- Вот там все подробно, - кивнул он на толстую пачку густо исписанных листов на столике возле дивана. – Господин Гольтынин то сочинение, похоже, не одну неделю писал. Во всем покаялся. И объяснил тоже все, что можно.

- И? – понимания мне это не добавило. – Предлагаешь почитать? Или просто расскажешь?

Барятин вздохнул и рассказал:

- Сразу после покушения, прямо на лиговском мосту, у него украли саквояж. Во время паники, которая тогда началась. Теперь-то понятно – это господа шведы пытались за собой прибрать, не зная, что их прибор уже в канале, но тогда…

- То есть вы, когда вели следствие, о краже знали? – уточнила я.

- Да, об этом он рассказал сразу, - кивнули мне и продолжили с того места, где прервали: - но тогда мы решили, что это просто случайные воры. Поскольку про «занятную штучку», подложенную туда, он как раз промолчал – за сына переживал.

- Понятно, - подумав, я все-таки налила себе еще одну чашку чая и пододвинула поближе печенье – слушать это не мешало.

- Так вот, на месте его тогда шведы не прихлопнули, потому что надеялись провернуть все чисто. А потом, когда поняли, что прибора в сумке нет, доктора уже плотно взяли в оборот мы, и какое-то время к нему было просто не подобраться. Зато от сына способ избавиться нашли.

- Полагаешь, это они?

- Конечно. Без малейшего сомнения.

Подумав, я кивнула. Логично, не поспоришь.

- И только после похорон, когда следствие от доктора уже отстало, решив, что тот невиновен, некие интересные господа, подстерегли его и начали трясти на предмет прибора – где? Куда дел?

- Сколько времени уже прошло? – напряглась я. – Неделя? Или около того?

- Да, - Барятин понял меня совершенно правильно. – Погромы уже шли вовсю. И вообще, творилось черти что, особенно, в столице.

Я передернулась, вспомнив трупы на фонарях и в подворотнях. А тот продолжил:

- Вот доктор этой ситуацией и воспользовался, решив, что самое время и ему «умереть». Пришел к старому знакомцу в морг и попросил о помощи. Да еще и денег дал. Сказал, боится, что погромщики до него доберутся. Даже не соврал особо – с механиками-то он сотрудничал. А клинику, к примеру, где наша Анна Ильинична работала, действительно разгромили.

- И знакомец этот пошел навстречу, - я даже не спросила. Просто дала знать, что поняла.

- Да. Устроил подходящую подмену, тем более тел тогда хватало. Всяких. Вот одному из них, относительно похожему, документы Гольтынина и сунул, а тому передал те, что забрал у трупа. Под чужими бумагами доктор из столицы и уехал. На месяц примерно.

- А потом?

- А потом вернулся. Понял, что ему уже все равно – убьют или нет. Держаться за жизнь особо незачем. И просто въехал опять в бывшую квартиру, откуда давно сбежала прислуга. Про документы же свои у мертвеца, сказал полиции, что украли еще при покушении, вместе с саквояжем. В бумагах следствия его заявление нашлось, все честь по чести.

- Но шведам на глаза умудрился не попасться?

- Да. Те его уже похоронили и забыли. Даже в мыслях не было присматривать за его домом.

- Надо же, а герр Скутвальссон оказывается не вездесущ. А то я прям сомневаться в этом уже начала: куда ни ткнись – везде его след.

- Или его людей, - согласился Эльдар.

- И куда ты теперь с этим? – сменила я тему, кивнув на исписанные листы. – К Дробышеву в охранку? Правильно понимаю?

- Правильно. С этим и со списком из сейфа Скутвальссона. Надеюсь, он захочет меня не только выслушать, но и услышать. И понять, что ты здесь ни при чем. – Но тут же покачал головой, сокрушаясь в очередной раз: - Добавить бы сюда еще хоть несколько папок из тех, что я там видел – для большей весомости и убедительности. Ну да что уж…

Я отставила чашку и поднялась, молча шагнув к той консоли в углу, на которую Барятин пристроил мой саквояж:

- Вот таких? – вытащила и положила на стол перед ним две аккуратные, завязанные тесемками картонки со штампами и грифами охранного отделения. И с разборчивыми, хорошо читаемыми подписями от руки: Зарвицкий Андрей Федорович, Зарвицкий Роман Андреевич.

Глава тридцать пятая 3

Эльдар тоже молча поднялся, шагнул ближе и притянул меня к себе. Как будто надеясь спрятать в своих объятиях от всего света и предлагая там поплакать.

- Ли-иза… - тихонько выдохнул он, уткнувшись носом во все еще влажную после душа макушку. – Лиза…

- Это из тех бумаг, - чуть отстранилась я, решив пока погодить со слезами, - что по моей просьбе изъял и спрятал Аршанин. И если Дробышев вдруг спросит, почему они не указаны в описи из сейфа шведа, скажи, мол, как раз потому и прихватил, что их там не было. Самому тоже интересно стало. Или еще что-нибудь придумай – не мне тебя интригам учить. Когда у вас встреча?

