На Мрачную обитель опускалась ночь.

В центре системы астероидные облака по спирали снижались в фотосферу Таспана. Взаимодействие гравитационных станций и собственного тяготения звезды придавало их движению своеобразную стройность: как только астероидные скопления начинали ускоряться в направлении термоядерной печи на поверхности солнца, они вытягивались и закручивались, а одиночные облака сливались в целый вихрь искривленных потоков, похожих на полоски на сладкой палочке искромятной карамели.

Если камни поменьше просто испарялись в короне и хромосфере Таспана, то астероиды побольше на своем пути вниз загорались и превращались в огненные полосы. При соприкосновении с фотосферой они расплескивались в кольца диаметром с крупный планетоид и высотой в несколько сотен километров, а также порождали встречный импульс, который с такой силой выбрасывал в космос звездное вещество, что его уже не могли удержать ни гравитационное, ни магнитное поле Таспана. Мощные выбросы жесткой радиации не только были весьма примечательным зрелищем, но и вмиг выводили из строя любые щиты-отражатели, какие только могли обнаружиться в системе.

Уберечься от этих выбросов смогли разве что истребители, атаковавшие вулканическую базу Макабра из атмосферы: дело объяснялось тем, что помехи в атмосфере банально не позволяли им поднять щиты. Кроме них, не пострадали также заградители и другие крейсеры Республики, заблаговременно ушедшие на темную сторону Миндора, который заслонил их от радиации.

И теперь ночь опускалась на Мрачную обитель.

Как только Миндор отвернул свое лицо от Таспана, с кроваво-красного запада накатили волны республиканских истребителей. Они неистово обрушились на линию обороны купола, и их наполовину бесполезные лазерные пушки замолотили по тяжелой обшивке орудийных вышек. Разворачиваясь вслед за проносящимися мимо истребителями, турболазерные орудия, водруженные на шарниры размером с космический корабль, выплевывали столько плазмы, что окружающий воздух перегрелся и возник мощный восходящий поток горячих газов, который поднял от вулкана к стратосфере клубящееся грибообразное облако едкого дыма, песка и пыли.

И сквозь это облако волна за волной спускались СИДы.

Их было так много, что воздействие атмосферы на их пушки не имело особенного значения: они могли уничтожить целые звенья X-истребителей, просто возникнув непреодолимым препятствием у них на пути. Из-за их появления над вулканом республиканские пилоты были вынуждены разбивать строй и уменьшать скорость, чтобы уйти от столкновения, – но даже малейшее снижение скорости сулило печальный конец. За годы, прошедшие после разрушения первой «Звезды Смерти», технология турболазерного привода была серьезно доработана, и они стали куда подвижнее при вращении в горизонтальной плоскости. А еще турболазеры теперь оснащались чувствительными датчиками, которые позволяли отслеживать и прогнозировать траектории, так что стоит пилоту пусть даже на несколько секунд сохранять прямой бесхитростный курс, и он с легкостью нарвется на подстерегающий его луч.

А от истребителя без щитов даже после попадания по касательной из турболазера с вышки не останется ничего, кроме растущего плазменного шара.

И все же Х-истребители не прекращали наступления, и пилоты отдавали свои жизни, чтобы прикрыть отряды В-бомбардировщиков. Последние явились сюда не ради вышек. Их целью были шесть бронированных куполов, находившихся выше всего на склоне вулкана.

Купола были наглухо закрыты. Защитники базы полагали, что керамоплавкая броня в несколько метров толщиной спокойно выдержит взрывы протонных торпед и ракет с детонитовой боеголовкой, и пока что она отлично справлялась со своей задачей.

– Да мы даже вмятин нормальных не оставляем! – прокричал в микрофон пилот бомбардировщика.

– Заткнись и продолжай стрелять, – приказал командир эскадрильи.

– А что толку, если эти купола закрыты?

– Вот именно! Пока мы не даем им раскрыться, они не могут врезать по нам!

Внутри этих бронированных куполов таились планетарные средства обороны базы. Под пятью меньшими куполами, окружавшими центральный большой, были скрыты сдвоенные турбоионные пушки класса «поверхность-орбита»: сдвоенные орудия стреляли в точно выверенные интервалы времени, чтобы за выстрелом из ионной пушки, который выводил из строя щиты и бортовую электронику большого корабля, незамедлительно следовал добивающий залп из турболазера. Но даже при всей смертоносности турбоионных батарей центральный купол таил орудие, против удара которого не смог бы выстоять ни один корабль в системе, – гравитационную пушку.

И как только ночь укроет все поле сражения, на линии огня гравитационного орудия окажутся все республиканские корабли основного класса, укрывшиеся в тени планеты от выбросов жесткой радиации со звезды. Но и это не было их главной и единственной проблемой.

Как ни опасны были вспышки на солнце, они возникали лишь из-за того, что в корону, хромосферу и фотосферу Таспана попадали скопления обычных астероидов. Другое дело, если среди астероидов затешется одна из многих тысяч гравитационных станций. Вот тогда эффект окажется намного зрелищнее.

От неестественно резкого скачка силы тяжести, вызванного падением гравигенератора на солнце, на поверхности звезды точно вздувались огромные пузыри, а искажение магнитного поля провоцировало колоссальные вспышки размером с планету, и титанические фонтаны термоядерного пламени устремлялись ввысь на сотни тысяч километров, проносясь по спирали, точно невозможно длинные космические слизни, сотворенные из огня.

