- Черной, - без колебаний выбрала я. – Кухаркам положено ходить именно там.

- Резонно, - усмехнулся Барятин и, прихватив меня за ладошку, потащил в противоположную от парадного сторону.

По узким ступеням крутой лестницы мы тоже поднимались именно так –взявшись за руки, словно сбежавшие на первое свидание гимназисты. И в дверь квартиры на втором этаже шагнули переплетя пальцы.

- Ли-иза, - выдохнул Эльдар едва мы переступили порог. Спешно поставил плетенку прямо на пол, отобрал у меня коробку, пристроив рядом и сразу же, не дав ни секунды осмотреться, развернул к себе, обняв за плечи: - Лиза-а-а…

Смущенное покашливание, раздавшееся из глубин квартиры, заставило меня отскочить от него и резко обернуться. На пороге одной из комнат стояла молодая худенькая женщина с пышными светлыми волосами, небрежно и наскоро забранными в пучок на затылке. На плечи столь же небрежно была накинута теплая шаль, а из-под нее торчала юбка домашнего платья из фланели. Синей, вроде бы. Но, самое главное, в руках она держала сверток из толстого одеяла, не оставлявший ни малейшего сомнения – внутри младенец.

Эдакий петербургский вариант мадонны – утепленный, насколько возможно.

- А… Анна? – не сразу нашелся Барятин и замер, не в силах оторвать от нее глаз. Взаимно, впрочем – женщина тоже не издала больше ни звука, завороженно рассматривая князя.

Немая сцена.

Не слишком красивая и удобная, особенно для меня, но… Что ж, надо полагать, монахом его светлость не был никогда – постельного опыта ему точно не занимать, это я давно должна была сообразить. Вот один из этих опытов и обнаружился. Весьма некстати, надо признать.

Глава двадцать восьмая

Сделав полшага назад, я уже приготовилась развернуться и уйти, прикидывая, хватит ли мне сил довести авто до ближайшего приличного отеля и хватит ли наличных денег оплатить его хотя бы до завтра, когда сцена эта оказалась разбита, словно зеркало – кулек у женщины на руках шевельнулся, тоненько пискнул, но тут же снова угомонился.

Эльдар посерел губами, кажется, только теперь осознав, что же именно видит, пошатнулся так, что я думала – упадет и, прежде чем мне удалось удрать, сдавленно выдавил:

- Скажите только одно – это его ребенок?

«Его»?! Уходить я вдруг передумала.

- Вы же это не всерьез, правда? - голос у женщины оказался удивительно мягким – в противоположность словам и тону, которым они были произнесены. - Чем я дала повод так о себе думать…

- Просто скажите! – прошипел Барятин, уперевшись в нее тяжелым взглядом и явно забыв обо всех приличиях. Кажется, еще и за плечи потряс бы, не будь сам сейчас на грани обморока.

- Конечно, - ответила она чуть подумав и видно тоже уловив степень его напряжения. – Костя – сын Михаила. Чей же еще?

Спустя секунду в навалившейся на нас мертвой тишине раздался всхлип. Мой.

А еще через четверть часа, которые нам понадобились чтобы прийти в себя хотя бы относительно, все уже оказались в кухне и Анна… Анна Ильинична, как опомнившись начал называть ее Эльдар, как-то удивительно естественно и уютно хлопотала вокруг плиты:

- Да вы присаживайтесь, прошу вас… Вон там, да… Чайник сейчас закипит – я как раз его и ходила ставить, когда услышала, как вы пришли… - голос ее звучал настолько мягко и завораживающее, что мы уселись возле маленького стола вообще ни о чем не думая – словно под гипнозом. Потрясающей красоты тембр, с таким бы где-нибудь выступать. А вот внешность… Нет, миловидная, конечно, но, кажется, не больше. Узкое лицо, вздернутый, неправильной формы нос, тонкие бледные губы… Хотя что тут сейчас разглядишь, в этой полутьме, разгоняемой лишь керосиновой лампой?..

- Хотела сначала Костю уложить, - продолжала она тем временем, - а потом чаю выпить – он бы как раз успел вскипеть. У меня здесь даже заварка есть, очень неплохая, но вот к нему, извините, ничего не найдется.

Барятин, все время следивший за ней так, словно боялся, что та способна внезапно исчезнуть, если отвести глаза, вдруг встряхнулся:

- Боже, я совсем забыл… Коробка! Мы же принесли с собой ужин. И должно быть, неплохой, если заведение, где мне его продали, по-прежнему на высоте…

- Ужин? – мне показалось, что Анну слегка повело. – Да, это будет весьма кстати. Вы даже не представляете насколько.

Я, кажется, уже представляла. Но напрямую спросить у женщины, когда и что она ела последний раз, все-таки не рискнула. Просто молча встала и пошла в коридор за коробкой – под растерянным взглядом Барятина, на коленях которого вдруг завозился и закряхтел доверенный ему сверток из одеяла. Тот перевел на него глаза с таким выражением, что я едва не рассмеялась.

