Первая из гравибомб попала точно в цель, раздробив переднюю часть парящего вулкана на группу астероидов, которые ринулись прочь от эпицентра взрыва через расширяющееся облако плазмы. Были взорваны целых два ряда огромных гравитационных двигателей, с помощью которых вулкан маневрировал, а работу трех остальных рядов нарушили повреждения, которые получило центральное координирующее ядро. Эти три ряда начали раскачиваться и выстреливать выхлопами в случайных направлениях, в то время как автокомпенсаторы безуспешно пытались настроить их так, чтобы вулкан продолжил двигаться по заданной траектории.

Возникшие в результате этого перегрузки начали разрывать Мрачную базу на части.

Этот процесс значительно ускорился, когда одна за другой стремительно явились остальные гравибомбы. Три уцелевших заградителя поспешили на помощь, резко увеличив мощность гравигенераторов в тщетной попытке отвести бомбы в сторону, чтобы у вулкана появился шанс пережить эту встряску, но снаряды, набрав изрядную скорость от эффекта гравитационной пращи, прибыли назад куда быстрее, чем покидали жерло.

И это означало, что целых три тысячи четыреста двадцать шесть граждан Республики, которые были похищены и насильно уведены в неволю, а сейчас сгрудились бок о бок в бывшем Зале отсеивания, проживут еще приблизительно четыре минуты.

Чуть менее чем через четыре минуты из-за разрушения Мрачной базы разорвется герметичное уплотнение вокруг Зала отсеивания, и обитателям будет нечем дышать, кроме как вакуумом. Более того, единственные космические аппараты, способные забрать несчастных с «борта», во-первых, могли вместить только десятую их часть, а во-вторых, находились на внешней части вулкана. Чтобы добраться до них, пленники должны пересечь сотни метров безвоздушного пространства – и это без скафандров.

Хан бросил безрадостный взгляд сквозь транспаристаль рубки:

– У них нет ни шанса.

– У них есть шанс, – возразил Ник, усевшийся в кресло позади места Чуи. – Тот же самый, что был у тебя. На их стороне Скайуокер.

– Думаешь, этого достаточно?

– Тебе же хватило, – заметил бывший Раб Мрака. – У этого джедая есть план. У него всегда есть план. – Он повернулся к Люку и понизил голос: – Э-э… У тебя же есть план, правда?

– В сущности, да, – ответил юноша.

Незадолго до того как принять генеральский чин, он подробно ознакомился со всеми кораблями, составлявшими флот ОГБР, и поэтому знал, что три кореллианских фрегата, приписанных к оперативной группе, представляли собой модифицированные тяжелые грузовики-контейнеровозы. И из соображений разумной экономии кое-какое прежнее оборудование было сохранено на них в первоначальном виде.

Одним из таких сбереженных механизмов был мостик-транспортер, предназначенный для переброски грузов с одного корабля на другой во время пребывания в глубоком космосе. В сущности, мостик представлял собой каркас с движущейся лентой добрых шести метров в ширину и нескольких сотен метров в длину, заключенный в силовой туннель, который удерживал атмосферу. Также в конструкцию входили множество маленьких генераторов искусственной силы тяжести, которые следили не только за тем, чтобы грузы удерживались на ленте, но и за тем, чтобы они передвигались вниз «под горку».

«Копейщик» и «Палео» как раз и были оснащены такими транспортерами, и они находились ближе всех к вулкану. «Копейщик», к примеру, был вполне способен лечь на параллельный курс и уже менее чем через две минуты с предельной точностью перекинуть транспортер.

По переданным Люком координатам «Копейщик» обнаружил только плоскую и твердую каменную породу. Капитан Тиросск ожидаемо не желал рисковать экипажем, подлетая так близко к разваливающейся на ходу летучей горе ради того лишь, чтобы просто выдвинуть транспортер, который вряд ли кому-то понадобится.

– Ну перекину я мост, накачаю атмосферу, а дальше что? – раздраженно проворчал он в микрофон системы связи. – Камень волшебным образом раскроется, и из него выйдут люди?