А прежде чем они поглощали друг друга и медленно оседали обратно на Таспан, эти фонтаны успевали выбросить пучки гамма-радиации, которые, точно лучи прожектора, обшаривали всю звездную систему, расплавляя астероиды покрупнее в шлак и распыляя тела поменьше на мелкие частицы. Один из таких пучков пересек всю плоскость эклиптики системы и задел по касательной атмосферу Миндора.

Скользящего удара оказалось достаточно, чтобы поджечь пару кубических километров атмосферы.

Словно в замедленной съемке взрыва, колоссальный столб горячих газов вобрал в себя из воздуха огромное количество пыли, которая тоже загорелась, и возникшая огненная стена понеслась над пустынной поверхностью Миндора навстречу битве, бушевавшей над вулканом.

Датчики базы, как и датчики, установленные на республиканских кораблях, могли с легкостью предсказать, где и как пройдет огненная буря. Всепланетным пожаром она стать не успеет, поскольку выдохнется незадолго до этого, но прежде она прокатится над базой Макабра, точно грозовой фронт – с ядовитым дымом вместо облаков и огнем вместо дождя.

Эта буря грозила погубить солдат, застигнутых вне укрытий, и вынудить обе воюющие стороны отвести истребители, а то и вовсе посадить на землю; учитывая и естественные помехи в атмосфере, и густые облака жгучего дыма, любому кораблю, отважившемуся продолжить бой, пришлось бы лететь полностью вслепую.

Кроме того, как логично указал Фенн Шиса Лэндо Калриссиану, огненная буря могла помешать военачальнику Макабру открыть купола, чтобы пустить в ход вооружение класса «поверхность-орбита», а также временно перегрузить системы охлаждения турболазеров в кольцах орудийных вышек.

– И, если позволишь высказать догадку, генерал, – продолжил Шиса, – то, вероятно, единственный тактический просчет, который допустил к настоящей минуте этот деятель, Макабр, состоит в том, что он собрал все планетарные средства обороны в одном месте, прямо на вершине этого большого холма.

Лэндо кивнул:

– Так проще защищать.

– Совершенно верно, – согласился мандалорец. – Даже если защищают их не сами имперцы. Ты следишь за ходом моей мысли?

На миг Калриссиан задумался – но только на миг. Когда в порядках противника возникало уязвимое место, он никогда не медлил туда ударить.

– Фенн, дружище, – протянул он, – я еще не говорил тебе сегодня, как меня восхищает твоя манера рассуждать?

Когда над вулканом пронеслись грозовые фронты, вниз обрушился ливнем не только огонь. Под прикрытием надвигающейся стены пламени, тихо и незаметно опустившись в атмосферу, к базе подлетели три республиканских корабля основного класса. Они не стали стрелять по куполам прямой наводкой: в этом урагане дыма и пыли, посреди огненной бури, даже порядочная мощь их орудий смогла бы пробить обшивку лишь спустя некоторое время – а времени у них попросту не было.

Вместо этого из двух кораблей Республики посыпался град десантных транспортников, которые устремились внутрь кольца турбоионных установок. Третий из крупных кораблей назывался «Память Алдераана», и его транспортники приземлились рядом с гравитационной пушкой.

На краткий миг поле сражения представляло собой бушующее море пламени. Истребители не могли летать, перегревшиеся турболазерные установки не могли стрелять, бронированные купола не могли открыться, и ни один пехотинец не мог выйти из транспортников или имперских бункеров.

Но буря длилась недолго; через несколько минут шторм вобрал в себя столько пыли, песка и гравия, что эта масса частиц уже не поддерживала горение, а, наоборот, гасила пожар. И когда буря начала отступать, три республиканских крейсера также принялись отступать под ее прикрытием.

Несколько секунд спустя, когда камни и песок все еще светились пурпурным светом от окружающего жара, турболазеры начали выкашливать сгустки плазмы в сторону вновь поднявшихся в воздух истребителей. Скрытые взрывозащитные двери вокруг вершины горы разъехались в стороны, и вниз хлынули потоки штурмовиков в доспехах и колонны громыхающих репульсорных танков. Республиканские транспорты открыли огонь из противопехотных орудий и выпустили наружу по трапам свои собственные боевые порядки десантников. Миндорская битва продолжилась уже на планете: лицом к лицу, бластер на бластер, нож на нож.

* * *

Когда полковник Клик и его отряд элитного спецназа открыли широкую сводчатую дверь в Зал отсеивания, их взгляду предстал сущий хаос. Ударные волны от бомбардировки на поверхности проникли сквозь камень, и из-за них полы тряслись и смещались, как при затяжном землетрясении. Воздух наполнился низкочастотным грохотом, похожим на непрестанный раскат грома, а узники, напуганные дождем пыли и мелких обломков со сводчатого потолка, суматошно повалили к выходу. Подчиненные Клика оттеснили их обратно, уложив парализующими разрядами передние ряды, а полноценный бластерный огонь поверх голов вынудил остальных ползком добираться до дальних углов пещеры. Командир пинками расшвырял корчащиеся тела, поднял свою винтовку E-11 и послал еще одну очередь поверх голов съежившихся пленных.

– Лицом вниз! Вниз, на пол! На пол! – Он повернулся к штурмовику, стоявшему чуть позади: – Сержант, возьмите второй взвод и стреляйте в каждого, кто через пять секунд останется на ногах. Остальные за мной!

Солдаты рысцой побежали за ним по блестящему черному оплавленному камню пещеры к дверям Зала избрания.

