У Энсона были запланированы еще две деловые встречи в Прутауне, после чего он собирался переночевать в отеле «Мальборо», а затем уже вернуться в Брент.

Проезжая по оживленной магистрали, он задавался вопросом, что там с Мег. Скоро ее должны были выписать из больницы. Он предупреждал ее, чтобы она уничтожила страховой полис, который он дал Барлоу. Наверняка она так и поступила. Он послал полис на 50 000 долларов, подписанный Барлоу, Джеку Джеймсону – молодому, но бойкому адвокату, который теперь действовал от имени Мег.

Энсон ни секунды не сомневался в надежности собственных расчетов. Полиция будет охотиться за лысым маньяком. Пресса сочувствует Мег. Джеймсон подаст заявление на выплату, и Мэддоксу придется его удовлетворить. Однако в душе у Энсона оставалось смутное беспокойство… это досье, о котором упомянул Хармас. Энсон все время спрашивал себя, что же могло в нем быть.

Закончив дела, Энсон поехал обратно в отель. Он уже успел пообедать и двинулся к выходу из ресторана, как вдруг столкнулся с Хармасом.

– Вот ты где! – обрадованно произнес Хармас. – Я как раз надеялся тебя встретить. Нам нужно поговорить.

Энсон пристально посмотрел на него, затем последовал за ним в безлюдный зал. Они сели в дальнем углу.

– Что случилось? – спросил Энсон, махнув официанту, чтобы тот принес кофе.

– Дело Барлоу, – сказал Хармас. – Мэддокс оказался прав. Это фальшивка.

Энсон достал из кармана пачку сигарет и протянул Хармасу. Они закурили.

– Ну-ну, продолжай, – ровным, деревянным голосом произнес Энсон.

Официант принес им кофе. Когда он ушел, Хармас сказал:

– Все это спектакль, чтоб мне провалиться! Эта женщина с помощью своего дружка избавилась от мужа, а маньяка-убийцу использовала в качестве прикрытия.

Энсон уставился на горящий конец сигареты. «Не паникуй, – сказал он себе. – Что ему удалось выяснить? Что я сделал не так?» Он с облегчением вспомнил, что у него есть железное алиби.

– Ты хочешь, чтобы я в это поверил? – сказал он. – Наверняка это очередная уловка Мэддокса, чтобы уклониться от выплаты.

– Нет, – тихо сказал Хармас. – Ты не видел ее досье. А я видел. Она способна на все. Уверен, Мэддокс, как всегда, прав.

Губы Энсона пересохли. Он затушил сигарету.

– И что же в этом досье? – спросил он как можно спокойнее.

– У этой женщины криминальное прошлое, – сказал Хармас. – Она была проституткой. В сыскном агентстве говорят, что ей вскружил голову какой-то мужчина и одно время они жили вместе. Кто этот парень, неизвестно, но, чтобы его удержать, она пошла на воровство и получила три месяца тюрьмы. Когда она вышла на свободу, ее сутенер исчез. Тут-то она и встретила Барлоу. Странно, что такой человек, как Барлоу… немолодой, с тяжелым характером, вдруг потерял голову от проститутки. Как бы то ни было, он влюбился в нее, и они поженились. Я думаю, она снова встретила своего сутенера, и вместе они разработали этот план: убедить Барлоу застраховать свою жизнь, а затем от него избавиться.

Энсон с непроницаемым лицом спросил:

– Ты можешь это доказать?

– Ну, кое-какие доказательства у меня имеются. Для суда этого, может, и маловато, но достаточно, чтобы Мэддокс вцепился в нее мертвой хваткой и сражался за каждый цент.

Энсон откинулся на спинку стула:

– Она моя клиентка. Ты, кажется, не понимаешь, в каком сложном положении я оказался. Слухами земля полнится. Новостями о миссис Барлоу пестрят первые полосы газет. Люди ее жалеют. В прессе устроили настоящую драму из ее изнасилования и убийства ее мужа. Если Мэддокс затеет с ней свару, что мне прикажешь делать? Каждый раз, когда я буду обращаться к потенциальному клиенту с предложением приобрести страховой полис, в ответ я буду слышать: «А что толку? Если со мной что-нибудь случится, ваши люди не успокоятся. Вот взять даже случай с Барлоу…»

– Понимаю, – кивнул Хармас. – Но ты ведь не предлагаешь нам платить за мошенничество?