И поскольку капитан «Копейщика» время от времени не отказывал себе в удовольствии посмотреть голотриллеры наподобие «Люка Скайуокера и драконов Татуина», то, когда джедай просто ответил ему: «Да, раскроется», Тиросск обнаружил, что, вопреки всем своим инстинктам, он ему верит.

Хан Соло не разделял этой веры. Чтобы разжечь ее в себе, у него не завалялось ни единой свободной искорки. Он сгорбился над панелью управления «Соколом», не сводя взгляда с Мрачной базы, которая чересчур медленно вырастала за иллюминатором рубки. Костяшки его пальцев, сжимавшие ручку управления, побелели; зубы были крепко стиснуты, будто он намеревался заставить корабль двигаться быстрее одной лишь силой воли. Он обернулся к Люку, который сгорбился на заднем кресле.

– Как там твои новые друзья – плавильщики? Как ты собираешься все это провернуть, если нам еще целых две минуты лететь до скалы, к которой надо приложить руку?

– R2, мне нужно усилить сигнал, – подал голос Скайуокер.

Астромех, угнездившийся позади кресла Хана, выдвинул по направлению к джедаю инфоштекер, точно доверчивый ребенок, протягивающий руку; и в тот же миг отъехала небольшая заслонка на его куполе и наружу высунулась антенна. Люк схватился за штекер, и Соло увидел, как на его ладони снова появляется поросль лоснящихся черных кристаллов, кончики которых врастают прямо в разъемы штекера.

Кореллианин скривился:

– Не обижайся, Люк, но от этого у меня мурашки по коже.

– А ты представь, что чувствую я.

– Вот уж ни за что.

Скайуокер даже толком не улыбнулся в ответ:

– А теперь мне нужна секунда-другая, чтобы сосредоточиться.

«Копейщик» достиг условленного места, и транспортер выдвинулся из его корпуса, точно язык, решивший попробовать скалу на вкус. Через мгновение после того, как голубоватое сияние силового туннеля окутало перекинутый мостик, камень вдруг просел и начал разжижаться, таять, словно ледник в разгар лета. Из отверстия, размер которого в точности соответствовал диаметру силового туннеля, вырвался свет. Транспортер вдвинулся в дыру вплоть до того места, где гражданские, штурмовики и мандалорцы ожидали избавления.

Первыми на мостик вступили два десантника-мандо. Они прыгнули вверх и ухватились за движущуюся ленту, профессионально преодолев девяностоградусный перепад угла, под которым была направлена сила тяжести, и правильно распластавшись на ленте; с их точки зрения, искусственная сила тяжести перекидного мостика ориентировала его горизонтально, а «Копейщик» теперь тихонько плыл рядом с вулканом, а вовсе не парил над ним. Они решительно зашагали в противоположную движению ленты сторону, чтобы оставаться на месте и помогать остальным взбираться на транспортер.

Еще десяток пар мандалорских боевиков через равные промежутки расположились на перекидном мостике, в то время как остальные наемники направляли потоки гражданских в пещере. Внимательные штурмовики оказывали помощь тем, кто в силу возраста, ран или болезни не мог двигаться сам. Мандо на транспортере говорили каждому:

– Идите, не останавливайтесь! Не бегите. Если упадете и не сможете подняться, отползите в сторону, и вам помогут.

Таким образом Зал отсеивания скоро начал пустеть, несмотря на то что пол пещеры содрогался и опадал из-за стремительного разрушения Мрачной базы.

Никто из них и не подозревал, что эти колебания были не такими сильными, как в других частях базы. И им неоткуда было узнать, что атмосферу в Зале отсеивания сохраняла большая группа плавильщиков, которые не только наглухо запечатали пещеру, но и воздействовали на плавмассив, чтобы ослабить толчки. Но все хорошо видели, как другая часть свода пещеры выпячивается, надувается, а затем обрушивается вниз огромной каплей черной блестящей слизи.

