Известный русский писатель, путешественник и этнограф Сергей Васильевич Максимов в одной из своих лекций в девяностых годах XIX века отмечал, что в мифах и преданиях у всех славянских народов водяные характеризуются как очень вредные для людей существа. Где бы они ни обитали — в водах Днепра, Дуная, Вислы и Влтавы.

^{В водах Влтавы, по поверьям, живут вредные для людей существа}

Действительно, в фольклоре поляков, русских, белорусов, украинцев, чехов говорится, что водяные топят людей, переворачивают лодки, ломают мельничные колеса, насылают болезни. В своих подводных владениях они принимают утопленников и делают из них слуг.

Как писал Максимов: «Кровоподтеки в виде синяков на теле, раны и царапины, замечаемые на трупах вынутых из воды утопленников, служат наглядным свидетельством, что эти несчастные побывали в лапах водяного.

Трупы людей он возвращает не всегда, руководствуясь личными капризами и соображениями, но трупы животных почти всегда оставляет для семейного продовольствия…

Как и вся бесовская сила, водяные любят задавать пиры и на них угощать родичей из ближних и дальних омутов и вести азартные игры…»

Отношения этой нечисти с мельниками тоже весьма похожи в преданиях славянских народов.

Есть у славян разных стран почти дословно схожая пословица: «Водой мельница стоит, да от воды и погибает». И, как отмечал Максимов, «…потому-то все помыслы и хлопоты мельника сосредоточены на плотине, которую размывает и прорывает не иначе, как по воле и силами водяного черта.

Оттого всякий день мельник, хоть и дела нет, а из рук топора не выпускает и, сверх того, старается всякими способами ублажить водяного по заветам прадедов. Так, например, упорно держится повсюду слух, что водяной требует жертв живыми существами, особенно от тех, которые строят новые мельницы. С этой целью в недалекую старину сталкивали в омут какого-нибудь запоздалого путника, а в настоящее время (в XIX веке) бросают дохлых животных (непременно в шкуре).

…Сверх этих обычных приемов задабривания водяных многие мельники носят при себе шерсть черного козла, как животного, особенно любезного водяному черту.

Осторожные и запасливые хозяева при постройке мельниц под бревно, где будет дверь, зарывали живым черного петуха… теперь с таким же успехом обходятся лошадиным черепом, брошенным в воду с приговором.

В тех же целях на мельницах все еще бережно воспитываются все животные черной шерсти (в особенности петухи и кошки). Это — на тот случай, когда водяной начнет озлобленно срывать свой гнев на хозяевах, прорывая запруды и приводя в негодность жернова: пойдет жернов, застучит, зашепчет да и остановится, словно за что-нибудь задевает».

^{Мельники Праги на всякий случай держат черных кошек}