– Ты в этом уверен? Криминальное прошлое еще не делает эту женщину убийцей. Какие у тебя доказательства?

– Я дважды поймал ее на лжи, – сказал Хармас. – Это она уговорила Барлоу поехать в долину Ясона, и у меня есть свидетель, который может это подтвердить. Однако сама она настаивает, что это Барлоу хотел туда поехать, якобы пребывая в романтическом настроении. У меня есть доказательства, что спали они раздельно. И романтик, должен тебе сказать, из Барлоу так себе: он был извращенцем. Держу пари, что в долине их поджидал ее любовник. В ресторане у дороги, где они провели вечер, ведется учет исходящих звонков, и там есть запись о звонке на телефон-автомат недалеко от места убийства. Я не могу доказать, что звонила именно она, но, по-моему, все сходится. Думаю, она предупредила сообщника, что они с Барлоу едут в долину.

– То есть прямых улик у тебя нет? – Энсон внимательно посмотрел на Хармаса.

– Увы. Но все это наводит на очень нехорошие мысли. Кроме того, рядом с телефонной будкой остался след от автомобильной шины, и точно такой же мы нашли в долине. Если мы обнаружим у ее парня покрышку, которая соответствует этому следу, просто так он не отделается.

Энсон сохранял внешнюю невозмутимость, но внутри у него все похолодело.

– Но этот след мог остаться раньше. Что еще у тебя есть?

Хармас подался вперед:

– А вот теперь приступим к самому главному. Барлоу превосходно стрелял: у него было два револьвера тридцать восьмого калибра. И что ты думаешь? Оба исчезли! Миссис Барлоу сказала нам, что один револьвер ее муж кому-то отдал, однако Гарри Симор, руководитель стрелкового клуба, уверен, что Барлоу ни за что бы не расстался со своим оружием. Ну и напоследок… Барлоу был застрелен из его же револьвера. Мы провели баллистическую экспертизу. И вот здесь нам открывается самое интересное: Барлоу убил тот же человек, что убил полицейского на заправке «Колтекс». Как тебе это нравится?

– Похоже, ты действительно не сидел без дела, – буркнул Энсон и наклонился, чтобы поправить шнурок.

Он чувствовал, как побледнел, и проклинал себя за то, что воспользовался револьвером Барлоу. В то время это казалось таким простым и удобным… Как он мог совершить такую глупую ошибку?

– А что думает по этому поводу лейтенант Дженсон?.. Что Барлоу совершил ограбление? Это могло бы объяснить, откуда у него взялись деньги на оплату первоначального взноса. Если задуматься, это кажется вполне правдоподобным. Он отчаянно хотел начать свое дело. Вероятно, у него не было денег и он устроил это ограбление. Вот и объяснение, почему он заплатил наличными.

Хармас потер нос:

– Интересная мысль. Тем не менее я все еще убежден, что у миссис Барлоу есть любовник и они на пару с ним спланировали убийство Барлоу.

– Кто этот любовник, о котором ты все время говоришь? – спросил Энсон.

– Мы его разыскиваем. Думаю, это не составит большого труда. – Хармас допил свой кофе. – Ну, вкратце я обрисовал картину. Пойду оповещу Мэддокса. Он будет в восторге! Сомневаюсь, что миссис Барлоу заплатят. Гораздо вероятнее, что она закончит жизнь в газовой камере.

Энсон встал.

– Тебе еще предстоит это доказать, – сказал он. – И покуда этого не произошло, я буду на стороне своего клиента. Увидимся. – И он вышел из зала.

Детектив проводил его озадаченным взглядом.

Хармас только что позавтракал и переместился в холл отеля, чтобы почитать газеты, когда появился Дженсон.

