Отчуждение уже в самой собственности частных лиц.

Вследствие развития внутренних противоречий общественная собственность, владение точнее, превращается к монопольную собственность. Монопольная казенная собственность, эта система der Starrheit[неподвижности, окоченелости (нем.)], помесь общественного с частным, Sein-fuer-Eines [бытие-для-одного (нем.)].

Против этого – право частной собственности, как выделение бытия-для-себя. Это защита личного участия, личного общего владения против отчуждения его, но парадоксально, что это может происходить лишь в форме исключительности и получает правовую броню.

Итак, необходимость и оправданность элемент [нрзб.] частной собственности, хотя уже в этой исключительности ее, в этом не-настоящем, мнимом, формальном и все же реальном отношении заложены все элементы отчуждения и весь демонизм последующего развития, все противоречия, засилье формального, среднего, не конкретного, не индивидуального, механического, искусственного.

Но это заключает в себе и свою собственную отрицательную сторону, снятие собственности и ее формального мира. Прибавление к путешествию Бугенвилля⁶⁹. Так до известной границы – далее отрицание частной собственности переходит в нечто большее, чем всеобщий уравнительный промискуитет. И парадоксально опять-таки, что эта граница связана с примешиванием элемента формы (ср. Дидро, разговор отца с сыновьями) к стихийному отрицанию формальных границ собственнической исключительности. Политическая реальность этого – демократизм. С другой стороны, возможно примешивание отрицания частной собственности к формальному миру, и получается казарменный коммунизм.

Собственность как нелепое<?> исключение, исключительность ее до принесения всего в жертву этому идолу. Пример Фурье – принесение в жертву собственности садов в Париже. И ничего нельзя поделать – собственность.

«Условие», возникшее из пользы, на почве пользы, взаимного интереса, польза, воплощенная в чем-то третьем, в материи<?> правового нравственного<?> условия, – это обращается против самого содержания.