- Уже через час, - сказал тот чуть виновато, отпуская меня. – Скоро нужно выходить, чтобы успеть.

- Что ж, - кивнула я, - значит, придется собираться быстро, а не тщательно. Надеюсь, Иван Антонович мне мою небрежность извинит.

- Куда собираться? – Эльдар снова притянул меня поближе, словно пряча в кольце собственных рук и одновременно избегая моего настойчивого взгляда. - Зачем?

- На ваше рандеву, разумеется. Я тоже с тобой пойду.

- Даже разговора быть не может! – тон у Барятина изменился в корне, став не просто жестким, а словно металлическим. – Ни в коем случае!

- Еще как может! – И не подумала я испугаться. – Ты хотел, чтобы нас услышали, а не просто выслушали? Вот и идем вместе, так шансов на это гораздо больше. Одно дело выгораживать какую-то беглую преступницу, и совсем другое – выступать защитником добровольно явившейся дамы, просто попавшей в беду. Не спорь!

- Нет, это вы, Елизавета Андреевна, не спорьте! Сказал – ни за что! Не смейте лезть туда, где ничего не смыслите!

- А вы, ваша светлость, не смейте на меня орать! И не забывайте, что это прежде всего мое дело! Мое, понимаете? Вас вся эта ситуация задела, считай, по касательной, и то вы едва очухались, а по мне прошлась катком. Вот и подумайте, каково оно. Так что буду лезть. Буду! И не смейте лишать меня возможности отомстить! Даже думать об этом не смейте!

Я попыталась вырваться из его рук, но не дали. Барятин, почувствовав, что жестко настаивая, делает ситуацию лишь хуже, наоборот, прижал покрепче и резко сменил тон:

- Рано пока, - прошептал он очень спокойно, лишь еще раз выдохнув мне в макушку. – Не сегодня точно – сейчас это слишком непредсказуемо и опасно. Но я тебя услышал.

- И понял? – удержаться и не всхлипнуть мне удалось.

- Да. Понял. Но сначала я все-таки должен сам прощупать почву. Поэтому не сегодня. Хорошо?

- Хорошо, - подумав, согласилась я. – Пощупывай. А я пока высплюсь – и в самом деле, не лучшая идея общаться со слишком умными людьми после суток без сна и на нервах.

Эльдар молча кивнул, и я это почувствовала – очень уж близко мы стояли, а потом спросил о другом:

- Ты все-таки вывезла документы из тайника Аршанина?

- Да.

- В Ольховен? Решила, что он для этого достаточно тихий?

- Нет. На дачу, это тоже там недалеко. А Ольховен, кстати, сейчас вовсе не тих, там вся полиция взбудоражена – убийц ищут.

- Нашли тела? – подобрался Эльдар.

- Да. Но, говорят, зацепиться в расследовании не за что, улик ваша светлость не оставили.

- Знаю, - ответил тот совершенно серьезно. – А сведения у тебя, надо полагать, от Сергея Владимировича?

- Почти, - не стала я пока вдаваться в подробности, вернувшись к теме: - В общем, наши дачи сейчас в любом случае потише будут. Я потому и затеялась с этим возвращением в объезд, хотела убедиться, что с бумагами там порядок. Ну и забрать, конечно, кое-что.

- Кое-что? – удивился он. – Не все, разве? Думал, остальное тоже в саквояже?

- Остальное все еще спрятано там, где и лежало. – Я поняла, что успокаиваюсь, а мелкая, противная дрожь где-то внутри затихает. То ли смена темы, затеянная хитрым Эльдаром, помогла, то ли просто его близость.

- Уверена, что тайник на даче – хорошая идея? – погладил он меня по спине, помогая окончательно прийти в себя. - Там ведь, если что, искать станут в первую очередь?

- Так уже искали, - пожала я плечами. – Все перевернули и разве что по досточке не разнесли. А найти не смогли. Мы же механики, у нас свои секреты, остальным совсем не очевидные. Без искры не подберешься, даже если знать как.

- Уверена? – а вот теперь Барятин напрягся всерьез. - Что именно не нашли, а не оставили как приманку?

- Да, уверена. Я оттуда Уви забрала, еще когда в Ольховен ехала. Весь этот год он спокойно там пролежал, никто не тронул. Совершенно точно.

- Выходит, успела его тогда спрятать?

- Сразу, едва это все началось, - кивнула я. – Мы же на даче еще жили. И Уви, конечно, с нами…

А потом решительно отстранилась от Эльдара:

- Ну все, я уже успокоилась, так что поезжай, пока не опоздал. Я тебя здесь подожду.

- Выспись, - осторожно поцеловали меня, прежде чем отпустить. - Уви за тобой присмотрит. Он надежный.

- Очень, - невольно улыбнулась я в ответ. – Но ты тоже не задерживайся, ладно?

- Ни на минуту.