– Твоя идея с «пальчиками» оказалась удачной, – сказал Дженсон. – Думаю, мы вышли на след ее любовника. В ее спальне обнаружились два набора мужских отпечатков. Один из них у нас не числится, а вот второй принадлежит парню, известному как Матрос Хоган, бывший чемпион Калифорнии по боксу в полутяжелом весе. Одно время Хоган жил в Лос-Анджелесе, а сейчас работает в Бренте у Джо Дункана, букмекера. Если Хоган жил в Лос-Анджелесе, а миссис Барлоу работала там проституткой, скорее всего, он и был ее сутенером.

– Есть какие-нибудь отпечатки на футляре от револьвера? – спросил Хармас.

– Да, но они не Хогана, они принадлежат второму парню, – ответил Дженсон. – Я как раз собираюсь поговорить с нашим экс-чемпионом. Ты со мной?

Хармас поднялся на ноги.

– Попробовал бы ты меня остановить, – хмыкнул он.

Матрос Хоган откинулся на спинку кресла, на его покрытом шрамами лице играла наглая ухмылка.

– Слушайте, ребята, давайте поживее! Дела горят. Что там у вас?

– Где вы были в ночь на двадцать первое сентября? – строго спросил Дженсон.

Ухмылка Хогана стала еще шире.

– А что такое? И что я, по-вашему, должен был делать?

– Что вы делали и где были в это время?

– Не знаю, – пожал плечами Хоган. – Как-никак, две недели прошло.

– А ты подумай, – сказал Дженсон суровым голосом полицейского. – Иначе у тебя могут быть крупные неприятности. Подумай хорошенько.

– Ну, раз так…

Все еще ухмыляясь, Хоган достал из кармана тонкий красный ежедневник и принялся листать.

– Посмотрим, что тут у нас… двадцать первое сентября, говорите?

– Ты меня слышал! – рявкнул Дженсон.

– Вот теперь да… как хорошо, что я веду дневник, правда? – Хоган посмотрел на Хармаса и подмигнул. – В прошлом у меня были проблемы, и теперь я всегда все записываю, на случай обострения любопытства со стороны представителей закона…

– Кончай ломаться, Хоган! Так что ты делал?!

– Я был в Лэмбсвилле… Выполнял поручения Джо Дункана. Какое конкретно время вас интересует?

– С трех до четырех часов утра.

– Ха, в постели я был! Где еще мне быть?

– Ты можешь это доказать?

Хоган лукаво усмехнулся:

– Нет ничего проще, лейтенант. Я не часто сплю один. Боюсь темноты, знаете ли. Так что со мной была малышка, которая разгоняла мои страхи. – Его лицо расплылось в нахальной ухмылке. – Да вы сами у нее спросите, она уж меня точно помнит. Кит Литман ее зовут. Работает в «Казино клаб».

– Что вы делали в ночь на тридцатое сентября?

Хоган вновь подмигнул Хармасу и перевернул страницы в дневнике.

– Время? – спросил он.

– Между девятью и одиннадцатью часами вечера.

– Ну, это вообще пара пустяков, – сказал Хоган. – Я играл в покер с четырьмя приятелями. Мы сидели с восьми до полуночи в баре «У Сэма». Проверьте, если не верите на слово. Я был с Джо Гершвином, Тедом Маклином, Фрэнки Стюартом и Джеком Хэммондом. – Он лениво развалился в кресле. – Они подтвердят. Мы начали играть в восемь и закончили около двух часов. Надеюсь, это все? У меня дела. Вы ничего мне не пришьете, лейтенант. Я чист, как слеза младенца.

– Вы знакомы с миссис Барлоу? – резко спросил Джен-сон.

Хоган ждал этого вопроса.

– Я бы так не сказал. А что, я пропустил что-то интересное?

– Вы знали Филиппа Барлоу?

– Парня, которого грохнули? Нет… что все это значит?

– Вы когда-нибудь бывали в доме Барлоу?

Ухмылка Хогана исчезла. Ему не нравился холодный пристальный взгляд Дженсона.

– А что, похоже?

– Как получилось, что ваши отпечатки пальцев были найдены в доме Барлоу? – спросил Дженсон, наклоняясь вперед.

В глазах Хогана мелькнуло изумление, затем он взял себя в руки и выдавил горькую усмешку:

– Ну копы! Даже там отпечатки нашли!

– Нашли. Твои, Хоган, – сказал Дженсон. – А теперь давай сначала: ты знаком с Мег Барлоу?

Хоган пожал плечами:

– Да, конечно. Барлоу мертв, так что нет смысла скрывать. Мы с ней встречались до того, как она вышла замуж. А потом снова встретились, и она время от времени приглашала меня туда. Барлоу не мог дать Мег то, что ей было нужно! – Он окончательно пришел в себя и теперь снова подмигивал Хармасу. – Я просто защищал честь дамы. Но раз уж вы все равно в курсе… Что еще вы хотите узнать?

– В доме найдены и другие отпечатки, – сказал Джен-сон. – Мужские. Не знаешь, кто это может быть?

Хоган ковырял зуб грязным ногтем.

– Вы меня удивили, – покачал он головой. – А я-то думал, что я у нее единственный. Не знаю… почему бы вам не спросить у нее самой?

Дженсон посмотрел на Хармаса и разочарованно пожал плечами.

– Где твоя машина? – спросил Дженсон.

– Там, снаружи… синий «бьюик».

Мужчины вышли из квартиры, и, едва за ними закрылась дверь, Хоган зло рассмеялся.

Дженсону понадобилась пара минут, чтобы убедиться: след, который они обнаружили на месте преступления, не мог быть оставлен машиной Хогана.

Лейтенант недовольно уставился на Хармаса.

– Значит, есть еще один любовник, – сказал он. – Хоган тут ни при чем. Разумеется, я проверю его алиби, но уже и так ясно – там все чисто.

– Что ж, начинаем искать второго любовника, – заключил Хармас.

– Именно, – сказал Дженсон. – Придется надавить на эту женщину.

– Не сейчас, – остановил его Хармас. – Есть у меня одна задумка. Над ней я хотел бы поработать в первую очередь. Чтобы расколоть эту женщину, нужны неоспоримые факты.

По пути в Брент Энсон заехал на станцию технического обслуживания «Шелл». Джек Хорнби, управляющий, вышел, чтобы пожать ему руку.

– Джек, – сказал Энсон, – меня беспокоят мои шины. Они мне не нравятся. Хочу поменять их на «файерстоун». Сделаешь?

– С удовольствием, мистер Энсон, – сказал Хорнби.

Он обошел машину кругом:

– Не понимаю, что вам не нравится. Вы можете на них проехать еще не меньше восьми тысяч миль.

– У одного моего приятеля недавно лопнула точно такая же. Будь добр, поставь «файерстоун».

– Как скажете. Я могу сделать вам скидку, если оставите старые шины.

– Спасибо, но я их заберу. Положи их в багажник. Я подожду. Сколько времени это займет?

– Около часа, – ответил Хорнби. Он выглядел озадаченным. – Я могу одолжить вам машину, мистер Энсон, и пришлю…

– Я подожду, – резко оборвал его Энсон.

Эдвин Мерривезер, управляющий Национальным банком Прутауна, оказался толстым и суетливым коротышкой, одетым в аккуратный, хорошо выглаженный старомодный синий костюм и галстук-бабочку в горошек. Пожимая ему руку, Хармас про себя отметил, что тот будто сошел со страниц одного из романов Синклера Льюиса[3].

– Насколько я понимаю, мистер Филипп Барлоу был вашим клиентом? – спросил Хармас, представившись. – Мы ожидаем, что в нашу компанию поступит заявление на выплату. Мистер Барлоу застраховал у нас свою жизнь буквально за несколько дней до смерти. Прежде чем одобрить выплату, мы должны все тщательно проверить.

Мерривезер поднял брови:

– Слушаю вас.

– Мистер Барлоу консультировался с вами по поводу этой страховки?

Мерривезер посмотрел на свои красиво отполированные ногти, а затем сказал:

– Видите ли, вообще-то… да.

– Как я понял, полис понадобился ему в качестве гарантии, чтобы банк выдал ему ссуду. Верно?

– Таковы были его намерения.

– Он не говорил вам, на какую сумму он рассчитывал?

– Три тысячи долларов. Мы бы с радостью предоставили ему эти деньги, если бы он показал нам свой полис в качестве гарантии.

Хармас насторожился:

– Как я понял, мистер Барлоу планировал взять в банке куда более внушительную сумму.