Одна из самых крупных капель стала полностью жидкой и растеклась, явив взорам кореллианский легкий грузовик.

В то же мгновение, когда «Сокол» приземлился на пол пещеры, заплатка с внешнего люка отвалилась, обнажив отверстие в том месте, где должен был находиться нижний трап. Грузовой лифт с грохотом опустился, и через оба открывшихся проема вниз хлынули беженцы – как миндорцы во главе с человеком Триппом, так и республиканцы, ведомые лейтенантом Тубрими из народа мон-каламари.

Через несколько секунд в трюмах «Сокола» не осталось никого живого.

В рубке Люк положил руку на плечо Хана:

– Ты точно не против этого? Здесь важно твое веское слово.

– Мне это не нравится, – признал кореллианин.

– Понимаю. Но иначе не получится, – развел руками Скайуокер и включил связь: – Маршал авиации, вам и вашим людям приказываю немедленно грузиться на корабль. Одна минута до взлета.

– Будет сделано, мой император! – тут же пришел ответ.

Хан скорчил гримасу:

– Когда-нибудь ты мне объяснишь, что это за бред про императора Скайуокера, ладно?

– Нет, – ответил Люк. – Нет, не думаю.

* * *

В абсолютной черноте Мрачного яйца у Кронала оставалась только одна проблема.

Мрачное яйцо, как он прозвал его при сотворении, было импровизированным коконом из плавмассива в пещере Мрачного престола. Оно парило в воздухе в том месте, где когда-то находился Мрачный престол, поддерживаемое репульсорами, которые ранее удерживали трон. Лавопада позади уже не было, как и озера раскаленной лавы внизу; все, что оставалось на Мрачной базе от вулканической активности, после взлета с планеты пролилось из нижней части вулкана огненным дождем. Мрачное яйцо тихо покачивалось в воздухе, когда его достигали ударные волны, вызванные разрушением базы.

Этот распад для Кронала не представлял никакой головной боли – он и проблемой-то не был вовсе. Колдун Ранда рассчитывал, что так и произойдет. Если бы войска Республики не догадались запустить гравибомбы обратно в Мрачную базу, ему пришлось бы самому ее взорвать.

В битве при Миндоре должен был уцелеть только он один.

Не беспокоило его и то, что вся его подготовка к новой жизни зиждилась на изучении Люка Скайуокера, а не его сестры; из работы с Палпатином Кронал вынес один полезный урок – важность гибкого планирования. В теле Леи он просто притворится, что испытывает амнезию после черепно-мозговой травмы, и это полностью объяснит любые ошибки и промахи, которые он допустит, встретив старых знакомых принцессы. А затем он тайно наймет одного из бесчисленных писак, которые строчат сценарии для голотриллеров, и тот сочинит что-нибудь подходящее. Сам он, пожалуй, выступит продюсером этой картины. У него даже наклюнулось несколько названий – например, «Принцесса Лея и западня во мраке». Или, может быть, «Принцесса Лея и черные дыры Миндора».

Не волновался он и о том, как ему выбраться из собственной ловушки, после того как он полностью перенесет свое сознание. Недалеко от Зала избрания он спрятал в плавмассиве транспортное средство, на котором собирался сбежать под личиной Люка. Пусть корабль и выглядел довольно обыкновенным – как челнок Т-4а класса «Лямбда», его корпус содержал столько дополнительных слоев брони, что места для грузов не осталось от слова совсем. Кабина тоже была только видимостью; пилот и самое большее два-три пассажира могли поместиться в крохотной капсуле, укрытой дополнительной противорадиационной защитой, которая находилась там, где в обычном челноке располагался бы пассажирский салон.

Все было распланировано как по нотам. Он предвосхитил все трудности и учел все непредвиденные обстоятельства. Кроме одного.

Проклятая девчонка просто отказалась сдаться.