– Четвертый взвод, ко мне! – Он отступил в сторону. – Запечатать дверь! Никого не впускать, никого не выпускать! Первому взводу занять позицию, чтобы при необходимости прикрыть огнем четвертый! Остальным приготовиться к отражению атаки!

Двое из четвертого взвода достали контейнеры с пеногипсом. Он был предназначен для того, чтобы на скорую руку латать разрывы в защитных костюмах и небольшие дырки в корпусе корабля: пеногипс расширялся и заполнял любые пустоты вокруг места распыления, а затем почти мгновенно затвердевал. Тонкая полоска этого материала по краям плотно запечатала дверь, но не прошло и нескольких секунд после застывания пеногипса, как Клик услышал стон сервопривода двери, будто изнутри ее кто-то пытался отпереть.

– Назад! – резко бросил он. – Рота, стройсь! Заряжай! Стрелять по моему приказу!

Несколько долгих секунд в Зале отсеивания не слышалось ничего, кроме щелчков предохранителей на бластерах и стука доспехов штурмовиков, становящихся на одно колено, тогда как их сослуживцы занимали позиции позади для стрельбы из карабинов от плеча. Сам Клик отодвинулся от двери; единственный способ, которым можно было открыть запечатанную пеногипсом дверь, – это подорвать пробивной заряд.

Секунды тикали одна за другой, а взрыва все не было, и как раз в ту минуту, когда Клик уже подумал было, что вой сервопривода ему почудился, высоко на правой половине двери возникло красное пятно, почти сразу ставшее ярко-белым. Миг спустя оно вспыхнуло и испарилось, выпустив вперед полосу зеленой плазмы.

«Отлично, стало быть, существует два способа преодолеть защиту из пеногипса, – сделал мысленную поправку Клик. – Пробивной заряд и световой меч».

Конкретно этот был зеленым…

В мозгу командира мелькнуло недоброе подозрение.

– Не стрелять! – крикнул он. – Если кто-нибудь выстрелит без приказа, я убью его собственными руками.

Полоса зеленой плазмы вырезала в двери овал с неровными краями. Когда линия реза замкнулась и кусок дюрастали в облачке искр со звоном упал на пол из плавленого камня, Клик так и не отдал приказа стрелять. Он вообще не отдал никакого приказа. Он просто стоял и смотрел, охваченный священным ужасом.

В дверном проеме стояли всего двое. Один был рослый, жилистый, с темной кожей; одет он был как Раб, в руках держал винтовку E-11, подвешенную на его плечо за стропу, а по его бритой голове медленно стекали струйки крови. Другой, невысокий, был облачен в мокрый и грязный летный комбинезон повстанцев, и его влажные взъерошенные волосы, выбеленные радиацией, в беспорядке торчали во все стороны, обрамляя загорелое лицо, чьи черты, как запоздало понял Клик, были в точности такими же, как в его самых дорогих сердцу мечтах…

Во рту у него пересохло, ноги будто отнялись, и непослушными губами он еле-еле выдавил из себя слова:

– Император Скайуокер… – Он упал на одно колено, сорвал с себя шлем и почтительно склонил голову. – Сложить оружие! Сложить оружие! Шлемы долой, на колени перед Императором! – возопил он. – Просим прощения, господин, я вас не узнал!

* * *

Республиканские десантники лихорадочно пытались окопаться вокруг турбоионных орудий, не прекращая поливать огнем приближающихся штурмовиков. Бронированные транспорты поддерживали их с помощью установок «Соросууб» для запуска кассетных снарядов: изгиб горного склона близ вершины по всему периметру осветился тысячами крошечных взрывов, рассеявших во все стороны шрапнель; впрочем, большинство осколков лишь отскакивало от скал с грохотом, похожим на оглушительный рев чадианского муссона.

Штурмовики продвигались рысцой, укрываясь за тяжело бронированными репульсорными танками. Передние орудия танков били по транспортам Новой Республики и разрывали десантников в кровавые клочья, а их водители вынуждали врагов отступить вплотную к кораблям, которые их высадили. Здесь, у самой брони десантных челноков, штурмовики наконец могли схватиться с республиканцами в рукопашной – но когда они пошли в атаку, то с превеликим смятением обнаружили, что десантников, в отличие от множества прочих, совершенно не пугают их виброкастеты и что в ближнем бою те предпочитают восемнадцатисантиметровые виброкинжалы модели «аКраБ» со скошенным обухом, которые режут доспехи «Марк-3», словно топленый горгановый жир.

Купол, внутри которого скрывалось гравитационное орудие, двойным кольцом окружили двенадцать десантных транспортников с «Памяти Алдераана»: в первом кольце, ближе к куполу, четыре челнока, во втором – восемь. Первые четыре находились слишком близко к бункерам для пехоты, чтобы артиллерия и танки рискнули бы их обстрелять, – так близко, что даже дула собственных противопехотных орудий транспортников не могли опуститься настолько, чтобы поймать в прицел наземные объекты, и все, что им оставалось, – цеплять по касательной верхние изгибы куполов. Из бункеров тучами высыпали штурмовики в черной броне, точно прожорливые жуки-падальщики. Укрываясь за четырьмя внутренними республиканскими транспортами от огня восьми внешних, они вгрызались в корпуса кораблей плаврезаками и закладывали в отверстия пробивные заряды. И даже если кто-то из штурмовиков нашел странным, с чего бы это дюжина вражеских транспортов, в отличие от тех, что осаждали турбоионные пушки, остаются закрытыми на замок и не выпускают наружу своих десантников, он не стал говорить об этом вслух.

