Собчак был уверен в своей легкой победе. Опросы общественного мнения свидетельствовали об этом. В середине марта за него проголосовало 34% избирателей против 23% у его ближайшего соперника Юрия Болдырева.

Но 27 марта, менее чем за восемь недель до первого тура, Владимир Яковлев, технократ, которого Собчак продвинул на четвертый по значимости пост в городском правительстве, заявил, что тоже намерен выставлять свою кандидатуру. Это было предательство, жаловался Собчак, "удар в спину", которого он не ожидал.

На самом деле его противники уже несколько месяцев тайно маневрировали, чтобы найти другого кандидата для борьбы с ним. Юрий Рыдник, глава крупнейшей в то время частной компании "Союзконтракт", сделавший состояние на импорте куриных ножек из Америки - "ножки Буша", как их называли русские, в знак уважения к президенту США, подписавшему с Горбачевым соглашение об импорте, - решил, что Петербургу нужен мэр, который будет уделять первостепенное внимание экономическим интересам города. Рыдник обратился за советом к Алексею Кошмарову-Трубецкому, молодому эпатажному стратегу, возглавлявшему кремлевский аналитический центр. Первоначально они обратились к главе администрации мэрии Валерию Малышеву, который, как не знал Собчак, тоже думал о том, чтобы выступить против него. Но Малышев струсил. К ноябрю 1995 года Трубецкой пришел к выводу, что лучшим кандидатом будет Яковлев. Яковлева, который знал о том, что Малышев рассматривает возможность выдвижения своей кандидатуры, уговаривать не пришлось. "Я подумал, - говорил он позже, - а почему бы мне не попробовать?".

Затем Трубецкой обратился к генералу Георгию Рогозину, заместителю Коржакова. Известный в Кремле как "звездочет" и "темный маг" из-за своего увлечения астрологией и оккультизмом, Рогозин был тем мозгом, за которым стояли мускулы Коржакова. Он сказал Трубецкому, что надо действовать.

Тем временем Собчак, устав самостоятельно организовывать свою кампанию, решил назначить руководителем избирательного штаба свою жену Людмилу Нарусову.

Из всех ошибок, которые он мог совершить, эта была далеко не самой удачной. Среди интеллигенции и либерал-демократов, составлявших ядро его поддержки, Нарусова была глубоко непопулярна. Большинство россиян в то время (а многие и сегодня) считали, что жены политиков должны оставаться на втором плане. Нарусова отказалась оставаться, как она выразилась, "в тени мужа", и, как Раиса Горбачева, была за это ненавидима.

Позднее Путин сказал, что он настоятельно просил Собчака собрать профессиональную команду. 'Я ему сразу сказал: "Вы сейчас находитесь на совершенно другом поле. Вам нужны специалисты". Но мэр его проигнорировал - отчасти, по мнению Путина, потому, что не было денег на оплату профессиональных консультантов. Кроме старого друга Собчака, судоходного магната Виктора Харченко, почти никто из представителей бизнес-сообщества города, с которым мэр систематически враждовал на протяжении многих лет, не захотел внести свой вклад. Рыдник же выделил на кампанию Яковлева 12 млн. долларов США - поразительная сумма для провинциального конкурса, когда на президентских выборах Ельцин, возможно, потратил лишь в три-четыре раза больше.

Те небольшие деньги, которые были у Собчак, были потрачены нерационально. Нарусова совершила ту же ошибку, что и Путин на думских выборах, заклеив город плакатами. На этот раз на них была изображена улыбающаяся Собчак на фоне туристических достопримечательностей города и лозунг "От мэра к губернатору!" - посыл преемственности, который для миллионов петербуржцев, живущих в нищете, был как красная тряпка для быка. Дмитрий Ежков, входивший в состав предвыборного штаба, впоследствии признал: «Ничего хуже придумать было нельзя. Это могло вызвать только одну реакцию - глубокую ненависть к кандидату». Плакаты оказались настолько ядовитыми, что по ночам приходилось отправлять волонтеров для их снятия.

Подача Яковлева была проще и вызвала гораздо больший резонанс: "Голосуйте за меня, и Собчак уйдет!".

У Собчака были и другие проблемы. Компания "Русское видео" сняла рекламные ролики, в которых по настоянию Нарусовой рассказывалось об усилиях Собчака по продвижению Санкт-Петербурга как культурного и финансового центра. Это лишь напоминало людям о том, как мало он сделал для повышения уровня жизни.

Нарусова была уверена, что кто-то из ее помощников тайно информирует штаб Яковлева о стратегии Собчака. Возможно, она была права. Но в результате в команде возникла атмосфера паранойи и взаимной подозрительности, которая сделала ее практически неработоспособной.

