В школе Дзержинского Путину предложили взглянуть на работу разведки шире, чем в Ленинграде. В Пятом управлении его задачей было выявление "антисоветских элементов" среди населения. Теперь его обучали поиску информации о советских эмигрантских организациях и деятельности западных спецслужб. Его основной задачей было установление контактов с прибывающими в Советский Союз иностранцами, которые могли бы стать объектом вербовки или идеологического манипулирования.

Все иностранцы были потенциальными мишенями, но стажерам рекомендовалось сосредоточиться на тех, кто с наибольшей вероятностью может дать ценную информацию. В Ленинграде это были консульские работники и иностранные студенты, представители авиакомпаний, приезжие бизнесмены, деятели культуры и ученые, участвующие в программах обмена, а также случайные журналисты, приехавшие по заданию из Москвы. Все эти люди, говорили ему, могли обладать "важной секретной информацией", а многие из них могли "оказывать определенное влияние на внутреннюю и внешнюю политику своих правительств". Ученые были особенно важны, поскольку в своих странах они могли быть приглашены в качестве консультантов в органы, определяющие политику. Журналисты также представляли особый интерес, поскольку ими можно было манипулировать с целью распространения дезинформации. Студенты из развивающихся стран становились объектом внимания, если считали, что они могут занять важные посты после окончания вуза, особенно если они были связаны с высокопоставленными государственными чиновниками. Туристов, как правило, не трогали - в то время почти все неофициальные посетители Советского Союза приезжали по пакетным турам, - за исключением тех случаев, когда они приезжали в частном порядке для встречи с родственниками, когда родственные связи могли быть использованы как рычаг давления, чтобы склонить их к "сотрудничеству" со спецслужбами.

Поскольку КГБ работал по принципу зеркального отражения западных спецслужб, из этого следовало, что их противники будут "проводить профилактическую работу среди своих граждан до их приезда в Советский Союз... а по возвращении многие из них будут подвергаться допросам... чтобы выяснить, не обращались ли они в советскую разведку". Непродуманный подход к иностранцу мог позволить другой стороне устроить скандал, испортив отношения СССР с соответствующей страной. Контакты должны были быть тщательно подготовлены. Предполагалось, что контрразведка и Первый отдел будут работать в тесном контакте. Контрразведка изучает поведение и интересы иностранца, места, которые он чаще всего посещает, как проводит дни", чтобы дать Первому отделу максимум информации для планирования первоначального контакта, который может быть осуществлен сотрудником спецслужбы, скрывающим свою личность, или, что чаще, советским гражданином, завербованным в качестве агента, - студентом, журналистом, ученым, который может найти удобный момент, чтобы завязать разговор и направить его в нужное русло.

Как бы это ни делалось, правило заключалось в том, что иностранца нужно было заставить начать отношения, чтобы он почувствовал, что именно он контролирует ситуацию. Затем агент развивал первоначальный контакт, чтобы расположить к себе объект и вызвать у него чувство доверия - урок, который Путин, очевидно, принял близко к сердцу, поскольку сказал одному из своих друзей, что теперь он "эксперт в области человеческих отношений". Только после этого сотрудник решал, как двигаться дальше: убеждать или принуждать, играть на идеологической близости или привлекать материальной выгодой. Здесь требовалось терпение рыбака, ведь мог пройти целый год, прежде чем удавалось поймать цель на удочку.

Кроме того, читались лекции о диверсиях иностранных спецслужб, проводились занятия и практические работы по секретным чернилам, шифрам, маскировке и "мышеловкам" для заманивания вражеских агентов, а также по таким проверенным методам, как использование "ласточек" - привлекательных молодых женщин или мужчин - для компрометации цели.

Путин вернулся в Ленинград в первой половине 1979 г. и осенью поступил на работу в Первое управление. Там ему предстояло провести большую часть следующих пяти лет. Управление было небольшим, всего несколько десятков сотрудников. Это была работа, о которой он всегда мечтал, точнее, это был шаг в этом направлении. Работа в Первом отделе провинциального управления - это не то же самое, что работа в самом Первом главном управлении. Сотрудников ФХД, заляпавших тетради, отправляли в провинцию в качестве понижения в должности. Первый отдел подчинялся не Москве, а начальнику Ленинградского управления. Роль ФКР по отношению к провинциальным Первым управлениям сводилась к утверждению их годовых планов и координации работы с другими управлениями. Ветераны ФКР любили настаивать на том, что те, кто, подобно Путину, работал в провинциальных управлениях, но никогда не был сотрудником самого Главного управления, не имеют права называть себя сотрудниками внешней разведки.

