Отказ Путина дать четкий ответ был более показателен, чем сам инцидент. Он мог бы легко заверить ее в том, что это неправда, или даже, если бы захотел, признать, что действительно проверял ее. Но он не сделал ни того, ни другого. Он намеренно оставил ее в сомнениях. Как и его постоянные опоздания, это был извращенный способ заявить о себе как о доминирующем партнере в отношениях, установить границы их пары. Во время ухаживания между ними всегда существовала неопределенная, но непреодолимая дистанция.

Не помогло и то, что даже после того, как он сообщил ей о своей службе в КГБ, он не стал обсуждать свою работу - якобы по служебным правилам, но, несомненно, и потому, что ему так больше нравилось. Для Людмилы это было неприемлемо. Пара, по ее мнению, должна делиться всем. Но Володя, вынуждена была она признать, обладал тем же "закрытым характером", что и его отец и мать. Она считала, что это характерно для Ленинграда, где "люди показывают только то, что считают нужным, подчеркивая тем самым, что все остальное скрыто". Но это было характерно и для Мир, традиционной русской крестьянской общины, в которой воспитывались родители Путина.

Самая драматичная иллюстрация того, насколько далеки они с Володей от настоящего взаимопонимания, произошла через полтора года, в апреле 1983 года. На протяжении всего времени их совместной жизни брак был запретной темой. Людмила давно поняла, что "Володя не перенесет, если девушка начнет на него давить", поэтому никогда не говорила об этом. Но они оба понимали, что в какой-то момент им придется принять решение. Наконец, когда они сидели и разговаривали, он вдруг стал серьезным и поднял вопрос, который они до сих пор не обсуждали.

Я просто замерла внутри, - вспоминает она. Я поняла, что он решил разорвать наши отношения". Вместо этого он сделал ей предложение и, когда она согласилась, сразу же предложил дату церемонии, показав тем самым, что он все тщательно подготовил заранее.

То, что после трех лет совместной жизни она смогла настолько неверно понять его намерения, многое говорит о личности Путина. Он не просто держал карты на замке, скрывал свои эмоции и посылал двусмысленные сигналы: он сохранял непроницаемую оболочку, которая не позволяла даже самым близким людям разгадать его истинные намерения. Вполне закономерно возникает вопрос, что побудило его решиться на этот шаг. Сам Путин говорил, что друзья уговаривали его жениться, и он понимал, что если не сделает этого в ближайшее время, то навсегда останется холостяком. Вполне возможно, что так оно и было, хотя, возможно, и по другим мотивам. Весной того года он узнал, что может быть в очереди на дальнейшее обучение, которое откроет ему путь к должности за границей. Женатых офицеров предпочитали брать на службу за границей, поскольку семья рассматривалась как источник стабильности.

Как позже заметила Людмила, когда нужно было принять какое-то важное решение, Володя не действовал спонтанно. Все, что он делал, всегда было продумано.

Они поженились 28 июля, в четверг, в ЗАГСе, известном как "Дворец бракосочетания", на улице Петра Лаврова (ныне Фурштатской), недалеко от Таврического сада. Было два приема - один для родных и друзей, другой, на следующий день, для коллег Путина по КГБ. Медовый месяц они провели в Ялте, остановившись вместе с другой парой в кемпинге в горах и каждый день выезжая на пляж. Путин продал "Запорожец" и купил подержанные "Жигули", шаг вперед в мире советских автомобилей, но радиатор закипел, и друзьям пришлось взять их на буксир, пока Путин не смог его отремонтировать. На обратном пути они заехали в Москву, где он должен был дать интервью. Характерно, что он не сказал Людмиле, о чем идет речь.

Вернувшись в Ленинград, они поселились у родителей Путина в их двухкомнатной квартире в Автово. Она была тесной и плохо спланированной, с маленькими окнами , расположенными так высоко, что из них ничего не было видно. Комната была маленькая, в ней едва помещались узкая кровать, диван, стол и два стула. Но к тому времени родители хотя бы нехотя приняли ее. Она была девушкой, которую выбрал их сын, и для них он не мог быть плохим. Он был, по словам Людмилы, "их солнцем, луной и звездами".

Первый год совместной жизни запомнился ей "полной гармонией. Было постоянное ощущение радости, как будто мы находились в отпуске". Он спешил домой с работы, чтобы быть с ней. Казалось, что сам факт женитьбы и обязательства друг перед другом развеяли его прежние сомнения. Казалось, что трудности их ухаживания остались позади. Он был "любящим и романтичным".

Это было слишком хорошо, чтобы продолжаться.