Объяснение этой загадочной тактики нашел один дотошный офицер, возглавлявший группу захвата, которая пробилась на борт одного из транспортов и не обнаружила внутри ни единого республиканского солдата – только компьютеры удаленного доступа, позволявшие извне управлять полетом и наводить на цель орудия. Впрочем, транспортник не был полностью и безоговорочно пуст – корабль был от пола до потолка набит детонитом, а взрыватель реагировал на показания датчиков движения.

Больше в этой жизни офицер не увидел ничего – все четыре транспорта, одновременно взлетев на воздух, испепелили не только его и группу захвата, но и сотни штурмовиков поблизости, заодно высадив взрывозащитные двери пехотных бункеров.

Хотя ударная волна взрыва была направлена на бункеры и гравитационную пушку, ее остаточный эффект сотряс оставшиеся восемь десантных челноков и даже сдвинул некоторые из них с места. Не успели они толком остановиться, как их трапы откинулись и на землю хлынула иная разновидность пехоты.

Эти солдаты не издавали боевого клича и не рвались в атаку с бластерами наголо. Вместо этого они без шума перемещались короткими перебежками от укрытия к укрытию по направлению к бункерам.

Сквозь поврежденную дверь бункера их приближение заметил другой офицер в черной броне и процедил под нос ругательство, которое наступающая пехота обязательно бы узнала, хоть и посмеялась бы над акцентом: этот говор Центральных планет только искажал и портил благозвучность их родного языка.

– Отступаем! – закричал штурмовик. – Блокировать проходы! Удерживать повороты и развилки!

Дело в том, что меньше всего на свете ему хотелось терять солдат в лобовой атаке против мандалорцев.

* * *

Пещеры, по которым шли Хан, Лея и Чубакка и катился R2-D2, становились все уже и запутаннее. В свете выдвижного фонаря астродроида камень выглядел черным, но почему-то полупрозрачным – так что была хорошо различима внутренняя кристаллическая структура, как у хартерранского лунного камня.

Хан тихо брел между астромехом и вуки, понурив голову. Он не мог перестать думать о том, что миндорцы сейчас хозяйничают на его «Соколе». И кто, интересно знать, сейчас у штурвала? Чьи шаловливые ручки резвятся на панели управления?

– Гроур, – тихо согласился Чуи, видя, как гневается товарищ. Но потом вдруг поднял лапу, указывая куда-то вперед: – Херрууварр ханнуу.

Соло нахмурился, не переставая перебирать ногами. В отличие от него Лея двигалась весьма энергично; она уже давно оставила всякие попытки разговорить его и теперь ушла далеко вперед, так что кореллианин видел только мерцание ее светового стержня.

Он кивнул:

– Я думаю, она на меня злится. Тебе так не кажется?

– Меруу хооеррре.

– Это не моя вина, – рассердился Хан. Фраза вышла какой-то заезженной. – Это не моя вина – я же ее предупреждал, так ведь? Разве я не говорил, что мы еще пожалеем, что спасли этих мерзавцев?

R2 саркастически засвистел, и Соло очень хорошо понял, что тот имеет в виду.

– Нет, я не жалею, что мы тебя нашли. Я не то имел в виду, – ответил он. – Ох… Она что, взаправду расстроилась?

– Роуруу, – задумчиво заметил Чубакка.

– Да? – Кореллианин чуть приободрился. – Ты так думаешь?

Вуки рыкнул что-то еще, указав ему жестом вперед. Хан пожевал губу, не сводя глаз с покачивающегося луча светового стержня, и наконец решился:

– Может, ты и прав… Останься пока с дроидом.

Астромеханик трелью вставил свои «пять кредиток».

– Ты хочешь со мной? Послушай, это моя проблема, мне ее и решать. – Соло ускорил шаг. – Высочество! Эй, высочество, подожди меня!

Она даже не оглянулась. Он перешел на бег и довольно скоро нагнал ее.

– Лея, подожди. Мне надо осмотреть твое плечо.

– На это нет времени.

Кореллианин нахмурился:

– Ты говоришь так, будто знаешь, куда мы идем…

– Так и есть. Почти. – Принцесса указала стержнем во тьму впереди. – Нам туда.

Хан сощурился – он не видел ничего, кроме темноты:

– А что там?

– Люк.

– Люк? Ты что, издева… То есть ты уверена? Откуда ты знаешь?

Лея даже не посмотрела на него:

– Знаю.

– А, ну да. Разумеется, ты знаешь. – Соло остановился, чтобы перевести дух, а затем снова припустил за девушкой. – Послушай, Лея, все эти джедайские штучки… Одно дело – когда этим занимается Люк, но…

– Но что?

Наконец она остановилась и устремила на него пристальный взгляд. Увидев при свете стержня, как блестят ее глаза, Хан горько пожалел, что пятнадцать секунд назад не прикусил язык.

– Ну, просто потому что… Ты и я…

– Мне жаль, что вы чувствуете себя неловко в моем присутствии, генерал Соло, – колко заметила она. – Я полагаю, что вам будет лучше с кем-нибудь другим…

– Ох, перегори мои предохранители, – выпалил кореллианин. – А Чуи-то прав: ты ревнуешь.

