решили, что Собчака надо проучить.

В мае 1995 г. прокуратура Санкт-Петербурга начала расследование в отношении компании "Ренессанс Лимитед", которая занималась ремонтом квартиры Собчаков, по подозрению в даче взятки мэрии. В октябре давление ослабло, и казалось, что достигнута кулуарная договоренность не продолжать это дело. Но затем Собчак высказал мнение, что премьер-министр Виктор Черномырдин был бы лучшим кандидатом на президентских выборах 1996 г. Он был не одинок в этом мнении. Популярность Ельцина находилась на дне: опросы общественного мнения давали ему 10% голосов избирателей. Российские демократы были в ужасе от того, как он вел чеченскую войну. Некоторые считали, что поддерживать его, какими бы ни были последствия, стало морально невозможно. Ельцин сильно пил. Осенью прошлого года в Берлине он выхватил палочку у дирижера духового оркестра, игравшего у здания ратуши в его честь, и в пьяном виде несколько минут руководил ансамблем, после чего взял микрофон и спел несколько куплетов из зажигательной русской народной песни. В июле и октябре 1995 г. у него было два инфаркта, а в декабре - еще один, не получивший широкой огласки, приступ.

Собчак выступал против Ельцина не по моральным соображениям. Скорее, он был обеспокоен тем, что Ельцин не выдержит избирательной кампании, а если и выдержит, то проиграет. «Господин Президент, - спрашивал Собчак, - а если с Вами что-то случится... Нам придется голосовать за коммуниста. Вы понимаете, в какое положение вы нас ставите?»

Для окружения Ельцина, если не для самого Ельцина, это стало последней каплей. Собчак должен был уйти.

За несколько месяцев до этого Коржаков, похожий на быка, чьи отношения с Ельциным сделали его одним из самых влиятельных людей в стране, назначил новым генеральным прокурором своего соратника Юрия Скуратова. В декабре Скуратов, Барсуков и министр внутренних дел Анатолий Куликов создали специальную следственную группу для расследования фактов взяточничества и злоупотреблений со стороны городских властей Санкт-Петербурга. Собчак не был назван, но всем было очевидно, что именно он является объектом расследования.

Между тем, на выборах в Государственную Думу в том же месяце "красно-коричневая коалиция" коммунистов и националистов выступила даже лучше, чем двумя годами ранее, получив 208 мест из 450, что не так уж мало для большинства.

Это вызвало тревогу не только в Кремле, но и в США, где президент Клинтон, которому в 1996 году также предстояли выборы, не желал возвращения к власти в России коммунистического правительства. То же самое чувствовали и европейские лидеры. Так же считали и ведущие российские бизнес-магнаты.

Все они, в разной степени, сделали все возможное, чтобы этого не произошло. Клинтон оказал давление на МВФ, чтобы тот выделил задержанную помощь. Президент Франции Жак Ширак предоставил секретный кредит в размере 1,5 млрд. долларов США, а Германия - 3,5 млрд. долларов США, которые должны были пойти на выплату задолженности по пенсиям и финансирование других социальных нужд. Бизнесмены, собравшиеся в феврале на Всемирный экономический форум в Давосе, договорились предоставить Ельцину все средства массовой информации и финансовые ресурсы, которые они могли собрать.

Начало кампании оказалось непростым.

Когда 15 февраля 1996 г. Ельцин объявил о выдвижении своей кандидатуры в своей старой екатеринбургской вотчине, он оказался перед двумя конкурирующими избирательными штабами, выдвигавшими противоречивые стратегии. Один возглавляли Коржаков, Барсуков и Сосковец, другой - Чубайс и дочь Ельцина Татьяна.

Коржаков, считавший, что Ельцин обязательно проиграет, хотел, чтобы президент объявил чрезвычайное положение, оправдывая это продолжающейся войной в Чечне, и отложил выборы на два года, чтобы в нужный момент уйти в отставку и назвать своим наследником Сосковца или другого подходящего кандидата. Чтобы убедить Ельцина в разумности такого решения, он предложил провести выборы в Петербурге, которые должны были стать зеркальным отражением общенациональных, раньше, чем планировалось. Если, как предполагал Коржаков, Собчак проиграет, это подкрепит аргументы в пользу отсрочки. Соответственно, Собчаку было сказано, что городские выборы должны состояться не 16 июня, в день президентских выборов, а за четыре недели до них.