Ко всему прочему, нависал призрак уголовного расследования деятельности мэрии, начатого Скуратовым зимой предыдущего года. Леонид Прошин, главный следователь Скуратова, вспоминал, как в начале марта его вызвали в Москву на встречу с Барсуковым, Куликовым и главным помощником Ельцина Виктором Илюшиным, который все время спрашивал его: "Почему вы до сих пор не предъявили обвинение [Собчаку]? Обвинение так и не было предъявлено, но утечки в прессу происходили регулярно, а команда Яковлева распространяла листовки, некоторые из которых разбрасывались над улицами города с вертолета, с подробным описанием предполагаемой причастности Собчака к скандалу.

Путин не принимал участия в избирательной кампании до конца апреля, когда стало ясно, что усилия Нарусовой провалились. Тогда он, Кудрин и Маневич организовали офис на студии "Русское видео", где заказывали телевизионные ролики, демонстрирующие практическую работу по улучшению инфраструктуры города, рассчитанные на избирателей из рабочего класса. 13 мая, за шесть дней до первого тура, все члены городского правительства, кроме Яковлева, подписали подготовленное Путиным заявление о поддержке Собчака и обещании уйти в отставку, если он не будет переизбран.

Путин работал в усиленном режиме, - вспоминал Ежков. Он был измотан, «почти не знал, какой сегодня день недели и какое время суток на улице».

Все это было слишком поздно.

19 мая Собчак заняла первое место, набрав 29% голосов, а Яковлев - второе, 21,6%, что означало, что они встретятся во втором туре выборов.

Болдырев, на которого Собчак рассчитывал, как на своего соперника во втором туре, выбыл с 17,1%, в том числе благодаря грубому маневру, организованному Трубецким и его командой. По мере приближения дня выборов они начали беспокоиться, что поддержка Болдырева растет и Яковлев может не выйти во второй тур. Поэтому в одном из городских парков была организована фальшивая демонстрация "Гей-прайда" якобы в поддержку кандидатуры Болдырева. Многие россияне тогда, да и сейчас, плохо относятся к гомосексуализму, и когда по телевизору показали репортаж о демонстрации, десятки тысяч скандальных пожилых людей решили проголосовать за кого-то другого.

Грязные трюки были в порядке вещей. Профессор психологии Александр Юрьев, работавший у Собчака стратегом на выборах, однажды утром открыл дверь, думая, что это студент, который хочет сдать задание. Вместо этого мужчина плеснул ему в лицо серной кислотой. Он не ослеп, но ему потребовалась обширная восстановительная операция, и до конца кампании он находился в больнице. Люди Яковлева обвинили Собчака в том, что он поставил на карту жизнь их кандидата. Команда Собчака распространила слухи о том, что Яковлев коррупционным путем заключил контракты с фирмой , принадлежащей его жене. Александр Беляев утверждал, что несколько лет назад британские таможенники в аэропорту Хитроу обнаружили в чемодане Собчака миллион долларов США наличными и задержали его до вмешательства российского посольства. Беляев утверждал, что на эти деньги были куплены виллы для Собчака и Путина на атлантическом побережье Франции. Собчак проигнорировала нападение. Путин подал в суд, но после выборов дело замяли. Ни одно из обвинений не имело под собой никакой основы. Как признался Беляев спустя годы: «Это была просто политика».

Несмотря на все факторы, складывающиеся против него, выборы Собчак все равно должен был проиграть.

Он обладал преимуществом действующего президента. Его основной электорат - интеллигенция, художники и либерал-демократы - оставался верен ему, многие молодые люди поддерживали его. Яковлев мог рассчитывать на рабочий класс и пенсионеров. Хотя результат был бы близким, большинство людей в его собственном лагере и в лагере Яковлева считали, что Собчак вырвется вперед.

Затем, вечером 31 мая, за два дня до второго тура, они встретились в телевизионных дебатах. Собчак был уверен в себе. В аналогичных дебатах семь лет назад, когда он баллотировался на Съезд народных депутатов, он вытер пол со своим оппонентом. Яковлев не был оратором. Даже на технических обсуждениях в мэрии он часто казался бестактным. Но в этот раз все было иначе. Собчак, как обычно, появился в элегантном профессорском костюме и начал сыпать статистическими данными, демонстрируя свои достижения. Яковлев же был в рубашке с рукавами и галстуком, но без пиджака, что создавало впечатление приземленного, практичного человека, который отказывается от громких фраз и просто доводит дело до конца. Когда он выступал, то доносил эту мысль до слушателей. Имиджмейкер Яковлева Александр Ершов, находившийся вместе с ними в студии, сказал, что «примерно через 20 минут я понял, что мы победим». Так же считает и Анна Шароградская, руководитель Российско-американского института прессы в Санкт-Петербурге. 'Эти дебаты были катастрофой', - сказала она. Как мэр города, он не знал простейших вещей, и все его изящные слова не помогли. Трубецкой и Ершов готовили Яковлева несколько часов. Собчак почти не смотрел на брифинги, которые готовили для него Путин и Кудрин.