– Что? Что за поклеп этот волосяной матрас на меня возвел? Да я его прижму к стенке и сбрею…

– Тише-тише, успокойся, Лея…

– Я не ревную, я просто возмущена. Она застала тебя врасплох!

Хан дернулся:

– Ну, не совсем…

– А ты думаешь, не будь она такой смазливенькой, ей бы это удалось?

– Может, и нет, – согласился Соло, криво усмехаясь. – Но я более чем уверен, что, не будь она такой смазливенькой, ты бы колотила ее не так увлеченно.

– Надеюсь, я расквасила ей нос, – угрюмо пробормотала Лея, а потом вдруг тоже усмехнулась и даже хихикнула. – «Перегори мои предохранители»? Что это?

Кореллианин пожал плечами, ощутив румянец на щеках. Опять.

– Такое выражение. Просто экспериментирую… Я теперь уже не такой лихой, как в молодости, – так хоть буду колоритным…

– Ты и так колоритный, – заявила принцесса. – И всегда будешь лихим.

– А ты, как всегда, сведешь на нет все веселье.

Из комлинка кореллианина донесся треск, и они оба вздрогнули.

– Хан! Какого хатта ты там вытворяешь? – донесся голос из динамика.

Соло выудил комлинк из кармана:

– Лэндо? Я стою себе в пещере, дурень ты этакий. А ты что здесь делаешь? Как ты вообще очутился в этой системе?

– Хан, ты только что подстрелил Хобби! Он сбит! В который раз. Прекрати стрелять и убирайся вон из моего сражения!

– Что-что я сделал с Хобби?

– Хан, если ты отсюда не уберешься, я сам тебя уберу!

Соло перешел на бег, хотя совершенно не понимал, куда бежит. Просто он не мог устоять на месте.

– Ох, нет-нет-нет! Ты не понимаешь! Это не мы!

– Да? Отлично! Проныра-лидер, подпали ему бока!

– Не надо! Ведж, не смей! Не смей сбивать мой корабль!

– Ты хотел сказать – мой корабль? – поправил его Лэндо. – Я должен был понять, что не ты за штурвалом: корабль волочится, точно банта, завязшая в смоляной яме, тогда как ты летаешь, словно нерф с запором и переломанной ногой…

– Лэндо, я серьезно – если ты хотя бы поцарапаешь «Сокол», я…

– Никогда не найдешь эту царапину посреди других, – закончил фразу его приятель. – Ведж, может, ты сумеешь только двигатели поджарить?

– Лэндо… Ведж… – Лицо Хана перекосилось от досады, и он повернулся к Лее, которая стояла в нескольких метрах позади – без движения, сосредоточенно хмурясь. – Пойдем, высочество!

Она покачала головой:

– Что-то здесь не так…

– Да неужели? И что же? Мы заблудились внутри вулкана? Или потеряли «Сокол» и нас чуть не угробили? Или, может быть, мы ухитрились завести всех наших друзей и половину Альянса в смертельную ловушку?

– Да нет, я не об этом, – ответила Лея. – Меня больше смущает, что мы довольно долго бежим в темноте через пещеры и до сих пор не свалились ни в какую дыру.

– Что?

– R2! – позвала она, оборачиваясь. – Просканируй местность. У меня есть догадка, что эти пещеры не природного происхождения. Кто-то сотворил их…

Соло огляделся и замер.

– Ты хочешь сказать, – медленно начал он, – что это могли быть существа, состоящие из камня, которые как будто сами выплавляются из стен, полов и всего остального?

– Не знаю, может быть…

Она остановилась и оглянулась на Хана. Вокруг него стояли существа, состоящие из камня, которые как будто сами выплавились из стен и пола.

– Верно подмечено, – отозвался кореллианин.

И под ним разверзлась бездна. Он рухнул в нее и пропал из виду.

– Хан! – бросилась к нему Лея, но камень в полу вдруг размягчился, превратился в жижу, а затем разошелся у нее под ногами, и она провалилась в темноту.

* * *

Штурмовик, который преклонил колено на блестящем черном каменному полу пещеры, бубнил какую-то околесицу, не меняя позы, но Люк даже и не думал слушать. Он перестал обращать внимание на этот пустопорожний треп после того, как штурмовик признался, что считает голотриллер «Люк Скайуокер и месть джедая» подлинным шедевром. Еще один дурацкий фанат этого дрянного фильма…

Кто бы мог подумать, что от одного глупейшего сюжета может быть столько вреда?

– В этом и была цель всего великого плана! – воскликнул штурмовик. – Вырвать вас из лап гнусных повстанцев и отдать вам престол, принадлежащий вам по праву!

– Отдать, но не совсем мне, – пробормотал Люк.

– Император? Мой господин?

– Ничего. – Юноша обвел взглядом десятки пленных, распростертых на полу пещеры. – Кто они?

– А, эти, господин… Это пленники-повстанцы: их отправят в ямы для невольников. Не беспокойтесь по этому поводу.

– Ямы для невольников? – Только этого ему не хватало: очередные невинные жертвы, которых ему не спасти. – Сколько же у вас здесь невольников?

– Слишком много, повелитель. Пожалуй, несколько тысяч. Даже при голодных пайках на всех еле достает еды. И с водой очень туго…

Люк поднял руку:

– Я все понял.

Он повернулся и бросил сумрачный взгляд на Ника, который лишь пожал плечами.

– При чем тут я? – отмахнулся он. – Я-то не Император.

Тьма сомкнулась вокруг сердца Люка, точно сжала его в кулаке.