Олег Калугин, возглавлявший отдел контрразведки ФКР и в наказание направленный на должность заместителя начальника Ленинградского управления, язвительно отозвался о достижениях Первого управления там, вернее, об их отсутствии. "Я был потрясен... отсутствием реальной работы и перспектив что-либо сделать, - писал он.

Уровень, на мой взгляд, был очень низким... Это была шутка... Они работали даже с теми людьми, которые Второй департамент, контрразведчиков, даже отдаленно не интересовали. Надо учитывать, что периферийные органы имеют очень ограниченные возможности для работы с иностранцами... Вот и сваливают на так называемые "периферийные отделы разведки" то, что никому не интересно, или не имеет абсолютно никаких перспектив развития, или уже полностью отработано.

Калугин был предвзят, и его решение следует рассматривать соответствующим образом. Тем не менее, нет никаких данных о том, что Ленинградское управление в начале 1980-х годов завербовало какого-либо иностранного агента или разоблачило какого-либо западного шпиона.

Однако для Путина переход в Первый департамент стал еще одним поворотным моментом.

Он полностью отказался от дзюдо. Он разорвал помолвку с Людмилой Хмариной. По его собственным словам, они уже подали заявление на получение разрешения на брак , купили кольцо и свадебное платье. '[Это было одно из самых сложных решений в моей жизни... Я чувствовал себя настоящим уродом. Но я решил, что лучше пострадать тогда, чем потом страдать нам обоим". Спустя годы, когда его спросили, почему он отказался от свадьбы, он ответил уклончиво, сказав, что это были "какие-то интриги". Решив отменить свадьбу, он сказал, что рассказал ей "всю правду, [или] столько, сколько посчитал нужным".

Это объяснение не оправдалось. Некоторые из его друзей подозревали, что он пришел к мысли, что они на самом деле не любят друг друга. Но они были знакомы много лет, и Путин был не из тех людей, которые делают предложение руки и сердца, не взвесив все "за" и "против". Тем более, что в таком случае зачем говорить об интриге? Путин больше никогда не вспоминал об этом эпизоде и остался близок с братом Людмилы, Виктором. Одно из возможных и правдоподобных объяснений заключается в том, что, добившись, наконец, своей цели - работать в Первом управлении, он узнал, что в ее семейном окружении есть что-то, возможно, еврейская родословная или родственники, живущие за границей, что может помешать КГБ дать ему заграничную командировку, на которую он рассчитывал. Это объясняет, почему он считал, что "лучше страдать тогда, чем... потом", и почему он говорил, что расскажет ей "столько [правды], сколько посчитает нужным".

С началом нового, 1980 года, Путин был не у дел. Но недолго он оставался таким. В марте его друг, виолончелист Сергей Ролдугин, попросил достать четыре билета на выступление Аркадия Райкина, российского аналога Чарли Чаплина, чьи сценки и пародии мягко высмеивали идиотизм советской бюрократии, грубость, неэффективность и дефицит, которые делали повседневную жизнь в России таким тяжелым крестом. Выступления Райкина в Театре Эстрады, расположенном недалеко от Невского проспекта, всегда проходили при полном аншлаге, но для человека в звании КГБ Путина - в том году он получил звание капитана - это не представляло никакой сложности.

Поход на свидание должен был произвести впечатление на новую подругу Ролдугина, которая привела с собой еще одну девушку - 22-летнюю стюардессу "Аэрофлота" из Калининграда Людмилу Шкребневу.

Первое впечатление Людмилы от Володи Путина было неутешительным. Он был плохо одет, - вспоминает она. Он выглядел очень некрасиво. На улице я бы не обратила на него внимания. Однако вечер прошел приятно, и девушки попросили его достать им билеты еще на два спектакля, что он и сделал. К моменту отъезда Людмилы он дал ей свой номер телефона, и в дальнейшем, когда она прилетала в Ленинград, они встречались.

Отношения не были гладкими. Родители Путина не понимали, почему он бросил свою предыдущую невесту, и были настроены явно недоброжелательно. При первой встрече Людмила услышала неодобрительные слова его матери: «Но у него уже есть своя Людмила!»

Характер Володи не помогал. "Была странная закономерность, - вспоминала Людмила. Месяца два все было хорошо, а потом мы ссорились. Потом все налаживалось, а потом все начиналось снова".