- А я тогда Костю сначала уложу, - Анна осторожно, чтобы окончательно не разбудить, подхватила ребенка и скрылась с ним за дверью комнаты, примыкавшей к кухне – как раз той самой, для прислуги, неудобной постелью в которой меня дразнили по дороге.

Я же принесла коробку, поставила ее на стол и опять присела напротив Эльдара, еле слышно, одними губами спросив:

- Я правильно понимаю, что это та самая женщина, с которой наследник ездил встречаться в гостевую мызу?

- Да, - кивнули мне. - И не только туда – иногда они встречались прямо здесь.

- Понятно теперь, для каких таких тайных дел понадобилось вам это гнездышко…

- Лиза!

- Да молчу я, молчу. Но кто она?

- Анна Ильинична? – отвел тот глаза. – Ты про нее?

- А про кого еще? – я аж удивилась настолько наивной попытке уйти от темы. – Или это у вашей светлости такой способ тонко издеваться?

- Нет. Издеваюсь я по другому, - вздохнул он. - Просто это очень длинная история…

- Я не спешу, - мне все же удалось мне поймать его взгляд. – Рассказывай.

Барятин вздохнул снова, еще тоскливее, но решился-таки поделиться не своими тайнами:

- Она была сестрой милосердия в больнице, где мне делали эту операцию, - осторожно тронул тот левую бровь и я чуть не присвистнула, рискуя выказать себя крайне вульгарной особой:

- Работала с сильными механиками?!

- Да. Там они с Михаилом и встретились впервые, когда тот приезжал меня навестить. А потом, уже после его операции на сердце, ухаживала за ним. Он сам попросил.

- Медсестричка, значит, - кивнула я, сообразив, почему понадобились все эти сложности с тайными свиданиями. Да уж, угораздило барышню. Причем без малейшей надежды – она не то что о будущем с наследником мечтать не могла, но даже встречи их вынуждена была скрывать ото всех. Слишком огромная между ними была пропасть. Непреодолимая.

- Почему ты раньше не подумал, в каком положении она может оказаться? – перевела я разговор на другое.

- Не знал! – в явном отчаянии, но все равно стараясь не повышать голос, выдал Эльдар. – Даже подумать не мог! Они же расстались. Больше года назад. Как раз в той самой приграничной мызе – это было их последнее свидание.

- Почему? – поинтересовалась я, хотя и без того все было понятно.

- Миша не собирался портить ей жизнь, - немедленно подтвердили мои догадки. – А дать то, чего она заслуживала, просто не мог. В общем, они оба решили, что так будет лучше.

И тут разговор пришлось свернуть – дверь каморки скрипнула, пропуская обратно в кухню предмет нашего обсуждения:

- Все, до утра теперь проспит, - тихо оповестила нас Анна. – Костя очень спокойный, прямо как…

Слово «отец» повисло в воздухе, но произнести его она так и не решилась.

Глава двадцать восьмая 2

- А почему вы с ним там? – глазами показал Эльдар на дверь комнаты для прислуги. – Есть же нормальные спальни?

- Здесь теплее, - пожала она плечами. – А с топливом у меня не очень. И вообще… В тех спальнях я не хотела ничего трогать. И так вломилась сюда, считай, татем.

- Анна Ильинична, - начал было Барятин, но его остановили:

- Анна. Просто Анна, пожалуйста. Думаю, сейчас самое время отбросить условности.

- Хорошо. Тогда и вы называйте меня Эльдаром.

- Лиза, - представилась я в ответ на вопросительный взгляд женщины, сообразив, что заговорила с ней впервые, раньше повода как-то не случилось. – Тоже без официоза, если можно.

- Вот и прекрасно, - кивнула она, явно собираясь сменить тему, но сбить Барятина с мысли не удалось.

- Анна, - продолжил тот, - давайте расставим все точки над «и». Эта квартира – ваша, вне всякого сомнения, с документами я все решу. Можете распоряжаться здесь как хотите, мы скоро уйдем…

- Нет! – показалось, что та испугалась, причем всерьез. – Не надо никуда уходить.

- … разумеется, оставив вам столько средств, сколько потребуется, - продолжил Эльдар, словно не услышав.

- Дело не в средствах, - не мигая уставилась она на него, и я разглядела, наконец, что глаза у нее серые. – Вернее, не только в средствах. Я… Я просто устала быть все время одна. И сама.

- О прислуге для вас я тоже позабочусь…

- Не уходите. Пожалуйста. – Анна присела на последний свободный стул так, словно опасалась упасть, если не успеет с этим, и тут же нервно стиснула руки поверх столешницы. – Вам же не обязательно этого делать, правда?

- Но…

- Мы не уйдем, - перебила я Барятина, удивляясь, насколько нечуткими иногда могут быть мужчины. – Не бойтесь.

