В мае 1989 года в Москве состоялось первое заседание Съезда народных депутатов. Дебаты, транслировавшиеся в прямом эфире, привлекли внимание советской общественности. На две недели вся страна замерла. Остановились заводы, простаивали министерства. Дни люди проводили у телевизоров и транзисторных радиоприемников, а вечера обсуждали услышанное. Британский посол Родрик Брейтуэйт записал в своем дневнике:

Ни одна священная корова не избежала нападок. Руководство подвергалось перекрестному допросу о своей личной жизни. Партию обвиняли в узком кругозоре, привилегированности и коррупции. Правительство обвинялось в грубой бесхозяйственности. Армию обвиняли в карательных экспедициях против гражданского населения, а вторжение в Афганистан называли позорным преступлением. КГБ подвергался публичному осуждению за убийства и пытки. Не избежал этого даже Ленин: предложение убрать его из мавзолея, так возмутившее партию в апреле, было публично повторено... Сказанное - о бесхозяйственности экономики, слабости руководства, банкротстве партии, жестокости армии и милиции - не может быть не сказано.

Раньше подобную критику можно было услышать только от самых откровенных диссидентов. Теперь же она исходит от реформаторов внутри самой Компартии.

КГБ принял это к сведению. Новому начальнику Управления "З" генералу Филиппу Бобкову было поручено переключить ресурсы с подавления традиционного инакомыслия на слежку за новыми либералами, которые в гораздо большей степени, чем диссиденты, угрожали сложившемуся порядку вещей.

Одной из восходящих звезд либерального небосклона был Анатолий Собчак, ленинградский профессор права, который, будучи младшим преподавателем, учил Путина в 1970-х годах. Ричард Бридж, работавший в то время в МИ-6 под дипломатическим прикрытием в Москве, вспоминал: «Когда Собчак выступал - а я часто посещал эти заседания, - люди слушали. Он был язвительным, критичным, красноречивым, блестящим... Он был оратором и очень умным... он был впечатляющим человеком».

Собчак был одним из основателей Межрегиональной депутатской группы - демократической оппозиции Съезда, возглавляемой Андреем Сахаровым и бывшим секретарем Московского отделения партии Борисом Ельциным. Вскоре он стал самостоятельной знаменитостью, символической фигурой, олицетворявшей перемены, которых ждали люди. В то время, когда большинство советских политиков по-прежнему одевались драпировочно, он приходил на дебаты в элегантном бежево-белом клетчатом пиджаке, который, по словам политтехнолога Ельцина Глеба Павловского, "выглядел так, словно он только что сошел с Елисейских полей после шопинга в дизайнерском бутике". Он стал таким фирменным знаком, что в советских универмагах клетчатые пиджаки стали называть "собчаками". Альфред Кох, молодой экономист, ставший впоследствии одним из заместителей премьер-министра Ельцина, считал, что «он выглядит так, как и должен выглядеть настоящий политик... Красивый, внушительный. Смелый. Умный. Образованный. Аристократический дух... Мы его обожали. Таких, как он, не было... Он был единственным в своем роде».

После того как в ноябре 1989 г. Собчак поссорился с лидером ленинградской партии жесткой ориентации Борисом Гидасповым, которого он обвинил в попытке сталинского путча, он стал неоспоримым лидером демократической оппозиции в городе.

КГБ начал проявлять к нему интерес, когда он возглавил парламентскую комиссию по расследованию подавления протестов в Тбилиси весной прошлого года. В ее докладе, опубликованном в декабре, содержалось уничтожающее осуждение действий армии и Егора Лигачева, который возглавлял совещание, санкционировавшее подавление протестов. Во время парламентских дебатов, когда бывший председатель КГБ Виктор Чебриков выступил с протестом против этих выводов, он получил от Собчака резкую отповедь: «Вы должны знать, что имеете дело с людьми, которые вас не боятся».

Заседание транслировалось в прямом эфире. Анатолий Чубайс, будущий руководитель ельцинской программы приватизации, спустя тридцать лет вспоминал, как он и его коллеги "ходили с транзисторными радиоприемниками, прижатыми к ушам, в полном недоумении". КГБ привык, что его критикуют за прошлые проступки, но никто до тех пор не осмеливался нападать на его нынешнюю роль.

На этом Собчак не остановился. Он обрушился на секретность, которой были окружены "органы", а в очередной шутке в адрес Чебрикова, который до прошлого года был членом Политбюро, потребовал, чтобы "впредь руководители КГБ не участвовали в руководстве страной". Коллега по Межрегиональной группе Сергей Станкевич считал, что в этот момент пути Собчака и КГБ разошлись безвозвратно. "Для спецслужб, - сказал он, - он перешел красную черту".