Постепенно у Володи появились старые вредные привычки. Он стал приходить домой позже под предлогом дополнительной работы. "Я прекрасно понимала, - говорит она, - что это не начальство заставляет его задерживаться на работе. Это был он сам". Хуже всего было то, что он ни разу не позвонил домой, чтобы предупредить о задержке. Когда он обещал прийти в 21.00, он пришел в полночь, и все три часа я просто ждала". Путин, несомненно, возразил бы, что, учитывая характер его работы, он не может быть привязан к фартуку жены. Но это стало угнетать. Замужество за сотрудником КГБ означало, что она не могла открыто говорить с друзьями о проблемах, с которыми сталкивалась. Существовал негласный запрет, который меня угнетал, - говорит она. Со временем это наложило свой отпечаток. В каком-то смысле он меня раздавил.

Собеседование, на которое Путин пришел по дороге из Ялты, проходило в отделе кадров Первого главного управления. Организовал его начальник в Ленинграде генерал Феликс Карасев, легендарная личность в службе, который провел большую часть своей карьеры в Хельсинки, сначала в качестве старшего офицера КГБ, затем резидента и, наконец, посла, став при этом привилегированным собеседником сменявших друг друга президентов Финляндии. Карасев был наставником как Путина, так и другого молодого офицера, Сергея Иванова. Путин, по его мнению, был человеком действия, а Иванов - аналитиком. В 1981 году он направил Иванова на повышение квалификации в Краснознаменный институт ФКР в Москве. Через два года он рекомендовал Путина. На момент собеседования Путину было уже 30 лет - предельный возраст для поступления в институт, и он недавно получил звание майора. Для офицера с таким стажем место было необычным. Но удача вновь оказалась на его стороне, и в марте 1984 года приемная комиссия института приняла его на годичный курс.

Это был шанс, которого он так долго ждал. Теперь он мог реально рассчитывать на загранкомандировку. Существовала даже вероятность перевода из Первого департамента в ФКР, где он мог стать не просто сотрудником одной из "периферийных служб", а высокопоставленным оперативником внешней разведки.

Главный кампус Института, где проходили обучение студенты, был спрятан в березовом лесу в 12 километрах к северо-востоку от Москвы, недалеко от поселка Нагорный. Считалось, что в лесу, расположенном неподалеку, находятся массовые захоронения жертв "Великой чистки", датируемые 1930-ми годами. Офицеры, уже служившие в КГБ, проходили годичные курсы на вспомогательном объекте, также окруженном лесом, в Юрлово, к западу от Москвы. Она не имела названия и обозначалась только номером. С точки зрения внешнего мира это был научно-исследовательский институт при Министерстве обороны.

Путин и другие стажеры прибыли в начале июля. В первый же день каждому из них был присвоен псевдоним, начинающийся с первой буквы его настоящей фамилии, который он будет использовать в течение года. Путин стал Платовым. Им разрешили оставить свои имена и фамилии, но запретили говорить что-либо, что могло бы указать на их настоящую личность. Если бы кто-то из них впоследствии дезертировал, он бы мало что знал о своих коллегах. Чтобы это не казалось надуманным, в 1986 году был расстрелян как шпион Владимир Пигузов, секретарь парткома Краснознаменного института в бытность Путина там. Он был завербован ЦРУ в Индонезии в 1970-х годах и предан американским "кротом" Олдричем Эймсом.

В Юрлово обучалось 60 студентов, которые были разделены на секции по 20 человек в каждой в соответствии с их языковой специальностью. Путин был назначен руководителем немецкой секции. Институт уже не был таким элитарным, как в 1950-е годы, когда студентов обслуживали официантки в накрахмаленных белых фартуках и кокошниках - традиционных русских горничных, пережитках царского времени. Но жилье было комфортным: финские диваны-кровати, индивидуальные рабочие места, шкаф для одежды и умывальник, курительная комната с телевизором, где можно было поиграть в шахматы. Путин жил в одной комнате с секретарем партийного бюро объекта. Это было больше похоже на университетское общежитие, чем на казарму, с бассейном и кинотеатром. Между собой курсанты называли его Юрмала - каламбур от названия советского курорта на латвийском побережье. Но по периметру он был обнесен забором и колючей проволокой, и если неосторожный сельский житель, ищущий грибы, подходил слишком близко, его быстро перехватывал вооруженный патруль со сторожевыми собаками.

Весь август они провели на базе десантников под Одессой, где их проверяли на силу воли и физическую выносливость. Проводились учения на плацу, тренировки на стрельбище, ночной форсированный 30-километровый марш с полной экипировкой. Их заставляли стоять на гусеницах, падать на лицо, когда по ним проезжал танк, совершать прыжки с парашютом - сначала со 100-футовой вышки, а затем на высоте 3 тыс. футов со стареющего одномоторного биплана "Антонов".