И до того, наконец, дошло:

- Д-да… Мы останемся, - подтвердил он, осторожно положив ладонь на ее подрагивающие пальцы. – Все будет хорошо, не нужно переживать…

Я вскочила со стула и обняла ее за дрожащие плечи, позволив обхватить себя за талию и уткнуться лбом в живот:

- Поплачьте… Поплачь, Аня, полегчает. Иногда без этого никак – я точно знаю.

И развернулась к Барятину;

- Эльдар, там внизу вещи остались. В машине.

- Да, - понятливо отозвался тот. – Надо бы принести.

И вышел, оставив нас одних.

Вернулся же лишь через четверть часа, когда всхлипы на два голоса уже затихли, а я в общих чертах успела выслушать историю о том, как именно Анна жила последний год. Много времени оно действительно не отняло – получилось не просто коротко, а как-то даже банально.

После убийства наследника и начавшегося потом сумасшествия, клинику, где она работала, не просто закрыли – ее разгромили. Повезло еще, что хотя бы живьем уйти удалось. И да, повезло тогда далеко не всем. Главврач, например… А? И правда, не стоит сейчас об этом. Но другое место, несмотря на опыт, удалось найти совсем не сразу, и за это время закончились ее невеликие накопления… Нет, от Михаила она не брала ничего. Никогда. Не те у них были отношения. А что она носит его ребенка, поняла лишь на четвертом месяце. На девятом же с работы, найденной с таким трудом, ее, мягко говоря, попросили. Нагулянное неизвестно от кого дитя никак не украсило и без того незавидную репутацию, испорченную работой на механиков. Ну да, проблемы в той больнице никому были не нужны, это понятно… Хорошо хоть родить у себя позволили, но потом указали на дверь. А идти, кроме этой квартиры, ей оказалось некуда – это она поняла, обнаружив в кармане пальто забытый там с прошлого года ключ. И вот уже почти три месяца здесь живет. На что? Да так… Продает иногда кое-что… Не отсюда, нет. Тут ничего не трогает. Только свое. Она ведь когда-то неплохо зарабатывала, остались еще кое-какие безделушки с тех времен…

- Погоди, а твоя семья? Родители? – вдруг спохватилась я. - Нету?

- Почему? – равнодушно пожала она плечами. - Есть. Но про Костю они не знают. Тащить им такие проблемы было бы слишком опрометчиво – там и так рады, что каким-то чудом сумели избежать погрома. О моей работе в свое время многие знали…

- Ну да, умереть с голоду гораздо благоразумней. Понимаю, - не удержалась я от сарказма. - Почему ты вообще никому не сказала про сына? И что он от… него?

- Кому? – странно посмотрела на меня та, заставив примолкнуть от растерянности – а и правда, кому? – И зачем? Я же не сумасшедшая, болтать о таком да еще в такое время. Если бы узнала, что беременна чуть раньше, пока Михаил был жив… Вот тогда – да, сказала бы. А сейчас…

Я поняла, о чем она, и… согласилась. Действительно, очень благоразумное решение, если хорошенько подумать. Единственно правильное в нынешних обстоятельствах. Те, кто так старательно и расчетливо планировал эту интригу, не дали бы им с сыном ни единого шанса, если хотя бы заподозрили, что подобная ситуация вообще возможна. Так что ответить на простые, в общем, вопросы Анны мне оказалось нечего.

- Давайте же, наконец, ужинать, - заглянул в дверь Эльдар, услышав, что и всхлипы на два голоса, и наш тихий разговор затихли, - Вещи я перенес и даже умыться успел, жаль, только, что вода в контуре едва теплая.

- Сейчас поправим, - поднялась я, поняв, что опора в виде моего плеча Анне уже не требуется. – И тоже заодно умоюсь. Но сначала…

Даже не думая таиться, я сунула руки под абажур дорогущей, но не работавшей механической лампы, висевшей над столом совсем низко, прикрыла глаза, и через секунду та разгорелась теплым оранжевым светом.

- Да, - кивнула я сама себе, сделав вид, что не услышала потрясенного выдоха за спиной. – Вот так. А теперь можно и ванной с отоплением заняться.

И неспешно вышла, давая Эльдару возможность восстановить справедливость – то есть посплетничать теперь о себе. Все-таки в нашей ситуации стоило быть друг с другом предельно откровенными, не пытаясь ничего скрывать. Тем более такое. Тот факт, что Анна когда-то работала с сильными механиками, давал надежду, что нас не выставят за дверь прямо сейчас, а дадут возможность хотя бы поужинать. Ну а там уж посмотрим, что и как она решит.

Глава двадцать девятая

Озарение посетило меня когда ужин, ловко и быстро накрытый Анной, пока я возилась в ванной, уже подходил к концу. Поначалу-то всем было не до разговоров – отдавали должное и в самом деле прекрасной кухне найденого Эльдаром ресторана, но к десерту азарт в этом отношении, у меня, по крайней мере, подугас. И  аккуратно накалывая на вилку кусочек пропитанного ромом бисквита, я поинтересовалась: