Женитьба не изменила взглядов Путина на роль женщины в доме. Он думал, как Ролдугин, который восхищался тем, как Людмила "может всю ночь не спать, веселиться, а утром убирать квартиру и готовить". Еще школьником в летнем лагере Володя ненавидел мыть посуду и убирать, и обычно уговаривал девочек делать это за него. С тех пор ничего не изменилось. У Владимира Владимировича был принцип, - вспоминала Людмила. Женщина в доме должна все делать сама. Поэтому он никогда не принимал участия в домашних делах. Он задержался еще на три дня после того, как она вернулась домой с новорожденным ребенком, но она не очень-то и жалела, когда пришло время уезжать. 'Так как ему не надо было ни пеленок, ни готовить... когда он ушел, мне уже не надо было заботиться о них двоих, оставалась только Маша.

В июне, когда годовой курс обучения подходил к концу, инструкторы в Юрлово писали оценки своим подопечным. Этого момента все боялись. Оценку каждого курсанта нужно было кратко изложить на четырех листах foolscap - психологический портрет, сильные и слабые стороны, навыки и недостатки, а в конце дать рекомендации по дальнейшей карьере курсанта. Одни признавались непригодными для работы в разведке, другие получали оценку "удовлетворительно", что означало направление на должности второго уровня, а те, кто получал положительную оценку, могли рассчитывать на повышение в должности.

Доклад Путина был неоднозначным. Полковник Михаил Фролов, отвечавший за его отделение, писал, что у него есть ряд отрицательных качеств. Он был "несколько замкнут и необщителен", имел "некоторую склонность к академизму". Другой его инструктор, полковник Прелин, считал его педантом. Еще хуже, что во время поездки в Ленинград к Людмиле он ввязался в драку в метро, в результате которой получил перелом руки. Ролдугин вспоминал, как он сказал: "В Москве этого не поймут. Боюсь, что будут последствия". Он был прав. В его заключении отмечалось, что у него было "пониженное чувство опасности".

Это была не катастрофическая оценка, но и не тот результат, на который он рассчитывал.

Как правило, к июлю кадровики различных подразделений ФКР подходили к выпускникам индивидуально, чтобы прозондировать их на предмет будущего назначения на должность, при условии официального согласования с выпускной комиссией института. Это было время "конской торговли", когда департаменты боролись за наиболее перспективных выпускников. Но к Путину никто не подходил. На жаргоне стажеров он был "сиротой", которому никто не предложил дом.

Существуют противоречивые версии того, что произошло дальше.

Сам Путин утверждал, что он мог бы поехать в Западную Германию, но для этого выпускник должен был год или два проработать в Москве в Четвертом управлении ФКР, занимавшемся германоязычными странами. По его словам, он решил, что лучше не ждать, а сразу ехать в Восточную Германию.

Это была явная ложь.

Во-первых, выбор был сделан не им. Выпускники Краснознаменного института не имели права решать, где им работать, им приказывали, куда ехать. Во-вторых, перед отправкой в Западную Германию не требовалось работать в Четвертом управлении: другие попадали туда прямо из института. В-третьих, крайне маловероятно, что Путину когда-либо предлагали перевестись в Четвертый или какой-либо другой отдел ФКР. Если бы это произошло, он, безусловно, согласился бы, поскольку тогда он стал бы полноценным сотрудником внешней разведки, а не просто провинциальным оперативником Первого управления.

Эта история была выдумкой, призванной отвлечь внимание от того, что ему не предложили должность, на которую он рассчитывал, в престижной западной столице, например в Бонне или Вене. Вместо этого его отправили обратно в Ленинградское управление, где он должен был ожидать командировки в Восточную Германию, когда освободится место. Так обычно поступали с теми, кого не выбрали для командировки на Запад. Примерно треть из 60 человек, ежегодно выпускавшихся из Юрлово, направлялись в страны Варшавского договора.

По первоначальному плану Путин должен был отправиться в Карлсхорст, представительство КГБ в Восточном Берлине Полковник Кульков был назначен начальником местного отдела Управления "С" в Восточной Германии, занимавшегося "нелегалами" - "спящими" агентами под глубоким прикрытием, использующими вымышленные личности и национальности для получения разведданных на Западе. Кульков планировал взять с собой нескольких молодых офицеров, которых он готовил. Путин, как он надеялся, будет одним из них. Берлин все еще оставался потенциальным очагом напряженности в отношениях между Востоком и Западом, а Карлсхорст был крупнейшим представительством КГБ за пределами Советского Союза, насчитывавшим несколько сотен офицеров и обслуживающего персонала. Но Управление кадров ФКР заблокировало этот переезд, поскольку для этого потребовалось бы перевести Путина в центральное учреждение ФКР в Москве, которое в таком случае отвечало бы за его карьеру после возвращения. Если бы он был откомандирован из Ленинграда, то вернулся бы туда из Восточной Германии, и Москве не пришлось бы вмешиваться.

К счастью для Путина, у него была запасная позиция.

Один из стажеров в Юрлово сообщил ему, что скоро освободится место в Дрездене, где заканчивал службу другой ленинградский офицер, Борис Мыльников, с которым Путин был знаком еще по работе в Большом доме. Мыльников работал в Управлении "С", а значит, Кульков мог решать, кто его заменит. В стране, где использование неформальных отношений для обхода бюрократических препон было доведено до совершенства, ситуация была как нельзя более подходящей для договоренностей. Мыльников подготовил почву, и когда в конце августа Путин вместе с десятком других молодых прикомандированных офицеров прибыл в Берлин, руководитель дрезденского представительства, ветеран КГБ Лазарь Матвеев, был настроен благосклонно к нему. После встречи в Берлине в начале сентября Матвеев принял Путина в качестве преемника Мыльникова. Через несколько дней он прибыл в Дрезден, чтобы начать свою новую карьеру.

Путину потребовалось десять лет службы, почти до сегодняшнего дня, чтобы получить должность, о которой он мечтал в юности, когда его воображение захватили такие сериалы, как "Щит и меч" и "Семнадцать мгновений весны". Но все оказалось не совсем так, как он надеялся все эти годы. Работа в провинциальном управлении избавила его от романтических представлений, с которыми он начинал. С точки зрения сбора разведданных Восточная Германия была провинцией, мало чем отличавшейся от Ленинграда. Он не был высококлассным летчиком и знал это.

С другой стороны, учитывая скромное происхождение, отсутствие влиятельных связей и то, что он не отличался ни блестящей успеваемостью, ни ранним знанием иностранных языков, он мог сказать себе, что справился с задачей вполне успешно. В Первом главном управлении было 3 тыс. сотрудников, а в Первых управлениях по областям - еще несколько тысяч, при общей численности КГБ более полумиллиона человек. Быть прикомандированным к ПГУ - не то же самое, что быть прикомандированным к нему на постоянной основе. Но за такой шанс ухватились бы миллионы советских граждан. Даже прикомандирование было возможностью, которая предоставлялась очень немногим, а уж на должность за границей могли рассчитывать и того меньше.

К моменту отъезда в Дрезден подготовка Путина как сотрудника КГБ была завершена. По словам одного из его инструкторов в Юрлово, «Путин имел манеры и поведение офицера спецслужб». Ярлык приклеился. Сенатор Джон Маккейн знаменито заметил: "Я посмотрел в глаза Путину и увидел три буквы: К, Г и Б». В 2013 году Фиона Хилл, уважаемый ученый из Джорджтауна, ставшая впоследствии специалистом президента Трампа по России в Совете национальной безопасности, в соавторстве написала книгу под названием "Господин Путин: Оперативник в Кремле", в которой попыталась объяснить действия Путина через матрицу его службы в КГБ. В статьях западных газет неизменно упоминается его прошлое в КГБ, как будто этого уже достаточно, чтобы объяснить, почему он действует так, как действует.

Но сформировал ли КГБ Путина? Или он уже до поступления в КГБ был во всех важных отношениях тем человеком, которым он станет впоследствии?

Сам Путин официально заявляет, что многое из того, чему его учили в КГБ, он уже знал задолго до этого.

Если что-то случится, надо исходить из того, что отступать некуда [сказал он]. Надо доводить дело до конца. Это известное правило, которому учили в КГБ, но я его усвоил гораздо раньше, в драке с другими ребятами. Было еще одно правило, которому учили в КГБ. Не доставай оружие, если ты не готов его применить... То же самое было и на улице. [Там отношения выяснялись кулаками. Ты не ввязывался в драку, если не был готов довести ее до конца.

Из дзюдо он узнал, как использовать сильные стороны других людей против них самих и использовать их уязвимые места. В Школе Дзержинского его учили, что "при прочих равных условиях наилучших результатов добивается та сторона, которая переходит в атаку" - этот принцип в КГБ называли "наступательностью", "наступательной позицией". Это тоже было знакомо и по дзюдо, и по дракам его детства.