По возвращении в Юрлово каждая секция была разделена на группы по пять человек для изучения языка, на что отводилось восемь часов в неделю. Для путинской секции были организованы лекции и семинары по Восточной и Западной Германии, Австрии и Швейцарии - социальная структура, политические партии, местное самоуправление и дипломатия, этикет и поведение. Остальное время отводилось на коммерческую деятельность.

Особое внимание уделялось прикладной психологии. Среди книг в библиотеке был русский перевод книги Дейла Карнеги "Как приобретать друзей и оказывать влияние на людей". Еще больше, чем в Школе Дзержинского четырьмя годами ранее, преподаватели подчеркивали важность "построения межличностных отношений", без которых, по их мнению, невозможна никакая разведывательная работа.

Другой курс был посвящен анализу: как предвидеть тенденции, как расставлять приоритеты в информации, как писать отчеты. Существовало непреложное правило: "Один кабель - одна тема". Если сообщение перехватывалось и расшифровывалось, то под угрозой оказывалась только одна тема.

Их учили распознавать "болванчиков" - сотрудников западных разведок, которые появлялись в советских посольствах под видом "прохожих" с важной информацией. Они изучали различные роли "нейтральных контактов" (людей, не представляющих ценности для разведки, с которыми офицер завязывал дружеские отношения, чтобы запутать противную контрразведывательную службу); "информационных контактов" (официальных источников, с которыми он мог встречаться в ходе своей работы, но с которыми у него не было никаких отношений); "доверенных контактов" (лиц, с которыми офицер встречался публично, но с которыми втайне у него также были отношения); и "агентов" (которые шпионили по его поручению). Практиковались "кистевые контакты" (получение документа от источника в толпе, незаметно), использование "мертвых букв", а также технических средств - магнитофонов, скрытых микрофонов и миниатюрных камер.

Быть руководителем секции не мешало Путину нарушать правила. Он обычно пропускал обязательную утреннюю пробежку, предпочитая вместо этого плавать круги в бассейне. Былое бунтарство не исчезло полностью. Зимой он вместе с другими на лыжах уходил за ограду, чтобы купить в деревенском магазине вино, которое на обратном пути распивали на полянке, так как на территории института спиртное было запрещено.

Инструкторы закрывали глаза на такие мелкие нарушения, если не поощряли их, чтобы посмотреть, как поведут себя обучаемые. Все они находились под постоянным наблюдением. Контролировались их разговоры. Психологи оценивали их поведение. Начальник Юрлово полковник Александр Кульков вспоминал Путина как "собранного, очень организованного и добросовестного человека", иногда даже чрезмерно. На лекции он всегда ходил в галстуке, а на выпускные экзамены, в разгар необычайно жаркого лета, явился в костюме-тройке, на что Кульков заметил, что даже немецкий чиновник не был бы столь пунктуален. В холодную погоду он любил надевать длинное пальто с широкополой фетровой шляпой и носить с собой зонтик с меховой опушкой, что считалось несколько эксцентричным. Это был способ утвердить свою непохожесть на других в рамках того, что мог принять институт.

Летом Людмила забеременела первым ребенком. Она собиралась поступать на четвертый курс испанского языка в университет и, по предложению Путина, параллельно посещала курсы машинописи. Узнав о трудностях замужества за сотрудником КГБ, она начала придумывать, как с ним общаться. 'Да, господин! Я отдала честь курсам машинописи", - сказала она одному из интервьюеров, добавив, правда, с легкой усмешкой: "Я всегда подчинялась желаниям Владимира Владимировича". Может быть, до определенного момента это и так, но она не собиралась отказываться от своей независимости. Друг Путина Сергей Ролдугин с самого начала заметил, что Людмила обладает вспыльчивым характером и "не боится высказывать свое мнение".

Она периодически навещала Володю в Москве по выходным, а он иногда мог приезжать в Ленинград. Она съехала из родительского дома и сняла однокомнатную квартиру в северном пригороде. Отношения с матерью Путина, Марией Ивановной, по-прежнему были сложными, и она предпочла справиться с беременностью самостоятельно. Когда пришло время, она на такси добралась до больницы и через четыре часа родила. Путину был предоставлен отпуск, и на следующий день он вылетел в Ленинград. Но в 1980-е годы, как и в 1950-е, отцов в советские роддома не пускали, поэтому он увидел дочь только через два-три дня, когда Людмилу выписали. За это время он успел выбрать имя - Мария, в честь своей матери. Людмила хотела бы, чтобы это было последнее имя, но она понимала, что спорить бессмысленно. Ее муж был русским и считал, что такие вещи должен решать мужчина в семье. Максимум, на что он согласился бы, это уменьшительное - Маша.