Это отразилось и на низовом уровне.

При Ельцине, - жаловалась одна женщина, - если сотрудник ГАИ останавливал тебя, ты отдавал ему водительское удостоверение, в котором было заложено несколько долларов, и он махал тебе рукой. Теперь они с вами играют. Они могут задержать вас на несколько часов, чтобы узнать, сколько вы можете заплатить. И это уже не несколько долларов.

Опыт российского бизнесмена-эмигранта, приехавшего из Германии на новеньком черном Porsche Panamera, был типичным. В один из дней лета 2019 года его остановил сотрудник ГИБДД, который спросил, сколько он заплатит. У него с собой была тысяча долларов, сказал он. "Мало, - сказал сотрудник. Похоже, я буду вынужден вас задержать... Превышение скорости и сопротивление при задержании". После некоторой дискуссии бизнесмен спросил, можно ли ему позвонить по телефону и попросить друга привезти еще денег, на что полицейский согласился. Объяснив ситуацию - "Ему нужны деньги. Вы можете помочь?" - он передал сотруднику телефон. Тот побледнел. На другом конце был разъяренный генерал МВД. Милиционер отдал честь, вернул тысячу долларов, которую уже прикарманил, и извинился. У бизнесмена была "крыша". У большинства россиян ее нет.

Все это было не ново. Это было характерно для российской жизни, по крайней мере, с начала 1990-х годов. Отношение к милиции - за исключением гаишников - во время третьего срока Путина действительно улучшилось. Но "плохих яблок" стало больше, они стали заметнее и увереннее в том, что их не накажут. Взяточничество стало тем клеем, на котором держится система.

За десятилетие, прошедшее после Великой рецессии, в России наблюдался нулевой рост и падение реальных доходов населения. Тем не менее, согласно опросам общественного мнения, несмотря на экономические проблемы и неспособность Путина справиться с коррупцией, рейтинг его одобрения оставался выше 80%. На выборах в Госдуму в сентябре 2016 года партия власти "Единая Россия" получила более трех четвертей из 450 мест, что стало лучшим показателем за всю ее историю.

Причин тому было несколько. Большинство россиян еще не отошли от возвращения Крыма. Для людей старшего поколения Путин, при всех его недостатках, воспринимался как гарант того, что возврата к хаосу 1990-х годов не будет. Более того, реальной альтернативы не было. Сам Путин признавал, что имеющиеся варианты "немного скучноваты". Лидеру коммунистов Геннадию Зюганову и главе националистической Либерально-демократической партии Владимиру Жириновскому было за семьдесят, и они возглавляли свои партии на протяжении четверти века. Они сформировали "ручную", по выражению одного российского журналиста, оппозицию, финансируемую из государственного бюджета. В их интересах было не допустить появления конкурентов. Даже после восстановления одномандатных округов для половины из 450 мест в Думе, что теоретически открывало возможность для независимых кандидатов, было избрано всего три депутата, не принадлежащих к основным партиям.

Те, кто искренне критиковал режим, сталкивались с многочисленными препятствиями на сайте. Партия прогресса Навального девять раз пыталась зарегистрироваться на выборах. Каждый раз Минюст отклонял ее заявку, не позволяя выдвинуть кандидатов. Правила постоянно менялись. С 2003 по 2016 год в регламент выборов в Государственную Думу вносилось не менее 40 поправок. И Центральная избирательная комиссия, и ее региональные коллеги были укомплектованы представителями истеблишмента. Кандидаты от второстепенных партий, желающие выдвинуть свою кандидатуру, должны были представить подписи в свою поддержку от тысяч зарегистрированных избирателей, которые зачастую признавались недействительными. На практике ни один кандидат, которого власти решили исключить, не смог принять участие в выборах.

В то же время правительство активизировало работу по контролю над Интернетом и ограничению деятельности тех НКО, которые могли быть причислены к "иностранным агентам". Новой целью стала "экстремистская идеология" - термин настолько расплывчатый, что им можно охватить практически все. По словам Путина, экстремизм развращает молодежь и, если его не остановить, он будет представлять "угрозу национальной безопасности". Законы против экстремизма существовали в России с 1990-х годов, но были направлены в основном против неонацистских группировок. Теперь они будут применяться против любого политического движения, которое не одобряет Кремль.

Такое же размывание границ произошло и в других областях.

