Путин понимал этот настрой. Некоторыми он, казалось, втайне восхищался, как восхищался такими людьми, как его тренер по дзюдо Леонид Усятов и его одно время спарринг-партнер Николай Ващилин, один только мрачный вид которых заставлял потенциальных нарушителей спокойствия поспешно ретироваться. В Турку, городе-побратиме Санкт-Петербурга в Финляндии, где мэром был его друг Юхани Леппя, Путин был связан с Хейкки Элиа, известным деятелем финского преступного мира. В 1995 году Леппя был вынужден уйти в отставку после скандала с недвижимостью. Он был приговорен к условному сроку. Элия, "приятный человек, но с преступным складом ума", по словам Леппя, был заключен в тюрьму. Через некоторое время, когда их общий знакомый посетил Россию, Путин, обращаясь к Элиа, спросил, как дела у "большого человека". Их связь привлекла внимание Национального бюро расследований Финляндии, которое, имея представление о правильных отношениях между преступниками и политиками, весьма отличное от российского, включило Путина в список подозрительных иностранцев - неловкость, которую финские власти отчаянно пытались замять, когда она всплыла несколько лет спустя.

По друзьям их узнаете их", - гласит старая поговорка. Окружение сомнительных личностей само по себе не является преступлением, а в случае с Путиным это произошло в то время, когда в России практически полностью исчезло различие между политиками, бизнесменами и преступниками. Но это также отражало готовность Путина не замечать девиантного поведения, если это было в его интересах.

Это восходит к его буйному детству в Басковом переулке и годам занятий в клубах дзюдо. На одном из уровней ему нравилось изображать из себя непримиримого стража закона. На встрече в Санкт-Петербурге в 1991 г. он потребовал от сотрудников милиции "мгновенно и жестко, а может быть, даже жестоко" реагировать на нападение бандитов. За каждого убитого офицера нужно уничтожить десять преступников. Однако в повседневной жизни он вел себя совсем иначе. Не будучи сам преступником или откровенным коррупционером, он мог жить с теми, кто им был.

Позиция Путина как "второго человека в городе", по выражению Людмилы, теперь никем не оспаривалась. Но он продолжал избегать внимания, приобретя репутацию "самой закрытой фигуры в городском правительстве".

Большинство других лидеров были доступны. Путин был совершенно другим, - вспоминает один журналист. Он всегда старался уйти от светской части мероприятия. Он старался избегать любых контактов. В тех редких случаях, когда ему приходилось давать пресс-конференцию, он обычно довольствовался коротким заявлением, а затем уходил, предоставив задавать вопросы своему заместителю Алексею Миллеру. Это не потому, что он не мог держать себя в руках. Если его загоняли в угол, он мог оживленно и подробно рассказывать о делах города и при этом не сказать абсолютно ничего интересного. Он очень хорошо говорил, - вспоминал тот же журналист. Дикция у него была великолепная. Большинство руководителей того времени коверкали слова, говорили неграммотно. Путин же говорил как представитель ленинградской интеллигенции. Он использовал литературные фразы, изящные конструкции... Но когда его перечитываешь, он как чистая лента.

Он все еще был известен своей тонкокожестью. Когда экономическая газета "Санкт-Петербургское эхо" по ошибке назвала его "Валерием Путиным", он пришел в ярость от этого оскорбления и потребовал извинений. Но он стал немного более общительным, чем в первые годы. Он уже не уходил от вопросов о своем будущем, говоря о том, что станет таксистом. Если в один прекрасный день он покинет мэрию, то скажет интервьюеру: «Я хотел бы заниматься чем-то, что приносило бы мне моральное удовлетворение, материальное благополучие и было бы масштабным... Чем-то сопоставимым с теми задачами, которые я решаю сегодня. Например, работать над каким-то крупным проектом на уровне города или области».

В отличие от многих своих коллег, Путин старательно избегает любого намека на показное потребление.

Кроме служебного автомобиля - среднего седана Nissan, предоставленного мэрией, - у него была подержанная "Волга", которую он привез из Германии, а Людмила ездила на "Жигулях" - совсем не то, что "новые русские" на своих BMW и Mercedes. Квартира на Васильевском острове была, конечно, более комфортабельной, чем все, чем они располагали раньше, с двумя спальнями, гостиной и, по российским меркам, большой кухней. Но она находилась в невзрачном пятиэтажном доме, который никак нельзя было назвать величественным. Лучше было бы назвать его убогим средним классом. Дача находилась не в фешенебельном районе вдоль Финского залива, а в глубине карельской глубинки. Это был далеко не "дворец", как его представляли некоторые западные писатели, это было простое двухэтажное строение, построенное на берегу озера на участке площадью в один гектар рядом с полудюжиной других таких же дач. Позднее владельцы создали кооператив "Озеро" для управления текущими расходами, а один из них, Владимир Смирнов, стал попечителем.