Он стоял в дверях, пристально глядя на пещеру. Огромная пустота в горе, черные глянцевые поверхности и такая же черная броня на штурмовиках с непокрытыми головами, преклонивших перед ним колено. И многие сотни простых жителей Галактики, чье единственное преступление состояло в том, что им не повезло поселиться в местах набегов Коллапсара. А теперь они лежали лицом вниз на гладком холодном камне, сведя руки на затылке, и даже боялись поднять голову, чтобы посмотреть на него.

– Я Император, – произнес он отрешенно.

А что в этом плохого? Разве не такую судьбу, в конце концов, замышлял для него отец?

Замысел Вейдера.

Может быть, как раз Вейдер полностью осознал ту истину, которую Энакин Скайуокер увидел лишь мельком: что все стремления в конечном счете никуда не ведут. И что нужно брать от жизни то, что тебе дается. Спокойно и достойно править. Наслаждаться теми короткими моментами удовольствия, которые может предложить жизнь.

В конце концов, какая разница? И герои и злодеи, и правители и их подданные – все канут в одну и ту же вечную Тьму. Зачем пытаться что-то изменить?

На этот вопрос у него не было ответа. Он догадывался, как бы ответили на него Бен, Йода и даже дядя Оуэн с тетей Беру – они вели бы пустые разговоры о долге, об устоях, о чести, о любви. Но никто из них полностью не понимал…

Или все-таки понимали?

Иначе к чему были все эти речи о долге, устоях, чести и любви? Просто ради того, чтобы управлять им?

– Мой господин, вы нездоровы?

Люк встряхнулся, глубоко вздохнул и посмотрел на Ника:

– Что, на меня опять накатило?

Тот кивнул:

– Да уж, и унесло далече…

Юноша опять поднял руку, чтобы потереть глаза. Его ладонь дрожала.

– Он… Он что-то сделал со мной, Ник. Я не… Я не могу с этим бороться…

– Кто сделал это с вами? – Командир штурмовиков вскочил на ноги, и от гнева его лицо покраснело до самых корней его седеющих волос. – Назовите имя предателя, и мои солдаты его уничтожат!

Ник посмотрел на Люка, приподняв брови, и в его глазах неожиданно пробежала искра. Но юный джедай выставил перед собой ладонь в запрещающем жесте.

– Нет, – заявил он. – Не надо никого уничтожать. И так уже уничтожено немало…

Раздались очередные отдаленные взрывы, и пещеру вновь сотрясла ударная волна. Ник закатил глаза, устремив взгляд к потолку.

– Тут дело нешуточное… А штурмовики смогут помочь нам прекратить все это безумие.

– Нет.

– Скайуокер, ты только подумай… – не отступался его темнокожий спутник.

– Не могу, – отрезал Люк. – Я не могу думать об этом. Ты этого не поймешь. Если я подумаю об этом, то опять окажусь далеко. Снова во власти…

Его голос оборвался. Он не смог себя заставить упомянуть Тьму. Сказать о ней вслух значило бы разорвать тонкую оболочку света, которая отделяла его от невыносимой правды; разрушить иллюзию, которая только и не давала ему впасть в уныние.

– Мне придется… Придется притвориться, что я верю во все это. Что они не лгут. Что я не обманываю самого себя, понимаешь?

– М-м-м, нет. Не очень. – От растущего беспокойства ярко-голубые глаза Ника подернулись серым. – Совсем не понимаю.

– Тогда просто поверь мне на слово.

Люк воззрился на полковника Клика. «Надо просто притвориться, – напомнил он себе. – Поступай так, как поступил бы прежде, когда еще верил в то, что жизни стоят спасения. Вдруг, если притворяться достаточно долго, можно будет снова вернуться к свету?..»

– Прекрасно, – обратился он к Клику. – Прекрасно. Вот новый приказ: вы и ваши солдаты… – Он неопределенно махнул рукой в сторону заключенных. – Я хочу, чтобы вы о них позаботились.

– Да, мой господин. – Полковник Клик повернулся к штурмовикам, которые стерегли лежавших на полу невольников, и поднял руку. – Второй взвод! Вы слышали, что приказал император! Стрелять по моему сигналу!

– Да нет же! – поспешно вмешался Люк. – Это не эвфемизм. Это прямой, буквальный приказ. Позаботьтесь о них: лечите их раны, достаньте им еды и воды. Охраняйте их. Вы меня поняли?

Выражение лица Клика ясно показывало, что он ничего не понял, но тем не менее штурмовик отдал честь:

– Слушаюсь, повелитель!

– И… И пошлите солдат – не только этот отряд, но и всех ваших подчиненных – позаботиться также и обо всех, кто был захвачен в неволю.

– Мне отозвать пилотов во время битвы?

– Это не битва, это ошибка. – Поморщился юноша. – Недопонимание.

– Мой господин?

– Неважно. Соберите всех невольников и защищайте их. И как только вы обеспечите их безопасность, отдайте их республиканским войскам – вы называете их повстанцами – и сдавайтесь им сами. Всецело содействуйте вооруженным силам Республики, вплоть до помощи в бою.

– Мой господин Император… – Клик был потрясен до глубины души. – Вы хотите, чтобы мы помогали нашим врагам?

– Нет, – устало ответил ему Люк. – Они вам не враги. Больше не враги. Вы понимаете? С этого самого момента вы и ваши солдаты служите в войсках Республики. Не подведите меня, полковник.