В мае 2017 г. милиционеры в масках на рассвете устроили обыск в доме одного из ведущих российских театральных режиссеров Кирилла Серебренникова, которого увезли на допрос якобы по подозрению в хищениях. Многим россиянам это напомнило арест НКВД в 1939 г. Всеволода Мейерхольда, крупнейшего советского театрального режиссера своего времени, который был расстрелян за "формализм" во время последнего приступа сталинской "Великой чистки".

Путин был недоволен. 'Какие дураки!', - воскликнул он. Проводить милицейский рейд в подобном случае "просто нелепо". В нашей стране силовые структуры используются по первому требованию, даже когда это совершенно не нужно. Это бессмысленно, и в данном случае это было бессмысленно.

Серебренникова не постигла та же участь, что и Мейерхольда: времена изменились. Но Большой театр был вынужден в последний момент отменить поставленный им балет, а через три месяца он был помещен под домашний арест по обвинению в хищении миллиона долларов государственных средств.

Дураки" наносят ответный удар", - писала "Новая газета" на следующее утро после его ареста. Серебренников, как отмечалось в газете, последовал за Евтушенковым и Улюкаевым. 'Система силового беспредела, созданная для укрепления власти президента, окончательно спятила... Путин либо не хочет, либо не может вмешаться. Другие газеты высказывались в том же духе. 'В стране что-то пошло не так', - писал 'Московский комсомолец'. 'Теперь "дураки" показывают, что они, а не президент, являются главными.

Так это, безусловно, выглядело. Критика Путина была публично проигнорирована. Как и его неспособность наказать Кадырова, это вызвало вопросы о том, кому принадлежит реальная власть в России.

Как оказалось, этому есть более глубокое объяснение.

Одним из факторов стало решение Путина делегировать полномочия - играть более "безразличную" роль, за исключением стратегических и внешнеполитических вопросов, традиционных прерогатив президента. Другим фактором стало растущее влияние "силовиков". Но это были лишь грани гораздо более широкого сдвига, как в Кремле, так и в стране в целом, в сторону консервативных ценностей.

Оглядываясь назад, можно сказать, что репрессии против Pussy Riot в 2012 году были предзнаменованием. Путин не горел желанием наказывать панк-группу, но счел это целесообразным. Спустя четыре года подавление "нетрадиционной" культуры стало нормой. Консервативные депутаты Госдумы и чиновники Министерства культуры осуждали спектакли, фильмы и даже, в одном особенно абсурдном случае, постановку классической оперы Вагнера "Тангейзер" как несоответствующую традиционным российским ценностям и оскорбляющую православных верующих. Как и в случае с Серебренниковым, они использовали спецслужбы для оказания давления на тех, против кого они были направлены.

Отступали не только либеральные ценности. Под сомнение ставится сама концепция демократии. На протяжении двух первых сроков Путин настаивал на том, что будущее России - за демократическим государством, хотя и в такой форме, которая учитывала бы ее историю и традиции. Теперь же, по его мнению, россияне, возможно, еще не готовы к этому. Это очень сложный процесс, и есть определенные этапы, которые нельзя пропускать", - сказал он. Наши граждане должны к этому привыкнуть.

Между строк звучала мысль о том, что в условиях экономических трудностей России и враждебности США и их европейских союзников пришло время вернуться к более авторитарному стилю правления. Для этого "силовики" и консерваторы, которые сейчас доминируют в элите, станут незаменимой политической базой.

Путин объяснил свою позицию в интервью Financial Times, которое он дал спустя два года после "дела Серебренникова":

Так называемая либеральная идея... изжила себя... [Она] устарела. Она вступила в противоречие с интересами подавляющего большинства населения. Возьмем традиционные ценности... Мы не против ЛГБТ, пусть живут, как хотят... Но нельзя допустить, чтобы это заслонило культуру, традиции и традиционные семейные ценности миллионов людей, составляющих основное население... Неужели мы забыли, что все мы живем в мире, основанном на библейских ценностях? Даже атеисты живут в этом мире... Мы не обязаны [быть] набожными... но в глубине души должны быть какие-то фундаментальные правила... Традиционные ценности более устойчивы и более важны, чем эта либеральная идея. [Конечно, она имеет право на существование. Но не следует считать, что она по праву является доминирующей идеей.