Вживление кристаллов прошло без сучка без задоринки; благодаря грубой силе Вэстора Кронал смог распространить теневую сеть кристаллических нервов по ее телу со скоростью образования изморози на переохлажденной транспаристали. Времени оставалось немного, а под рукой не оказалось танатизина-2, так что он действовал без наркотизации. В конце концов, это была просто девчонка, в силу генетической случайности имевшая чрезвычайно мощную связь с небольшим фрагментом Тьмы, которую джедаи невежественно называли Силой. Он должен был справиться с ней, просто ошеломив ее грубой силой.

Он отнял у нее зрение, забрал слух, уничтожил обоняние, вкус и осязание. Он лишил ее кинестетического чувства, и она больше не ощущала своего тела. Он прекратил работу определенных нейромедиаторов в ее мозгу, и она даже не могла вспомнить, как это – быть живой.

Она не боролась с ним. Она не знала как. А он не позволил бы ей вспомнить, что это такое – бороться.

Но она не покорялась.

У сестры было то, чего не было у брата: какая-то внутренняя бунтарская искра, которая не позволяла ей сдаться на милость Тьмы. Кронал не понимал, откуда взялась эта искра; должно быть, это примитивная девическая эмоциональная привязанность. Но чем бы оно ни было, это следовало извести под корень; она должна заснуть навеки. Проблема состояла в том, как это сделать, не убивая ее. Теневые нервы из плавмассива будут нести только его сознание; ее мозг должен будет полноценно функционировать, чтобы поддерживать автономные функции нервной системы. Кронал пошел на все эти хлопоты не для того, чтобы обменять свое гниющее тело на уже мертвое.

Процесс слишком затянулся. Когда он занимался мальчишкой-джедаем, тот готов был поддаться довольно скоро, но, разумеется, с ним пришлось больше потрудиться. Он нес в себе внутреннюю тьму, которая, без сомнения, удивила бы его сестру, проживи она достаточно, чтобы об этом узнать. Если бы Скайуокер не повредил управляющие кристаллы Макабра, ничего бы этого не понадобилось вовсе. Но дела обстояли так, что Кронал мог только еще глубже погружаться во Тьму, чтобы по капле подтачивать ее волю, как поступает клептианская каменная выдра, вгрызающаяся в раковину базальтового моллюска.

Но едва Кронал наконец преодолел ее сопротивление, он обнаружил, что ее ум вовсе не робок и беспокоен, а тверд, словно драгоценный камень, и сияет белым ослепительным светом, который отнюдь не был воображаемым. Этот свет точно лезвием ткнул его в глаз и заставил отступить.

Он взял этот камень в руку, сотворенную из Тьмы, и ударил по нему молотом, также сотворенным из Тьмы… И воображаемый молот разлетелся в воображаемой руке. Тогда Кронал набросился на этот самоцвет хищной птицей и поместил в могучий зоб, способный растирать в порошок алмазы, но камень выжег себе путь наружу. Кронал сотворил кулаки из галактик и обрушил их что есть силы на одну крохотную звездочку; но когда катаклизм закончился и угас во Тьме, звездочка продолжила сиять.

– Да что с тобой такое? – заорал он на нее в негодовании. – Кто ты такая и почему никак не сдашься?

– Это я могу тебе объяснить. – Голос пришел отовсюду и одновременно ниоткуда. Это был юношеский тенор со слегка гнусавым акцентом уроженца Внешнего кольца.

Кронал резко выпрямился в абсолютной черноте Мрачного яйца.

– Если бы ты подружился с плавильщиками, вместо того чтобы обращать их в рабов, ты бы узнал все об их возможностях. – Голос зазвучал прямо в голове у колдуна Ранда. – А что до того, где я, то…

Пространство внутри Мрачного яйца внезапно озарилось голубовато-белым свечением, а по его внутренней поверхности поползли потрескивающие энергетические разряды. Мгновение спустя скорлупа распалась, у лодыжек Кронала послышался всплеск, и плавмассив стал стекать с репульсорной платформы, которая поддерживала обсидиановый трон.

В двадцати метрах от него, на уступе, в который упирался туннель, стоял худощавый молодой человек в республиканском летном комбинезоне и непринужденно сжимал в руке рукоять светового меча с пылающим зеленым лезвием.

