Малопонятный совет почему-то вызвал отклик в зачерствевших от голода сердцах пражан. Взрослые безропотно покинули Скотный рынок, а уже на следующее утро изможденная, отощавшая пражская ребятня наполнила город веселыми криками, песнями, суетой, танцами.
Давно не слыхала не видывала такого гомона и буйства старая Прага. Ребятишки лепили из грязи и глины пирожки, делали вид, что уплетают их и тяжело отдуваются от сытости. Подражая взрослым, они пели застольные песни и плясали, будто веселились на знатном пиру:
Приходи, не робей, Навья Прислужница!
И тебя угостим,
И тебе, исхудалой, пироги достанутся…
Не боялась ты нас, голодных,
Не испугаешься сытых и подавно!..
Приходи, не робей, Навья Прислужница!
Не видала ты еще такого пира!..
Откуда появились кураж и отчаянный задор у голодной пражской ребятни?
Это осталось тайной. Важно другое: отступила вскоре от жителей Праги Навья Прислужница. С началом игр в сытую жизнь стали приходить в город первые обозы с продовольствием. Постепенно Прага залечила свои нанесенные голодом раны.
И пошла по улицам и площадям радостная молва:
«Дети победили!..»
Кинулись пражане благодарить длиннобородого странника. Но отыскать не смогли — ни среди живых, ни среди мертвых.
А что стало с Навьей Прислужницей?
Увы, она не покинула город. Лишь затаилась, выжидая очередного повеления и знака Навьи…