Когда были объявлены результаты, Яковлев оказался впереди, набрав 47,5% голосов. Собчак получила 45,8% - разница в 28 тыс. голосов при электорате в 3,7 млн. человек. Позже в том же месяце Ельцин занял первое место в первом туре президентских выборов и, несмотря на очередной инфаркт, который держался в секрете, выиграл второй тур у Зюганова со счетом 54,4% против 40,7%.

Выборы 1996 года стали переломными как для Путина, так и для России.

Если бы Собчак победил в Петербурге, Путин, скорее всего, остался бы при нем, а через три с половиной года Ельцин выбрал бы себе другого преемника.

Для России средства, с помощью которых Ельцин добился победы, имели не менее масштабные последствия.

В 1993 году, когда Ельцин использовал армию для подавления мятежного, но законно избранного парламента, заявив, что у него нет выбора, поскольку Россия становится неуправляемой, западные правительства поддержали его, несмотря на то, что применение вооруженной силы для подавления политической оппозиции было грубым нарушением демократических принципов. Новая конституция, принятая в том же году, заложила основу для авторитарного правления, системы управления "сверху вниз", которую позже назовут "вертикалью власти", где, по крайней мере, в теории, президент отдает распоряжения, а государственный аппарат обеспечивает их выполнение.

Выборы 1996 года вывели это на новый уровень.

Чтобы гарантировать, что возврата к коммунистическому режиму не произойдет, США и другие западные страны оказали помощь Ельцину в его перевыборной кампании. С одной стороны, в этом не было ничего нового. На протяжении всей холодной войны и Россия, и США пытались влиять на выборы в государствах, принадлежащих к противоположному лагерю. Но это был первый случай, когда Запад попытался напрямую повлиять на исход голосования в самой России. Применяемые методы по большей части не выходили за рамки нормальных межгосударственных отношений: тайные кредиты, ускоренное выделение помощи МВФ, официальный визит президента Клинтона в период избирательной кампании, направление по просьбе российской стороны американских электоральных стратегов для консультирования кампании Ельцина. Тем не менее, был создан прецедент, который спустя 20 лет стал преследовать американцев - или должен был преследовать, если бы кто-то об этом помнил.

Тем временем предвыборный штаб Ельцина предпринял то, что Петр Авен, бывший министр, ставший впоследствии одним из богатейших российских банкиров, назвал "гигантской манипуляцией общественным мнением". Телеканалы , ОРТ и НТВ, не просто поддерживали Ельцина. Они очерняли его коммунистических оппонентов всеми возможными видами клеветы.

В эпоху, когда на Западе "фальшивые новости" стали кличем негодяев всех мастей, это может показаться причудливым. Но в России 1990-х годов журналисты мучительно, хотя и не всегда успешно, пытались соблюсти вновь обретенные свободы. Эта принципиальность получила почти смертельный удар в ходе избирательной кампании 1996 года. Эпоха невинности прошла, - говорит один из ведущих тележурналистов страны Владимир Познер. Все, что происходило в дальнейшем, имело под собой почву. Авен согласен с ним. В значительной степени это заложило основу той системы, которую мы имеем сегодня", - писал он в 2019 году.

Отход России от демократических норм, которые Запад считал таковыми, начался не с Путина. Он начался в 1990-х годах, когда у власти находился друг Америки Борис Ельцин.

Глава 7.

Вид с Невы

Путин часто говорил, что за шесть лет, проведенных с Собчаком в Санкт-Петербурге, он узнал гораздо больше, чем за все последующее время работы в Администрации Президента в Москве.

У него не было иллюзий относительно человека, которого он считал своим наставником. Собчак, по словам Путина, был эмоционален и "любил быть в центре внимания". Он был сложным, излишне прямолинейным, ему было все равно, что о нем думают, и он не обращал внимания на последствия своих действий. Работа с Собчаком научила его не становиться заложником фортуны, не раздражать окружающих без необходимости, а в политике, как и в жизни, не "плевать против ветра". Кампания Собчака по переносу тела Ленина из мавзолея на Красной площади и перезахоронению его в Петербурге, по его мнению, была классическим примером того, как не надо поступать. Хотя Ленин сам этого хотел, это была политическая ошибка, поскольку она вызвала враждебность коммунистов и ничего не принесла взамен. Если бы он был более тонким политиком, - говорит Путин, - он бы промолчал по некоторым вопросам или сказал бы более окольными путями. Но тогда он не был бы Анатолием Собчаком.