Глава тридцать шестая

Заснула я сразу, едва успев донести голову до подушки, что оказалось совсем ни удивительно – последние дни и последние события вымотали меня до полной потери инстинкта самосохранения, не говоря уж про какие-то там переживания, мешающие спать. К тому же Эльдар был прав – Уви оказался хорошей охраной, точнее, хорошим успокоительным.

А вот просыпалась потом трижды. Первый раз чуть приоткрыла глаза, когда Барятин вернулся, но сил окончательно вырвать себя из царства Морфея так и не нашла – просто натянула одеяло на голову и перевернулась на другой бок. Тем более что тормошить меня никто не пытался, всего лишь легонько поцеловали в висок. Второй раз случился… вернее, опять не случился, когда он скрипнул дверью, уходя в ванную. И, наконец, третий, самый приятный – когда его светлость, не удержавшись, изволили пощекотать мою босую пятку, высунувшуюся за край постели. А я тут же попыталась его этой пяткой достать – в колено, как давным-давно, еще в счастливом детстве, братца Рому. Закончилось же все… Вполне предсказуемо, закончилось, в общем. И очень приятно, да.

- Смотрю, князь, вы в хорошем настроении? М-м? – привычно умостила я голову ему на плечо и потерлась носом, немедленно получив поцелуй в макушку. – Встреча была удачной?

- Да, Лиза, - откликнулся он неожиданно серьезно, заставив приподняться и внимательно посмотреть ему в лицо – шторы в комнате мы так и не задернули. – С тебя сняты все обвинения.

- Что? – не сразу поняла я.

- Все, - подтвердил Эльдар по-прежнему без тени улыбки. И неожиданно опрокинув меня на подушку, склонился сверху:

- Можно не скрываться больше! Понимаешь, да? И мы сегодня же едем к ювелиру. Ты обещала.

- Рассказывай! – теперь уже я внезапно опрокинула Барятина, повторив я его трюк. – Все и максимально подробно!

- Прямо сейчас? – трагично приподнял он брови, при этом едва сдерживая улыбку. – Здесь?

И тут же коварно пощекотал – на этот раз за бочок.

- Ф-фух! – через минуту воинственно сдула я с носа прядь волос, снова сумев одолеть Эльдара и припечатать головой к подушке. Поддался, конечно, но все равно… – Рассказывай, ваша светлость. Очень-очень подробно. Иначе никакого ювелира!

Тот показательно вздохнул, но рассказал – и в самом деле подробно. Настолько, что у меня возникло четкое ощущение: я тоже присутствую при этом разговоре в виде некой невидимой сущности.

На этот раз местом встречи с Дробышевым стала не лавочка возле пруда с утками, а официальный кабинет начальника охранного отделения, куда Барятина честь по чести проводил ординарец в строгом соответствии с листком аудиенций. Вписали же Эльдара туда благодаря личному распоряжению самого Ивана Антоновича и после звонка по номеру, известному далеко не всем.

- Князь, - хозяин кабинета приподнялся из-за массивного стола, когда перед Барятиным сначала открыли темную филенчатую створку, а потом тихо закрыли – уже за его спиной. – Чем обязан?

И чувствовалась в этом жесте не столько вежливость, сколько явная заинтересованность, которую даже не думали скрывать. Вообще этот сухой, скоре даже тощий господин с абсолютно седыми волосами и внимательными до цепкости серыми глазами, отлично умел прятать любые свои эмоции, но сегодня делать это не счел необходимым. Эльдар оценил.

Он быстро осмотрелся вокруг, отметив для себя, что менее представительной за прошедший год обстановка кабинета не стала. Да и вообще, тут мало что изменилось, красноречиво намекая – Дробышев оказался одним из тех немногих, кто умудрился сохранить свою должность несмотря на случившиеся события. После чего коротко поклонился:

- Я бы хотел, Иван Антонович, надеяться на продолжение нашего с вами прошлого разговора.

- Ну, это-то я понял из ваших телефонных намеков, - радушно кивнули Барятину на кресло для посетителей. – И не скрою, заинтригован.

- Чем же именно? – счел нелишним продемонстрировать тот легкое удивление, с комфортом устраиваясь в рыжем кожаном честере и вытягивая длинные ноги.

- Тем, что вообще вижу вас сейчас здесь, - Дробышев пристально глянул Эльдару в лицо, давая понять, что собирается быть предельно откровенен, - В прошлый раз вы очень старались донести до меня – сложившаяся ситуация и ее исправление занимают вас крайне мало. Что-то изменилось?

- Да, - отвести взгляд тот и не подумал, принимая эту игру. - Изменилось. После того как я навестил в Ольховене виллу герра Скутвальссона. И лично убедился в его причастности и к этой ситуации, и к ее… складыванию.

Ответил Дробышев далеко не сразу. Сначала зачем-то повертел в пальцах потемневший серебряный нож для бумаг, передвинул тяжелое пресс-папье с малахитовой ручкой, выровнял идеально подточенные карандаши в такой же, узорчатого зеленого камня, подставке и лишь затем поинтересовался: