В моих статьях 30-х годов – пророчество нового классического мира. До некоторой степени в первый раз, во всяком случае в полном отличии от старого классицизма, демократического и либерального. Там классические формы более дисциплина, которой нужно подчиниться с некоторым самоотречением; это метафизика культуры.

Наш идеал – порядок, основанный на самодеятельности, вытекающий из жизни. Классика как свободная нравственность нового мира, не как символ прогресса второй руки.