Однако почти сразу же эти тщательно продуманные планы были разрушены.

Как это часто случалось, когда Ельцин оказывался прижатым спиной к стене, он пережил новый прилив энергии, и его показатели стали расти. Коржаков и его союзники были оттеснены на второй план, а затем и вовсе удалены. Чубайс, работая с Березовским и его соратником-олигархом Владимиром Гусинским, которые вместе контролировали два основных телеканала - ОРТ и НТВ, взял на себя руководство кампанией. На национальном уровне президент сравнялся со своим главным соперником, лидером коммунистов Геннадием Зюгановым, и имел все шансы превзойти его. В мае прекращение огня в Чечне устранило последнее серьезное препятствие на пути к победе Ельцина. Но в Петербурге фитиль, зажженный Коржаковым, продолжал тлеть.

Владимир Путин относился к политике с желтухой. Он считал себя администратором - "шиновником", как он любил говорить, используя старый царский термин "бюрократ", - и его задача состояла в том, чтобы обеспечить работу городской администрации. Он объяснил это Наталье Никифоровой, журналистке "Час Пик", с которой у него сложились хорошие отношения и которой иногда удавалось заставить его говорить более откровенно, чем с другими:

ПУТИН: Я не считаю себя политиком и не занимаюсь политикой.

НИКИФОРОВА: Что для Вас значит "политика"?

ПУТИН: Это создание имиджа и продвижение себя с целью сделать себя популярным и, скажем так, помочь найти себе дальнейшую работу. Основной способ сделать это - выставить свою кандидатуру на выборах. Я к этому не стремлюсь.

Никифорова: Почему?

ПУТИН: Если честно, я не хочу быть марионеткой... В любой рыночной экономике... деньги накапливаются в руках определенных групп. При этом стоимость избирательных кампаний растет и будет расти. В этих условиях политики практически всех уровней оказываются под контролем тех групп, которые накопили наибольшее количество богатств.

НИКИФОРОВА: В принципе, вам не нравится, когда вам диктуют?

ПУТИН: Кто?

В его ответах есть доля правды. Однако менее чем через семь месяцев, в мае 1995 года, Путин был избран исполняющим обязанности председателя Санкт-Петербургского регионального отделения новой партии Виктора Черномырдина "Наш дом - Россия" и вскоре после этого утвержден в этой должности II съездом партии, на котором он возглавлял петербургскую делегацию.

Почему Путин передумал вступать в политическую борьбу, не совсем понятно. Несомненно, на него повлияла Собчак. Его жена, Людмила Нарусова, в декабре выдвигала свою кандидатуру в качестве независимого кандидата в депутаты Государственной Думы. Как председатель местного отделения партии Путин мог бы ей помочь и, собственно, так и сделал. Но, возможно, он также решил, что это будет ценный опыт и позволит ему завести полезные знакомства в московской политической элите.

Как бы то ни было, вскоре выяснилось, что у него это не очень хорошо получается. Он приказал заклеить рекламные щиты города плакатами "Наш дом Россия", чем вызвал ответную реакцию избирателей, обвинивших его в пустой трате денег. Затем он заявил на предвыборном митинге, что, придя к власти, партия сделает так, что каждый россиянин сможет иметь собственный автомобиль и не будет считать это роскошью. "Не роскошь!" - воскликнул один из авторов заголовка, отметив, что даже самые дешевые "Жигули" стоят эквивалент пятилетней зарплаты рабочего.

Нарусова была избрана. Но в городе, считающемся оплотом демократии, где 41,5% голосов получили партии, выступающие за реформы, что вдвое больше, чем в среднем по стране, "Наш дом Россия" получил лишь 12,8%, что не намного больше, чем в остальных регионах России.

Когда весной следующего года началась кампания по выборам в муниципальные органы власти, Собчак решил, что будет руководить ею сам, а Путин и глава комитета финансов Алексей Кудрин займутся администрацией. На Путина была возложена ответственность за распределение бюджетных средств - самая деликатная задача в любой администрации, которая обычно является прерогативой самого мэра. Расходы в том году оценивались в 2,5 млрд. долларов США, доходы - на 20% меньше. Чтобы убедить депутатов одобрить дефицит, Путин предложил, чтобы каждому, кто проголосует "за", был выделен миллион долларов специального финансирования, который можно было бы потратить на проекты по их выбору. Бюджет был принят.