Группе "Озеро" будет придаваться преувеличенное значение в мифологии путинского окружения, хотя, за исключением Владимира Якунина, никто из ее членов не будет играть значительной политической роли.

Виктор Мячин, Юрий Ковальчук и Андрей Фурсенко работали научными сотрудниками Физико-технического института имени А.Ф. Иоффе в Санкт-Петербурге. Якунин также имел научное образование. После трех лет работы в Институте Иоффе в качестве начальника отдела международных отношений, что традиционно является должностью в КГБ, он работал в Нью-Йорке в компании Line X в Первом главном управлении КГБ, занимавшемся техническим и научным шпионажем. Он, Ковальчук и Фурсенко были немного старше Путина, Мячин - на восемь лет моложе. После распада СССР они вчетвером занялись частным бизнесом, как и младший брат Фурсенко Сергей, радиоинженер, специализировавшийся на механизмах управления полетами, и Владимир Смирнов, начинавший свою карьеру инженером-электриком. Седьмой член группы, Николай Шамалов, врач-стоматолог, стал петербургским представителем компании Siemens, занимавшейся импортом медицинского оборудования в Россию.

Осенью 1991 года, после августовского путча, пятеро из семи - Ковальчук, Мячин, Якунин и братья Фурсенко - вложили прибыль от совместных предприятий в банк "Россия", выкупив акции, ранее принадлежавшие Ленинградскому обкому КПСС, который учредил банк в июне 1990 года. В результате инвестиций все они стали чрезвычайно богатыми. Ковальчук стал главным акционером, получив более 30% капитала, а Шамалов впоследствии приобрел 10% акций.

Если не считать Якунина, с которым Путин недолго встречался, когда они оба работали в КГБ, то все они познакомились через Комитет по международным отношениям. Путин, выпускник юридического факультета среди ученых и бюрократ среди предпринимателей, был не в своей тарелке.

Его членство в кооперативе "Озеро" позволило получить редкое представление о его финансовом положении как заместителя мэра Санкт-Петербурга. Он не был богат. Его дача была построена и оплачена другими людьми. В первое лето, которое семья провела там, при пожаре из-за короткого замыкания электропроводки в пламя взлетел портфель с семейными сбережениями. По словам Людмилы, в нем было 5 000 долларов США. Как и многие россияне в те времена, Путин предпочитал наличные деньги в иностранной валюте деньгам в банке. Он отчаянно пытался достать их, но был побежден дымом и жаром. Часть денег, видимо, поступила в виде "пожертвований": Путин не мог накопить такую сумму из своей официальной зарплаты. С другой стороны, состоятельный человек не стал бы рисковать своей жизнью ради нескольких тысяч долларов.

По меркам того времени Путин жил в достатке. У него были друзья, которые были намного богаче его и готовы были поделиться своим состоянием. У него не было проблем с этим.

В то время как карьера Путина процветала, Людмила вела более замкнутый образ жизни.

После их возвращения из Восточной Германии она устроилась преподавать испанский язык четыре раза в неделю в университете. Она также некоторое время работала в компании "Дельта Телеком", которая привезла в Петербург первые мобильные телефоны и имела офис рядом с гостиницей "Астория".Официальные мероприятия наводили на нее скуку, и она почти никогда не сопровождала Путина на дипломатических приемах и других официальных мероприятиях. Собчак приводил ее в пример как идеал женщины, говоря своей жене, которая была светской бабочкой: «Почему ты не можешь быть такой, как Людмила? Она сидит дома с детьми, и ей больше ничего не надо».

Так случилось, что утром в четверг в конце октября 1993 г. она отправилась с дачи в Зеленогорске на семейных "Жигулях", чтобы отвезти младшую дочь Катерину, которой тогда было семь лет, на репетицию школьной пантомимы, в которой она играла Золушку. Когда они уже подъезжали к Смольному, другой автомобиль проскочил на красный свет и врезался в них. Катерина, спавшая на заднем сиденье, получила незначительные травмы, но ее мать с подозрением на перелом позвоночника была доставлена в ближайшую больницу. Ее воспоминания о том месте были диккенсовскими: «Там было полно умирающих людей. В коридорах стояли каталки с трупами... Они не собирались оперировать мой позвоночник, я думаю, они даже не знали, как это делается. [Но ухо было разорвано, и они решили его зашить. Они оставили меня голым на столе в морозной операционной... и ушли».

К этому времени секретарь Путина Марина дозвонилась до главного хирурга военного госпиталя в Санкт-Петербурге Юрия Шевченко, который добился перевода Людмилы в свое учреждение. Там ей сделали экстренную операцию на позвоночнике и обнаружили, что, что гораздо серьезнее, у нее еще и перелом черепа.