* * *

Люк пытался дышать размеренно и ритмично, но его сердце колотилось в грудной клетке, точно пойманная бритвокрыса, рвущаяся на свободу. После распада яйца из плавмассива тянулось бесконечно долгое мгновение, а Скайуокер мог только безучастно смотреть и думать: «Вот это громадина…»

Кар Вэстор припал к земле перед обсидиановым престолом, как саблетигр, сжавшийся перед прыжком. Одна из его гигантских ладоней покоилась на пузыре из плавмассива, водруженном на сиденье трона. Его губы раскрылись, обнажая зубы – длинные, изогнутые и острые, как стилеты. Юноша моргнул, затем моргнул еще раз… «Да у него бицепсы больше моей головы…»

А вокруг него в Силе бушевала такая буря тьмы, какой Люк не переживал со дня смерти Императора. Такая тьма легко могла погасить его жалкий свет, точно порыв ветра – задуть свечу.

Но страх мог одолеть его, только если он ему позволит. Джедай задышал глубоко и медленно, с каждым выдохом все больше раскрывая сознание, чтобы все его страхи, опасения, нервное напряжение, заботы и тревоги ушли прочь.

«Как бы поступил Бен?»

Эта мысль успокоила его. Он вообразил, что учитель сейчас рядом с ним, отчетливо представил мудрую, сердечную улыбку старого джедая.

– Коллапсар, – заговорил юноша, и спокойная твердость в собственном голосе придала ему еще больше уверенности. – У тебя остался только один шанс закончить все по-хорошему.

В ответ великан издал низкий рык, который каким-то образом преобразовался в мозгу Люка в слова. «По-хорошему, – проревел он, – значит обменяться телами. Отдай мне свое, и я отпущу твою сестру».

Юноша покачал головой и поднял меч.

– Будешь биться со мной – и погибнешь.

Ответный рык Коллапсара прозвучал насмешливо: «Думаешь одолеть меня, малец?»

– За сегодня я убил уже слишком многих.

– И как ты победишь меня?

– Ты ведь помнишь Ника? Свою марионетку-Макабра? И его подругу. Ее зовут Эона. Имей в виду: Ник знает о тебе все.

«Приведи его сюда, и пусть он увидит твою смерть».

– Так он не со мной. По пути сюда мы высадили Ника и Эону. Они на твоем особом корабле.

«Что?»

– Я же сказал: Ник знает о тебе все. Ты подумал, что я лгу? Они с Эоной уже в пути – и они доберутся до твоего настоящего тела.

Вэстор сразу неправдоподобно притих.

– Я не сомневаюсь, что если ты закроешь глаза и сосредоточишься, то поймешь, где он. Я уверен, ты можешь – потому что он чувствует, где ты. Давай попробуй.

Глаза Вэстора лишились всякого выражения. Люк, спокойный и тихий, сосредоточенный на Силе, ясно ощущал гудящее присутствие Ника в плавмассиве, повторявшем контуры его нервной системы. Тот был далеко-далеко – несся сквозь космос, уклоняясь от астероидов и двигаясь по широкой дуге, которая вела навстречу особенному астероиду – одной примечательной глыбе, образовавшейся после Большого Бума. Несмотря на обычный внешний вид, эта глыба не походила на другие. Ни один глаз не выделил бы ее среди бесчисленного множества кишевших вокруг астероидов; ни один прибор не засек бы даже малейшей аномалии.

Но Ник не нуждался в приборах, и, чтобы ее найти, ему не нужно было ее видеть.

Эта глыба состояла из чистого плавмассива, что было довольно необыкновенно. А в полости внутри ее оболочки были спрятаны двигатели и мощный гиперпривод, а также палата жизнеобеспечения для очень старого и очень слабого человека, который, находясь в своем идеальном тайнике, с помощью механизма, созданного алхимией ситхов, не только управлял этой системой, но и держал в страхе всю Галактику.