Бобкову нужно было найти людей, способных подобраться ко всем либеральным лидерам, а не только к Собчаку. Но Собчак стал особенно резонансной мишенью.

На сегодняшний день все хорошо задокументировано. Нижеследующее является недоказанным, но соответствует всем известным фактам и подтверждается несколькими людьми, тесно сотрудничавшими с Путиным после его возвращения из Дрездена.

По словам помощника Собчака по выборам Валерия Павлова, который ранее был одним из его студентов, ключевую роль сыграл Николай Егоров, однокурсник Путина по юридическому факультету, ныне возглавляющий кафедру гражданского права университета и тесно сотрудничающий с Ленинградским управлением КГБ. По словам Павлова, Егорову было предложено назвать фамилии бывших студентов Собчака, которые могли бы войти в его окружение. Егоров предложил двух своих близких друзей того времени: Путина и Александра Бастрыкина. Люди Бобкова выбрали Путина, возможно, по совету полковника Матвеева, на которого произвело впечатление юридическое образование Путина, а годы работы в парткоме КГБ обеспечили ему влияние не только по должности.

Рассказ Павлова тем более достоверен, что они с Бастрыкиным были близки. После окончания университета оба работали в Ленинградском обкоме ВЛКСМ, а когда в 1988 г. Бастрыкин был назначен руководителем парткома Ленинградского университета, Павлов последовал за ним.

Тогда возникла дискуссия о том, где должен работать Путин - в Москве, где Собчак и его коллеги теперь проводили большую часть времени, или в Ленинграде. КГБ был военной организацией, и офицерам обычно не давали выбора, куда их направить. Но в данном случае задача состояла в том, чтобы подготовить объект, который делил свое время между Москвой и Ленинградом, и трудно было понять, что будет более продуктивным.

Позднее Матвеев говорил, что посоветовал Путину остаться в Ленинграде из тех соображений, что там у семьи есть квартира, в то время как в Москве на получение квартиры могли уйти годы. Путин тоже говорил о трудностях с поиском жилья в столице.

Если бы Путин был предоставлен самому себе, он бы отдал предпочтение Ленинграду. Россияне территориальны: Путин был ленинградцем до мозга костей. Его родителям было почти по 80 лет, а у матери было слабое здоровье. Как и другие сотрудники КГБ того времени, он мог сомневаться в будущем организации. Он только что видел, как его коллеги из Штази практически в одночасье лишились карьеры, на которую рассчитывали всю жизнь. Советский Союз оставил свои позиции во всей Восточной Европе. Никто не мог с уверенностью сказать, что ждет Россию. Если его карьере в спецслужбах суждено оборваться, то лучше решать этот вопрос в Ленинграде, чем в незнакомом городе, таком как Москва.

Были ли трудности с поиском квартиры на самом деле, или это был очередной ложный след, чтобы отвлечь внимание от задания Собчака, сказать невозможно. В конце концов, КГБ выбрал Ленинград. Это решение лишило Путина надежды на перевод на постоянную работу в Центр КГБ в Москве. С другой стороны, это был более безопасный выбор. Новая должность - помощник проректора Ленинградского университета по международным связям - была организована по указанию Москвы. Это означало, что у него сохранялась связь с центральной бюрократией, даже если он возвращался в "периферийные органы", из которых начинал свою карьеру.

Глава 5.

Еще в СССР

Вскоре после того, как поезд, на котором Путины ехали из Дрездена в Ленинград, пересек советскую границу, семья вышла на перрон на одной из станций, расположенных по пути следования. Пока они были на улице, пропала сумочка Людмилы, в которой находилась часть их сбережений.

Это было начало грубого пробуждения. После четырех лет перестройки в Советском Союзе резко вырос уровень преступности, а экономика находилась в состоянии свободного падения. Несмотря на то, что каждое лето они возвращались в Ленинград на каникулы, после дрезденского изобилия нищета в магазинах все еще была шоком. Чтобы купить сахар, требовалась продовольственная карточка, а с 1 февраля 1990 года, за два дня до их приезда, другие основные продукты питания можно было приобрести только по удостоверению личности, подтверждающему проживание в городе.

Были страшные очереди и пустые полки", - вспоминает Людмила. Какое-то время после возвращения домой я даже боялась ходить в магазин... Я не умела, как некоторые, вынюхивать все выгодные предложения... Я просто... покупала все самое необходимое и шла домой. Это было ужасно. Еще хуже то, что из-за первоначальной неопределенности с местом работы Путина возник спор о том, какой департамент должен платить ему зарплату. На решение этого вопроса ушло три месяца, и у них почти закончились деньги.