Как и большинство его друзей-мужчин, молодой Владимир Путин имел весьма традиционные взгляды на роль женщины. Людмила же была независимой, современной девушкой, для которой, по ее словам, "в отношениях должна торжествовать справедливость". Все решилось весной следующего года, когда они вместе пошли на вечеринку. Людмила развлекалась, танцевала весь вечер. Путин был в ярости. Возможно, не помогло и то, что он сам не очень любил танцевать. Видимо, я была слишком раскована, - говорила она потом. Мне было ясно дано понять, что дальнейшие отношения невозможны". Она улетела обратно в Калининград, думая, что все кончено. Через две недели он подложил ей под дверь записку. Он нашел предлог, чтобы приехать в Калининград к ней, и они помирились.

Как она потом рассказывала, никакого переворота не произошло, но постепенно она влюбилась. Володя был надежным, решила она, и она сможет на него рассчитывать, если когда-нибудь они построят совместную жизнь. Тем же летом она оставила работу в Аэрофлоте и переехала в Ленинград, чтобы быть рядом с ним, сняв комнату в коммунальной квартире. Чтобы платить за квартиру, она устроилась оператором ЭВМ и пошла на подготовительные курсы Ленинградского университета, куда через год поступила на филологический факультет для изучения французского и испанского языков.

Это была нетипичная история об упрямом, эгоцентричном молодом человеке и привлекательной девушке, которая решила, что, несмотря ни на что и "при всех недостатках", именно такой муж ей нужен.

Неисправностей было предостаточно. В самом начале отношений, когда Людмила ненадолго приехала в Ленинград, Володя целый день ремонтировал свой "Запорожец", потому что был намерен возить ее по городу. Я просто хотела быть с ним, мне не было дела до его машины", - вспоминает она. Но для него это было важно... Поэтому я все время провела в гостинице. Это меня бесило". Позже он настоял на том, чтобы каждые выходные они проводили на лыжах. Он не спрашивал моего мнения. Он просто считал само собой разумеющимся, что мы будем так делать". Все деньги уходили на лыжные трассы, которые Володя любил, а Людмила не очень. В 1981 году, когда они вместе с другой парой поехали отдыхать в Судак на крымское побережье - мужчины жили в одном номере, девушки - в другом, - Людмила осталась на весь день обгоревшей на пляже, а Володя пытался, не очень успешно, ловить мелкую рыбешку с копьем в море. Всегда было что-то, с чем приходилось бороться, - говорит она, - лыжи, горы, море".

Хуже всего было то, что всякий раз, когда они шли на свидание, он опаздывал. Она вспомнила, как ждала его на станции метро. '15 минут - это можно. Даже полчаса. Но когда проходит час, а его нет, ты просто плачешь от обиды. Через полтора часа ты уже ничего не чувствуешь. Все эмоции потрачены... Так было всегда". Еще более неприятным было то, что он был пунктуален во всем, что касалось его работы.

Это был не просто эгоцентризм. Здесь имело место нечто большее. По отношению к Людмиле Путин был глубоко невнимателен. Доходило до того, что она задумывалась, не делает ли он это специально, чтобы узнать, сколько она будет терпеть. И все же она оставалась с ним, надеясь, что когда-нибудь сможет убедить его исправиться. Только много позже она поняла, что этого никогда не произойдет.

В другом важном отношении их отношения были еще более непростыми.

Путин был крайне недоверчив. В первый год их совместной работы, вспоминала Людмила, "у меня было ощущение, что он все время за мной наблюдает, смотрит, какое решение я приму, правильное или нет, пройду ли я тот или иной тест".

В течение 18 месяцев он не говорил ей, что работает в КГБ, позволяя верить, что он работает в уголовном розыске милиции, что было его официальным прикрытием. В конце концов, - объяснял он позже, - «кто знал, как сложатся наши отношения?» Когда она узнала, что он ее обманывал, она была убита горем. Если бы он сказал мне об этом через полгода, это было бы нормально... Но через полтора года... Это был знак, что мне по-прежнему не доверяют". Чуть раньше произошел еще один случай, который в ретроспективе оказался еще более показательным. В коммунальной квартире, где она жила, не было телефона, и однажды вечером она вышла на улицу, чтобы позвонить ему из телефонной будки. Когда она шла домой, к ней подбежал молодой человек и попытался завязать разговор, спросив ее номер телефона. Когда она ответила, что у нее нет телефона и в любом случае она не намерена с ним разговаривать, он попросил ее записать свой номер, "если вдруг передумаете". Она отказалась и, наконец, смогла от него избавиться. В то время она думала, что это просто молодой человек, попытавший счастья. Но после того как она узнала, что Путин работает в КГБ, она задумалась, не было ли это проверкой. Когда она расспрашивала его, он не стал ни отрицать, ни подтверждать это. Я много раз спрашивала, - говорит она, - но он всегда уклонялся от ответа. Так что я так и не знаю, что это было: проверка или просто попытка какого-то молодого человека познакомиться со мной".