– Повелитель! – Глаза командира летного подразделения остекленели, но привычка повиноваться была неискоренима. – Повелитель, мы вас не подведем!

– Отлично, – кивнул юноша. – Теперь вы знаете свои приказы.

Клик снова отдал честь и выполнил четкий разворот кругом, прежде чем надеть шлем. Он зашагал прочь, выкрикивая приказы и перемежая их решительными жестами. Солдаты немедленно ему повиновались.

Люк просто стоял и смотрел, не находя причин шевелиться.

– Ладно, Скайуокер, я понял, – сообщил ему Ник. – Но куда теперь?

– Я не знаю.

– Что значит – не знаешь? Что с тобой такое?

Юноша в оцепенении помотал головой:

– Просто… Я как будто все еще внутри камня, Ник… Если не считать того, что это камень внутри меня.

– Ага, все сразу понятно.

– Понятно или нет, но это так.

– Вот об этом ты говорил, да? Что этот рускакк с тобой сделал?

– Он заразил меня, – апатично сказал Люк.

– Заразил? Чем? Какой-то болезнью, что ли? Или паразитами?

– Хуже, – ответил джедай. – Он заразил меня правдой.

– Чем-чем?

– Правдой о том, что жизнь – это шутка… Но не смешная, а пустая и глупая. Человек рождается для страданий, чтобы, как искра, сгорая, кануть в вечное ничто…

Он видел, что собеседник не понимает его. Что просто не в состоянии понять. Да и как он может постигнуть Тьму? Как Люк может поведать о ней? Какими словами ее опишет? Какие слова могут передать отвратительные иллюзии, навязанные любящими родителями, которые делали вид, что по-настоящему верят в идеалы Старой Республики, и вели себя так, будто действительно считали, что джедаи были героями, а не узколобыми, безжалостными головорезами на службе у правителей Республики. Как он объяснит невыносимую жестокость Вселенной, в которой ты стоишь со скованными руками в окружении солдат и беспомощно наблюдаешь, как «Звезда Смерти» уничтожает твою родную планету просто так, ни за что…

Минуточку…

Дыхание Люка участилось.

– О нет, – простонал он громко. – Нет, нет, нет… Этого не должно случиться!

Это мимолетное видение не было воспоминанием. Это было видение будущего…

– Что с тобой? – снова воззвал к нему Ник. – Скайуокер, отзовись!

Люк очнулся как ото сна.

– Это не мы внутри камня, – стал объяснять он. – Это не я пребываю во Тьме в конце Вселенной, а она. Она…

– Она – кто?

– Лея, – ответил юноша. – Моя сестра.

– У тебя есть сестра?

Люк кивнул:

– И Коллапсар ее нашел.

* * *

R2-D2 падал во тьму.

Если правильно было назвать падением случившееся после того, как камень под его колесиками расплавился, и они с Чубаккой провалились сквозь пол туннеля. Это скорее походило на диковинный аттракцион – с неожиданными остановками, скольжением вбок и прочими странными изменениями траектории, на описание которых у астродроида просто не хватало внутреннего словарного запаса.

Если уж на то пошло, то слово «тьма» тоже не вполне подходило. Для человеческого глаза это была просто чернильная чернота, но только не для R2-D2: его внутренние датчики воспринимали окружающую обстановку в обширном диапазоне электромагнитного спектра – в несколько сотен тысяч раз шире, чем у человеческого индивидуума, способного уловить глазом только видимый свет. Весь процесс падения, скольжения, тряски, столкновения с преградами и кручения по спирали оживляли самые разные виды излучения электромагнитных волн; особенный интерес у астромеха вызвали периодические пульсации магнитного поля, которые весьма походили по частоте на излучение, испускаемое нервной системой многих кислорододышащих существ.

Похоже на то, что камень был мыслящим.

И не просто мыслящим, а обладал сразу несколькими обособленными разумами, и взаимосвязь между ними была аналогична той, которая имеется у общественных насекомых и приводит к выработке общего мнения.

Это было так интересно, что астродроиду захотелось исследовать обнаруженное явление более тщательно, но, увы, он не мог отвлекаться, поскольку был занят постоянной перекалибровкой встроенного гиромагнитного стабилизатора, крайне необходимого для того, чтобы безопасно приземлиться на свою поврежденную движительную конечность, когда это приземление наконец случится. И из-за непредсказуемого поведения переменчивых магнитных полей эта бесконечная перекалибровка поглощала почти всю оперативную память R2-D2.

Еще одно скольжение, два отскока, кувырок напоследок – и движение астродроида резко прервалось, когда он влетел в грудную клетку Чубакки с такой силой, что тот рыкнул и со свистом втянул пастью воздух. Затем камень под ними в последний раз раздвинулся, и они, пролетев еще три целых шесть десятых метра, распластались на гладком полу какой-то пещеры.

R2 задействовал пару манипуляторов, чтобы отодвинуться от вуки, вызвав у наполовину оглушенного Чубакки протестующий стон, и принял прямостоячее положение. В пещере имелся видимый свет, доступный человеческому глазу, но его источник так и плясал из стороны в сторону, из-за чего тени исступленно кружились, сливались и расходились по сторонам, и астродроид не мог разобрать, что происходит вокруг. Поэтому он решил задействовать датчики радиоволн и начал разбираться в ситуации.

Источник видимого людьми света оказался не чем иным, как световым стержнем, которым Хан Соло размахивал на манер импровизированной дубинки, угрожая смутным очертаниям каких-то гуманоидов и прикрикивая:

– Назад! Еще хотя бы шаг – и я изо всех вас дух повыбиваю! Назад!