– Теперь ты понимаешь? – спросил Люк. – Через несколько минут один очень-очень сердитый человек прибудет к твоей медицинской капсуле. И этот человек не разделяет моих сомнений в отношении твоего убийства. Я абсолютно уверен, что сейчас он пытается решить, стоит ли распылить тебя на атомы на подлете или же проникнуть внутрь и забить тебя до смерти голыми руками.

Так вот, что я имел в виду под хорошим исходом… Уходи. Оставь тело Вэстора и возвращайся в свое. Твои гравистанции выключены. У тебя еще есть время совершить прыжок из системы до прилета Ника. Но время это на исходе. Поэтому я повторяю: будешь биться со мной – и погибнешь.

Рык Вэстора перешел в низкий угрожающий рокот: «У меня есть девчонка».

Он потянулся к бесформенной массе плавмассива на Мрачном престоле и возложил на нее руку. Масса мгновенно стала жидкой, и оказалось, что его ручища держит Лею за горло. Девушка безвольно свешивалась вниз, обмякшая, без признаков жизни – и только с помощью Силы Люк чувствовал, что она еще жива. Кар снова заревел. «Она все еще может умереть, – утверждал этот рык. – И ты тоже вместе с ней».

Юноша вздохнул:

– Ладно, по-хорошему ты не хочешь.

За три шага он преодолел расстояние до края уступа и прыгнул.

Сила перенесла его высоко над бездной, которая ранее вмещала озеро раскаленной лавы. Он перевернулся в воздухе, чтобы принять форму копья, наконечником которого выступал световой меч. Вэстор уронил Лею и, с презрительным рыком уходя от удара, отпрыгнул и приземлился позади трона. Люк завершил свой прыжок, и его клинок вошел глубоко в платформу.

Юноша перекувырнулся в воздухе и встал, нависнув над бесчувственным телом Леи.

– Я предупреждал, что меня не стоит недооценивать.

«Ты спятил? Ты даже близко в меня не попал, дурень!»

– Я в тебя и не целился.

Вэстор поспешно перевел взгляд с лица Люка на дыру, проделанную мечом в платформе. Оттуда вылетали искры и валили клубы дыма, запах которого ясно говорил о повреждении репульсоров. Его глаза расширились: «Что ты наделал?»

С последней черной-пречерной струйкой дыма репульсор окончательно закоротило, и Мрачный престол – все эти несколько тонн камня и обсидиана – стремительно понесся вниз, в пустую котловину бывшего лавового озера. Но вместо того чтобы обрушиться с высоты в несколько сотен метров на каменное дно вулканического бассейна, конструкция, промчавшись вниз всего двадцать метров, совершила весьма жесткое приземление на верхнюю часть фюзеляжа кореллианского легкого грузовика, который парил там с тех пор, как джедай выскользнул из его верхнего люка, прыгнул на стену и совершил долгое медленное восхождение к уступу наверху.

Столкновение сбило Вэстора с ног; Люк с Леей на руках с помощью Силы приземлился мягко и бесшумно, словно перышко.

Кар вскочил на ноги, с диким рыком обнажив острые зубы. «Я перебью вас всех!»

– Нет, – ответил юноша, – не перебьешь.

Он легонько наклонил голову, намекая Вэстору, что стоит посмотреть назад. Великан обернулся и увидел целую роту штурмовиков в черных доспехах, стоявшую на круглом уступе метрах в трех над ним. Все оружие было нацелено ему в грудь.

– Маршал авиации Клик, – обратился Люк к штурмовику, подняв голову. – Расскажите Кару Вэстору, как вам приказано действовать.

Офицер в черной броне решительно шагнул вперед:

– Кар Вэстор, меня направили сюда, дабы всеми необходимыми средствами предотвратить всякую попытку с вашей стороны причинить вред этому кораблю, или этой женщине, или императору Скайуокеру.

«Императору Скайуокеру». Рев великана источал ненависть.

– Я прошу вас оставаться на месте и не предпринимать враждебных действий, – добавил маршал. – Император не желает излишнего кровопролития.