Когда Путин говорил о "либерализме", он имел в виду либеральную демократию. Российские комментаторы увидели в этом высказывании отголосок советских времен, когда коммунистические пропагандисты всю жизнь обличали "буржуазную демократию". На самом же деле он вернулся к гораздо более древней традиции, восходящей к началу XVI века, когда старец Елеазарова монастыря в Пскове Филофей заявил, что после упадка Рима, о котором свидетельствует Великий раскол между восточным и западным христианством в 1054 году и падение православного Константинополя в 1453 году, центром христианского мира станет московская Россия, "и не будет никакой другой".

Если Россия отстала в своем стремлении стать великой экономической державой, говорил Путин, то она должна стать нравственным маяком, излучающим на остальной мир нелиберальные, консервативные ценности. Другие страны при желании могут перенять либеральную модель. Россия - нет.

Более подробно эта позиция была изложена два года спустя в новой Доктрине национальной безопасности, которая подтвердила "кризис западной либеральной модели" и продолжила:

Свобода личности возводится в абсолют, активно пропагандируются вседозволенность, безнравственность и эгоизм, насаждается культ насилия, потребления и удовольствий, легализуется употребление наркотиков, формируются [ЛГБТ] сообщества, отрицающие естественное продолжение жизни... Навязывание чуждых идей и ценностей... ведет к разобщению и поляризации национальных обществ... Традиционные российские духовно-нравственные, культурные и исторические ценности активно атакуются США и их союзниками [посредством] информационно-психологических диверсий. ведет к разобщению и поляризации национальных обществ... Традиционные российские духовные, нравственные, культурные и исторические ценности подвергаются активной атаке со стороны США и их союзников [путем] информационно-психологических диверсий и "вестернизации"... [Эти] ценности... формировались на протяжении многовековой истории России [и составляют] основу российского общества...

Действительно ли Путин был настолько убежден в скорой гибели западной либеральной мысли, как это следовало из этих заявлений, остается открытым вопросом. Дмитрий Тренин, руководитель Московского центра Карнеги, написал, что документ стал "важной вехой в официальном отказе страны от либеральной фразеологии 1990-х годов". Но фразеология и глубинные убеждения не всегда совпадают. Действительно, доля Запада в мировой экономике снижалась, и любой человек с марксистским образованием мог бы предположить, что влияние Запада в сфере идей - "надстройки", как называл ее Маркс, - также будет снижаться. С другой стороны, либеральные идеи всегда оказывались удивительно живучими.

Независимо от того, поверил ли в это Путин, это была умная политика.

Принципы, которые он отстаивал, разделяли многие консерваторы в Европе и США, и они находили глубокий отклик в России, особенно среди тех, кто жил за пределами крупных городов и составлял критическую массу политической базы Путина.

Новый акцент на традиционных ценностях сопровождался другим, менее явным изменением. Путин заявил, что нужно сожалеть не просто о распаде Советского Союза, а об уходе Российской империи. В начале 1990-х годов он обвинил большевиков в том, что они посеяли семена разрушения страны, разделив ее на автономные области, каждая из которых, по крайней мере теоретически, имела право на отделение. В декабре 2019 года он повторил те же слова, что и четверть века назад: «Они заложили под Россию бомбу замедленного действия». Однако на этот раз он обвинил Ленина по имени. Один из присутствовавших журналистов запомнил, что "на его лице было что-то близкое к ярости", когда он говорил. По его словам, разрушив централизованную империю, существовавшую сотни лет, лидер большевиков совершил "абсолютную, стержневую, фундаментальную ошибку".

Это было жестче, чем все, что он говорил раньше об основателе коммунистического государства. Это был еще один признак того, что времена меняются. Двумя годами ранее единственной церемонией, на которой присутствовал Путин, приуроченной к столетию большевистской революции, было открытие в центре Москвы "Стены скорби" как мемориала жертвам сталинских чисток. Важно, - сказал он, - чтобы будущие поколения... помнили этот трагический период нашей истории, когда... против любого человека могли быть выдвинуты совершенно абсурдные обвинения, [и] миллионы людей были объявлены "врагами народа", расстреляны, искалечены, страдали в тюрьмах, трудовых лагерях или ссылках. Это страшное прошлое невозможно вычеркнуть из нашей национальной памяти и оправдать. В другой речи он обвинил большевиков в том, что после захвата власти они применили "полный и тотальный обман". По его словам, людям обещали "дивный новый мир", а вместо него они получили массовые захоронения.