На лице Мерривезера появилось чопорное выражение.

– Мы не могли бы ссудить ему больше под страховку с покрытием в пять тысяч долларов.

– Пять тысяч? Барлоу был застрахован на пятьдесят тысяч долларов!

Мерривезер выглядел ошарашенным.

– Нет, что вы! Этого не может быть… – Затем он нахмурился и сделал паузу, чтобы поправить бабочку. – Конечно, вам лучше знать. Однако мне мистер Барлоу сообщил, что собирается застраховать свою жизнь на пять тысяч долларов, и, поскольку ваша компания предложила пятипроцентную скидку в случае оплаты наличными, хотел сделать первый взнос наличными. Чтобы оплатить страховку, он снял со своего счета практически все, что у него было.

Хармас ощутил покалывание в области позвоночника. «Вот и запахло жареным», – сказал он себе. Вслух же спокойно произнес:

– Не понимаю. Мы не даем скидки за наличные… что заставило его так сказать?

– Мистер Барлоу говорил, что об этом ему сказал ваш представитель… как же его… мистер Энсон, кажется.

– Да, это наш представитель, – протянул Хармас. – Но здесь явно какая-то ошибка. Сколько Барлоу снял со своего счета?

– Сто пятьдесят долларов.

Хармас потер затылок – это как раз та сумма, которая необходима для оплаты полиса с покрытием в пять тысяч долларов.

– Все это очень странно. Барлоу снял сумму, необходимую для первого взноса за страховку в пять тысяч долларов, и заплатил первый взнос наличными… тысячу с лишним долларов!

– Ума не приложу, где он мог взять такую сумму, мистер Хармас. Баланс его счета часто уходил в минус.

Хармас надолго о чем-то задумался, затем встал.

– Спасибо, что уделили мне время.

Мерривезер сделал неопределенный жест пухлой рукой:

– Всегда рад помочь.

Когда Хармас забирал свой ключ со стойки регистрации, Том Нодли сказал:

– Тут одна женщина хочет с вами поговорить, мистер Хармас. Она ждет вас в баре.

Ухмылка на лице портье насторожила Хармаса, и он резко спросил:

– Кто она?

– Ее имя Фэй Лоли. – Нодли наклонился к нему и понизил голос. – Одна из местных девах, – подмигнул он. – Если вы не хотите ее видеть, мистер Хармас…

– Мне не от кого прятаться, – прервал его Хармас и через вестибюль проследовал в бар.

Он заметил Фэй в углу, на ее столике стоял бокал с виски и вода. Хармас подошел к ней, и она улыбнулась:

– Присаживайтесь. Несколько дней не могу с вами связаться.

– Бывает. – Он подал официанту знак и сел напротив нее. – Я был занят. Вы меня знаете, а я вас – нет.

Подошел официант, и Хармас заказал виски со льдом.

– Меня зовут Фэй Лоли, – сказала она. – Я живу неподалеку. – Ее накрашенные губы изогнулись в напряженной улыбке. – Вы ведь из «Нэшнл фиделити»?

– Совершенно верно.

– Я подумала, вам будет интересно получить кое-какую информацию.

Официант принес Хармасу выпивку.

– Информация – мой хлеб, – ответил Хармас, когда официант удалился.

Он предложил ей сигареты, и они закурили.

– Что вы хотите? Это сделка?

Фэй покачала головой:

– Я просто плачу по счетам. Как люди ко мне, так и я к ним. Если со мной по-хорошему – то и я тоже… Ну а кто станет куражиться надо мной, тому несдобровать.

– А как это связано со мной? – спросил Хармас, пристально глядя на нее.

– Как знать… Вы ведь на службе в страховой компании, следите за порядком?

– Допустим.

– Может, вам будет интересно, как работают ваши страховые агенты?

Хармас спокойно отхлебнул виски.

– И о ком идет речь?

– Да об этом хлюпике… Джонни Энсоне.

С бесстрастным выражением лица Хармас поставил стакан.

– И что с ним?

Ее лицо внезапно сделалось свирепым, в глазах заплясали злобные огоньки. Фэй наклонилась к Хармасу и начала говорить.