Характер Путина соответствовал характеру работы КГБ. Он любил оставаться на заднем плане и наблюдать за другими, а не быть в центре внимания. Он был дисциплинирован и прагматичен, умел концентрировать свои силы на решении первоочередных задач. Его воспитывали не показывать своих эмоций, что было еще одним качеством, которое ценилось в КГБ.

Это не значит, что Путин ничего не приобрел за годы работы в КГБ. Но к моменту окончания юридического факультета ему было уже почти 23 года, и его личность уже сформировалась. В Школе Дзержинского и Краснознаменном институте он приобрел новые навыки и приемы - как манипулировать активом, как анализировать и оценивать информацию, как отличать главный аспект проблемы от второстепенного. Его научили оценивать контакты. Могут ли они быть полезными? Если нет, то зачем тратить на них время? Прежде всего, он научился никогда не принимать все за чистую монету, не доверять мотивам и намерениям других людей. Разведывательной работе свойственна паранойя. Является ли источник тем, за кого себя выдает, или он работает на другую службу, намеренно прокладывая ложный след? Но и здесь уже имелся прочный фундамент, на который могли опираться его преподаватели. Уже в детстве Володя Путин скрывал свою руку, а в юности не ручался за информацию, если на то не было веских причин.

Время работы Путина в спецслужбах повлияло на его мышление и дало ему новые инструменты для восприятия мира. Но это произошло по нарастающей. Путин уже был Путиным до службы в КГБ.

Глава 4.

Тихие дни в Саксонии

Сказать, что Путин впал в спячку в Дрездене, было бы преувеличением, но не очень большим. Он перестал заниматься спортом, не считая редких игр в футбол; стал регулярно пить пиво, предпочтительно то, которое восточные немцы делали на экспорт в соседнем городе Радеберг (он старался избегать местного пива после того, как коллега нашел в бутылке дохлую мышь); он набрал 25 фунтов и был вынужден покупать костюмы на три размера больше. Работа была рутинной и не требовала особых усилий. Каждое утро он отводил Машу в ясли и каждый день приходил домой к обеду. Это был, как говорит Людмила, размеренный образ жизни, время отдохнуть и подвести итоги.

Отделение КГБ в Дрездене размещалось в приятной трехэтажной вилле, окруженной ухоженным садом за стеной высотой 8 футов, с постом охраны у входа, на тихой, засаженной деревьями улице Ангеликаштрассе, названной в честь художника XVIII века. Это был один из рядов элегантных домов начала века, большинство из которых были разделены на квартиры для партийной элиты города, перед которыми располагались клумбы с цветами, создававшими весной и летом нежную дымку красок. Одна особенно внушительная вилла с двумя огромными старыми акациями и бродящими по территории оленями, где жил местный советский военачальник, ранее принадлежала фельдмаршалу Паулюсу, чьи войска капитулировали под Сталинградом.

В ста метрах от него находилось окружное управление Штази, родственной КГБ Восточной Германии организации, - комплекс административных зданий, раскинувшийся на 15 акрах вдоль берега реки Эльбы. В семи-восьми минутах ходьбы в другую сторону у Путина и четырех его коллег из КГБ были квартиры в огромном жилом доме, построенном всего два года назад, квадратный бетонный фасад которого, подражая Ле Корбюзье, с двенадцатью одинаковыми лестницами, расположенными с интервалами по всей его длине, тянулся более чем на четверть мили. По правую сторону от первой лестницы располагались трехкомнатные квартиры сотрудников КГБ, по левую - четырехкомнатные квартиры сотрудников Штази. Путину досталась квартира Мыльникова - на шестом, последнем этаже. Рядом жила еще одна группа офицеров ГРУ - советской военной разведки.

За ним находилась Дрезденская пустошь - огромное парковое и лесное пространство, в семь раз превышающее по площади Центральный парк в Нью-Йорке, где когда-то располагались королевские охотничьи угодья, а теперь - казармы советского танкового полка. Это был самый элитный и самый привлекательный район Дрездена и, безусловно, самый защищенный.

На вилле на Ангеликаштрассе Путин делил чердак под карнизом с Владимиром Агартановым, самобытным духом, кандидатом наук по ядерной физике, на пять лет старше его самого, который сразу приглянулся ему. Агартанову суждено было попасть в резидентуру КГБ в Вене, где его научное образование делало его очевидным выбором для слежки за МАГАТЭ - Международным агентством по атомной энергии. Но во время обучения в Краснознаменном институте он серьезно испортил свою копилку, пренебрежительно отозвавшись о дряхлеющем руководстве Политбюро, и в наказание был отправлен в периферийное управление в провинцию. Как и Путин, он работал в Управлении "С", занимавшемся "нелегалами".