R2 предположил, что капитан Соло был либо сильно взволнован, либо употреблял эту сложную, насыщенную идиомами человеческую систему шифрования, которую C-3PO называл метафорами, ибо было совершенно ясно – по крайней мере, астромеху из показаний его датчиков, – что у этих гуманоидов ног нет вовсе, да и ступней тоже, и поэтому они не способны, как им ни угрожай и ни приказывай, сделать «хотя бы шаг». Было так же очевидно, что эти «гуманоиды» не являлись органическими существами, по крайней мере, в понятиях, заложенных в астродроида его базовыми программами.

Эти создания только с виду напоминали гуманоидов – в том смысле, что они стояли вертикально и обладали сходным с головой утолщением сверху, а также парой – а кто-то и несколькими парами – рук. Вырастали эти особи прямо из каменного пола пещеры и больше походили на ожившие сталагмиты, чем на настоящих живых существ, но двигались они так, будто обладали своего рода сознанием, и явственно излучали те самые электромагнитные волны, которые R2-D2 зарегистрировал во время своего стремительного падения. Быстрый поиск по базе данных не позволил найти упоминания этой несомненно минеральной формы жизни, если не считать одной условной отсылки в файле, который астродроид сохранил в кратковременной памяти, потому что еще не придумал, к какой категории его отнести.

Это оказалась голозапись Эоны Кантор, отвечавшей на вопрос своего товарища, как они поступят, если «явится кто-нибудь другой, а не джедай».

«Тогда мы заберем у него корабль и бросим его плавильщикам».

R2 решил, что видит перед собой именно этих созданий, и тут же создал новый файл, помеченный ключевыми словами «Миндор», «минеральная форма жизни (подвижная)» и «плавильщики».

Весь этот процесс, начиная с крика Хана Соло и заканчивая созданием файла, занял всего лишь шестьсот семьдесят четыре тысячных секунды, и у R2-D2 осталось полно времени, чтобы произвести полную самодиагностику всех систем и проверку рабочего состояния, пока Чубакка вставал на ноги и набирал воздух в легкие, чтобы издать боевой клич.

Испустив яростный вопль, вуки очертя голову бросился на плавильщиков – в том, что Кантор говорила именно о них, дроид не сомневался, – которые обступили Хана Соло и принцессу Лею. За этим последовал изумленный крик боли, когда вуки впечатал свой кулак из плоти и крови в каменную «голову» аборигена. А затем плавильщик испустил разряд голубой искрящейся энергии – R2 отметил, что по длине волны и интенсивности он аналогичен выстрелу из бластера на максимальной мощности в режиме оглушения. Чуи снова взвыл и, шатаясь, попятился, но стукнулся о другого минерального инородца и снова получил энергетический разряд. Вой прервался, и потерявший сознание вуки, словно гигантский втягиваемый манипулятор, сложился пополам.

Астродроид с отстраненным интересом наблюдал за тем, как Хан Соло с истошным воплем «Чуи!» напролом кидается в гущу плавильщиков, а те исторгают в воздух несколько схожих энергетических разрядов, и кореллианин в корчах валится на пол рядом со своим вторым пилотом. Это событие, несомненно, вызвало схожий эмоциональный всплеск у принцессы Леи: она выкрикнула имя Хана и прыгнула к плавильщикам. И за те триста восемьдесят четыре тысячных секунды, которые она провела в прыжке навстречу противникам, R2 успел запустить систему узкоспециализированных подпроцессоров, которые когда-то, в ходе послепродажного обслуживания, были встроены в него королевскими инженерами с Набу, а затем были полностью переустановлены и перепрограммированы с добавлением весьма необычных вариантов поведения одним очень одаренным умельцем по имени Энакин Скайуокер, который в свое время заслуженно приобрел репутацию лучшего инженера-самоучки во всей Галактике.

Из-под движителей астродроида мощно выдвинулись турбоприводы, подняв R2 в воздух, и дроид устремился прямо в гущу плавильщиков. С шипением включилось его взломозащитное поле, издав неожиданно громкий треск электрического разряда. Ощутив, что его внутренний источник питания разряжается необычайно быстро, астромех определил, что мощность взломозащитного поля в данный момент втрое выше обычного, что было теоретически за гранью его возможностей, потому что грозило фатальной поломкой. R2 также отметил, что когда ближайший плавильщик потянулся к нему каменной псевдорукой и задел его взломозащитное поле утроенной мощности, то его электрокристаллическое каменное тело мгновенно растеклось… И растеклись еще четыре соседних тела минеральных инородцев.

Издав свирепую электронную трель – самый близкий аналог боевого клича вуки, – астродроид набросился на плавильщиков, электрическими разрядами обращая их в оплавленный шлак. Покуда в его батарее остается хотя бы один эрг, он не позволит причинить вред принцессе Лее!

Тем не менее в наступательной тактике дроида имелся один изъян: уровень расхода энергии уже порядком перегнал способность его источника энергии к самовосстановлению, и сопротивление «до последнего эрга в батарее», как сказал бы C-3PO, в какой-то момент перестало быть просто метафорой. А потолок и стены уже набухали пузырями, готовыми превратиться в новых плавильщиков.

На тысячную долю секунды R2-D2 ощутил всплеск напряжения, и из глубин его электронной памяти всплыла давнишняя короткая запись голоса C-3PO, возвещавшего: «Мы обречены!»