В тот день Путин встречался с основателем CNN Тедом Тернером и его супругой Джейн Фондой, кинозвездой, чтобы обсудить организацию Игр доброй воли, спонсором которых выступал Тернер. Узнав о случившемся, он связался с местной больницей, куда была доставлена девушка, но его заверили, что ей ничего не угрожает и она получила лишь незначительные травмы. Тернер призвал его отправиться к жене и оставить своего заместителя Алексея Миллера для продолжения беседы. Путин поблагодарил его, но настоял на том, что в этом нет необходимости. Он провел с ними остаток дня, а также следующее утро до их отъезда в Москву.

Обычный озабоченный муж, узнав, что его жена попала в серьезную автомобильную аварию, бросит все дела и помчится убедиться, что с ней все в порядке. Путин этого не сделал. Он знал, что она сильно пострадала, потому что вечером Шевченко позвонил и сообщил, что у Людмилы серьезные травмы. Но он упорно продолжал работать. Не потому, что ему было все равно. В машине находилась и его дочь, которую он очень любил. Но он не прервал переговоры, чтобы пойти к ней. Самодисциплина, выработанная в детстве, стала для него привычной. На любое неприятное событие он реагировал подавлением своих эмоций, надевая непроницаемую маску, за которой все было скрыто.

Иногда, без всякой видимой причины, его чувства подкрадывались к нему и заставали врасплох. Тогда маска спадала.

Зимой 1994 года, когда Ельцин направил российскую армию, состоявшую в основном из необученных призывников, в Чечню для подавления сепаратистского восстания, Путин, будучи заместителем мэра, отвечавшим за вопросы безопасности, находился в аэропорту, когда с фронта начали привозить первые мешки с телами. Консул Германии Эберхард фон Путткамер, также оказавшийся там, был поражен, увидев, что он находится на грани слез.

Бывали и другие подобные эпизоды, но крайне редко. Более характерной была его реакция, когда их овчарка Малыш, зарывшись под забор дачи, попала под колеса проезжавшей мимо машины. Секретарша вошла к нему и сообщила, что собака погибла. Я посмотрела на него, и на его лице не было никаких эмоций", - говорит она. Я была настолько удивлена отсутствием какой-либо реакции, что не смогла сдержаться и спросила: "Вам уже кто-то сказал об этом?". Он спокойно ответил: "Нет, вы первый, кто мне об этом рассказал". И я понял, что совершила ошибку. Несколько лет после этого он не хотел заводить другую собаку из преданности Малышу. Но он не позволял себе показывать это. Все это было заперто внутри.

Людмиле была сделана вторая операция, на этот раз по закрытию перелома основания черепа, после чего она провела неделю в реанимации, а затем еще шесть недель в больнице, прежде чем ее отпустили домой, надели шейный бандаж, и следующие две недели она, по ее словам, "ползала по квартире". В действительности она отделалась удивительно легким исходом. В январе 1994 года она была достаточно здорова, чтобы присутствовать на небольшом частном ужине с предшественником фон Путткамера, Хеннингом фон Вистингаузеном и его женой, приехавшими из Эстонии, где он был послом. Но у нее были провалы в памяти, и она опасалась, что у нее поврежден мозг. По просьбе Путина Маттиас Варниг, возглавлявший Дрезднер Банк в Санкт-Петербурге, организовал за счет банка ее обследование в клинике в Бад Хомбурге, недалеко от Франкфурта, которое дало положительный результат.

Варниг работал информатором, а затем офицером в восточногерманской "Штази" и вышел в отставку в звании майора. По его собственному утверждению, он впервые встретился с Путиным в Санкт-Петербурге в начале 1990-х годов, когда после объединения Германии был принят на работу в Dresdner Bank и направлен туда для открытия филиала. Другие утверждают, что они не только знали друг друга, но и работали вместе в Восточной Германии. Где бы ни находилась правда, они, очевидно, хорошо ладили. Варниг стал одним из немногих иностранцев, допущенных в ближний круг Путина, и в течение последующих 30 лет делал карьеру в путинской орбите.

Поездка в Бад-Хомбург открыла для Людмилы целый ряд новых возможностей. В следующем году она с детьми провела лето в Гамбурге в гостях у российского генерального консула Дмитрия Черкашина. Там она познакомилась с немецкой писательницей Ирен Питш из старинной патрицианской ганзейской семьи, с которой завязалась невероятная дружба. Позднее Питш писала, что Людмила была эмоциональной, непунктуальной, легко ранимой, склонной к потокам слез и приступам пессимизма, когда все в мире было неправильно, но при этом интересным собеседником и хорошим другом. По ее мнению, было очевидно, что в их браке доминирующую роль играет Путин, а Людмила живет в его тени. Но отношения были сложными. С одной стороны, Людмила утверждала, что Владимир - "именно тот человек, который мне нужен... Лучшего я и представить себе не могу. Он не пьет и не бьет меня", - это замечание удивило хозяйку, но, очевидно, его можно было сказать далеко не обо всех русских мужьях. С другой стороны, Людмила, которая, как и многие русские, была твердо уверена в астрологии, сказала ей, что, "к сожалению", Володя должен был родиться под знаком Вампира.