Но самое поразительное изменение произошло в отношении людей. За четыре с половиной года отсутствия семьи не только ухудшились условия жизни, которые и так были плохими в середине 1980-х годов, но и простые граждане теперь открыто, со всей мрачной мелодрамой, свойственной россиянам в такие моменты, говорили о том, что они думают о своей жизни, о своем правительстве и о будущем, в котором они не видят ничего хорошего. На устах у всех были слова "развал" и "Гражданская война", "крах" и "гражданская война".

Министерство иностранных дел Франции в конфиденциальном анализе дипломатических депеш сообщило:

Все ранее сдерживаемые антагонизмы вырываются наружу: стремление приграничных республик к независимости, недовольство тех, кто находится в основании политико-экономической пирамиды, против тех, кто находится в верхних эшелонах власти, неизбежный поиск козлов отпущения, в котором старые сталинисты в партийном аппарате объединяются с правыми националистами против евреев и жидомасонского заговора... Добавьте к этому всеобщее недоверие к валюте, вызванное страхом перед экономической и денежной реформой; повальный дефицит продовольствия в некоторых регионах Российской Федерации; все более открытую деятельность всевозможных мафиозных организаций; ускоряющийся разрыв ткани экономического производства и всех общественных служб (транспорт, связь, здравоохранение, юстиция); головокружительный рост преступности; распад семейных уз... и вы получите некоторое представление о том моральном разладе, в котором оказалось население Советского Союза.

Россия превратилась в трущобы индустриального мира, - писал другой западный дипломат. Ее экология разрушена, а система здравоохранения находится в кризисе. Пьянство было такой проблемой, что в некоторых регионах Советского Союза каждый шестой ребенок рождался умственно отсталым от матери-алкоголички. В Ленинграде с его бесконечными зимами половина фонарей не работала, а дороги были полны выбоин. Самый популярный советский фильм того года - сравнение жизни в России и на Западе - назывался "Так жить нельзя".

Для Путина и его семьи, как и для миллионов других людей, это был практически итог.

Уверенность в прошлом исчезла. Все было на грани. Наряду со статьями, восхваляющими комсомол, появлялись фотографии длинноволосых русских рок-групп. Рядом с призывами принять участие в субботнике - апрельском дне, когда все должны были "добровольно" включиться в общественный труд в честь дня рождения Ленина, - в газетах разгоралась нешуточная дискуссия о том, нужен ли Ленинграду Диснейленд. Рядом с мрачным заголовком о тяжелом положении молодых выпускников философского факультета - "Сегодня научный социализм, завтра безработица" - другой заголовок, на этот раз на английском языке, обещал совет: "Как дольше оставаться молодым!". На карикатуре был изображен слепой с белой тростью, карабкающийся по натянутому канату под надписью: 'This way to the market economy'.

Получив в Восточной Германии отдельную квартиру, семья вновь оказалась без собственного жилья. Матери Путина как инвалиду была предоставлена однокомнатная квартира в новостройке на Ленинском проспекте. Они обменяли ее и квартиру в Автово на трехкомнатную квартиру на Среднеохтинском проспекте, через реку от Смольного, недалеко от 401-й школы, где Путин начинал свою подготовку в КГБ. Это было "старое здание, с очень низкими потолками - неплохое, но ничего роскошного", - тактично сказал один из посетителей, - "обычный, немного запущенный район". Другие были менее дипломатичны. Борис Федоров, бывший министр финансов России, работавший в то время в Европейском банке реконструкции и развития (ЕБРР), был потрясен. Это было ужасно, - сказал он коллеге. Эти люди живут очень плохо.

Людмиле это не нравилось. «Три с половиной года, - говорит она, - мы жили в таком месте, куда просто стыдно было приглашать людей... Квартира была в ужасном состоянии, и у нас не было денег на ее ремонт».

Первое время у них не было мебели. Поскольку купить ее до получения зарплаты Путина не было никакой возможности, они несколько месяцев жили среди упаковочных ящиков с вещами из Дрездена. Среди них была 20-летняя стиральная машина, подаренная соседями из Восточной Германии, которая прослужила им еще пять лет. Больше у них ничего не было, потому что Путин по-прежнему увлекался автомобилями - в Дрездене офисный водитель Вернер прозвал его "скоростным уродом" - и потратил большую часть их сбережений на старый седан "Волга", который он купил на льготных условиях в автопарке Штази и перегнал из Германии.