А юноша тем временем сделал шаг в сторону, чтобы оказаться у верхнего люка, который сразу же открылся, и оттуда показались две мохнатые лапищи, принявшие тело девушки.

– Ворроугх? – с волнением спросил Чубакка, баюкая ее, будто она ничего не весила.

– Нет, – ответил ее брат. – Она не в порядке. Отнеси ее вниз и скажу Хану, пусть будет готов вывезти нас отсюда.

Он развернулся обратно к Кару.

– Теперь твоя очередь, Коллапсар. Возвращайся в свое собственное тело. Ты по-прежнему успеваешь прыгнуть в гиперпространство до того, как Ник тебя убьет.

Вэстор снова припал к земле.

«Теперь я понимаю. Я понимаю, как ты победил меня. Это оттого, что я потерял свой путь. Я пытался творить. Строить, вместо того чтобы разрушать. Я покинул путь Тьмы, и Тьма покинула меня».

– Мне все равно, – бросил юноша. – Меня волнует лишь одно: придется тебя убивать или нет. Если ты просто оставишь это тело, мы можем разойтись по домам.

«Я уйду. Но не сразу. Сначала ответь на один вопрос, Скайуокер».

Люк пожал плечами:

– Если на этом все закончится, то валяй.

«О да, на этом все закончится… И очень быстро. Ответь-ка: отчего броня моих штурмовиков черна?»

Юноша нахмурился. Он никогда не задумывался над этим; он просто считал это дизайнерским решением. Обычным цветом униформы, который отличал их от солдат Палпатина.

«Даю подсказку: это не просто краска».

Люк украдкой посмотрел на солдат в черных доспехах наверху и потянулся к ним в Силе. Но даже при всем мастерстве, которого он достиг в подобном восприятии, он не заметил ничего необычного в броне, кроме ее цвета. А цвет был, в общем-то, просто черным. Разве нет? Черным с бледными переливчатыми вкраплениями, что-то вроде перламутрового блеска. Это ему что-то напомнило, но он никак не мог понять, что именно. Его что-то тревожило: что-то вроде чесотки, постепенно перерастающей в зуд, который мало-помалу превращается в сильную боль… Но он не ощущал ее как настоящую – будто болело не у него, а у кого-то другого.

Это были его теневые нервы – вот где он ощущал это. Его внутренняя кристаллическая сеть из…

Он перестал дышать.

Керамическая основа этих черных доспехов, его фундаментальная структура была совсем не из керамики.

Он просто стоял и моргал, а перед его мысленным взором горело единственное слово: плавмассив.

И, словно в подтверждение, Вэстор упал, просто рухнул, сложившись, как мертвец.

– Хан? – неуверенно позвал Люк. – Хан, я думаю, нам уже пора.

– Люк! – разразился треском его комлинк. – Что-то не так с Леей! У нее, кажется, какой-то припадок, или как это называется. Люк, что мне делать?

– Я не знаю, – ответил юноша, наблюдая, как с телом Вэстора происходит то же самое.

Кар медленно, волнообразно извивался в корчах, как ридделианский кровяной червь на горячем камне. Сверху донесся лязг: бластерные винтовки выскользнули из рук штурмовиков и попадали на каменную поверхность уступа. Солдаты один за другим начали валиться на колени. Они изгибались и дергались, а по их телам, как будто в замедленной съемке, пробегали судороги. Они вцепились в шлемы руками в перчатках, точно пытаясь выцарапать самим себе глаза.

– Хан… Улетай. Улетай сейчас же, – призвал Скайуокер.

Рывком Силы он захлопнул внешний люк «Сокола», и в этот момент Вэстор, пошатываясь, поднялся на ноги и дотянулся до своего противника одним молниеносным движением. Неимоверно сильные руки схватили его за плечи, подняли вверх, точно куклу, и встряхнули. Вэстор яростно и кровожадно взревел; в его глазах не осталось ничего человеческого. Он вонзил зубы в горло Люка и стиснул их.

А наверху, на круглом уступе, пронзительно закричали штурмовики.