В четверг утром Энсон зашел в магазин электротоваров в Лэмбсвилле, купил часы с реле времени и попросил продавца продемонстрировать, как они работают.

– Они предназначены для того, – объяснил продавец, – чтобы включить любой электроприбор в заданное вами время. Они также могут отключить любой электроприбор в нужное время. Например, если вы хотите послушать какую-то радиопередачу, которая начинается в десять часов, вы ставите стрелки на это время, и радиоприемник автоматически включится точно в срок.

Энсон пояснил, что часы нужны ему для того, чтобы по утрам варить кофе.

– Это как раз то, что нужно, – заверил продавец. – Я использую точно такие же.

На ленч, как обычно, Энсон пошел в ресторан при отеле «Мальборо». Едва он вошел в бар, как нос к носу столкнулся с Джефом Фришби, репортером «Прютаун газетт».

– Привет, Джон, – сказал Фришби. – Пропустим по одной?

Энсон сказал, что не откажется от порции скотча. Пока они ждали заказанный напиток, Энсон поинтересовался, будет ли Фришби обедать.

– Совершенно нет времени, – ответил тот. – На мне тяжелым грузом повисли эти два убийства, и редактор с меня снимет шкуру, если я не откопаю что-нибудь новенькое по этим делам. Вот и бегаю весь день, как нищий в поисках куска хлеба.

– Похоже, шеф полиции так и не смог отыскать что-нибудь интересное, – сказал Энсон, поднимая бокал с виски. – Этот сексуальный маньяк… еще не напали на его след?

– Нет. Но шеф стреляный воробей и, как мне кажется, что-то недоговаривает. Правда, он сказал мне, что патрульного офицера Санквиста убил залетный гангстер, но убийство на сексуальной почве – дело рук местного.

– А что дает ему такую уверенность? – спросил Энсон.

– Глен-Хилл – уединенное место, его мог знать только местный. Это место достаточно далеко от магистрали, и случайному водителю не так просто отыскать этот холм.

– Осталось только найти среди местных совершенно лысого человека.

– Согласен, но шеф полиции не убежден на все сто процентов, что потерпевшая правильно описала внешность насильника. Ведь она была в панике. Возможно, у него были седые или очень светлые волосы, а в лунном свете он показался ей лысым.

– Но ведь не так уж трудно взять на заметку и эту категорию людей и проверить, чем они занимались в день убийства, – стоял на своем Энсон.

Фришби, чьи волосы были цвета воронова крыла, посмотрел на светлую шевелюру Энсона и улыбнулся.

– Ну а сам-то ты чем занимался в это время? – злорадно поинтересовался он.

Энсон с трудом выдавил из себя улыбку.

– Выполнял в постельке домашнее задание, – скромно сказал он и подмигнул.

– Надо сказать, что, по описанию потерпевшей, насильник был лет пятидесяти и толстый… чего нельзя сказать о тебе, – сказал Фришби. – И вообще, ей еще повезло, что она осталась жива.

Когда Фришби ушел, Энсон направился в ресторан. Итак, сказал он себе, этого маньяка до сих пор не нашли. Но ведь до того, как Барлоу умрет, пройдет еще много часов, и как знать, не арестуют ли маньяка к этому времени.

После ленча Энсон продолжал работать по расписанию. Около семи тридцати он подъехал к коттеджу Барлоу и загнал машину в гараж. Едва он нажал кнопку звонка, как Мэг открыла дверь.

Они молча прошли в гостиную. В ярком свете лампы он заметил, насколько она бледна. Под глазами залегли темные полукружья, и вообще у нее был такой вид, словно она плохо спала всю ночь.

– Что такое? – поинтересовался Энсон, обнимая Мэг. – Ты плохо выглядишь. Почему?

Она резко оттолкнула его.

– Почему?! Как у тебя язык поворачивается спрашивать такое?! – Она сердито смотрела на него. – Б-р-р. Всю ночь уснуть не могла. Да и как можно уснуть в одном доме с человеком, которого ты задумал убить на следующий день? «Плохо выглядишь, плохо выглядишь»! Неужели ты такой бесчувственный?

Энсон равнодушно пожал плечами:

– Но ведь ты приняла решение, не так ли? Ну а угрызения совести… на эту тему поразмышляем потом.

Мэг села на диван, положив сжатые в кулачки руки на колени.

– Никак не могу поверить, что это произойдет уже завтра ночью!

– Все в твоих руках. – Энсон присел рядом с ней. – Согласится ли он поехать с тобой в Джейсон Глен? Во всяком случае, прогноз погоды благоприятствует нам… дождя не будет. Главное, чтобы вы приехали туда, – все остальное за мной.

Мэг заерзала.

– Я привезу его туда. Мы поужинаем в придорожном кафе «Корт», а после этого я попрошу, чтобы он отвез меня в Джейсон Глен.

– Я был там прошлой ночью, – сказал Энсон. – На магистрали, примерно в полумиле от долины, имеется телефонная будка. Я буду ждать там. Позвонишь туда, чтобы я знал наверняка, куда вы направляетесь. Ведь он может и не согласиться. Если вы вернетесь домой, я должен это знать. – Он вытащил из бумажника листок бумаги. – Вот номер телефона этой будки. Я буду рядом с ней с десяти вечера.

Кивнув, Мэг убрала бумажку в сумочку.

– Когда будете в долине, – продолжал Энсон, – оставайтесь в машине, но опустите стекла.

Мэг задрожала.

– Понимаю.

– Как только я разделаюсь с ним, – Энсон смотрел на пляшущие языки пламени в камине, – мне придется заняться тобой. – Он чуть наклонился в ее сторону и накрыл своей рукой ее руку. – Тебе будет больно, Мэг, но мы не имеем права рисковать. Придется потерпеть. Ты не должна винить меня. Это должно убедить полицию и Мэддокса в том, что ты вне подозрений. Доктор должен быть на все сто процентов уверен, что это не симуляция.

У Мэг по спине побежали мурашки, но, вспомнив о Моряке Хогане, она кивнула:

– Все в порядке…

– От долины до магистрали около четверти мили, – продолжал Энсон. – Тебе как-то придется добраться до магистрали. Поскольку он останется на водительском сиденье, машиной ты воспользоваться не сможешь. Прежде чем тебя заметит какой-нибудь случайный водитель, пройдет какое-то время. Притворись, что потеряла сознание. И помни: ни слова до тех пор, пока не получишь от меня либо гвоздики, либо розы. – Энсон вытащил из бумажника сложенный вчетверо листок бумаги. – Вот описание другого человека, которое я составил на тот случай, если маньяк уже будет арестован. Все поняла?

– Да.

– Не позволяй им запугать тебя и не говори ни слова до тех пор, пока не получишь цветы. Врач не позволит полиции докучать тебе, пока ты окончательно не придешь в себя.

Она затравленно смотрела на него широко раскрытыми глазами.

– Но ты уверен, что наш план сработает? – в который раз спросила она. – Уверен, что мы получим деньги?

– Да, мы получим их, – уверенно ответил Энсон. – В такой ситуации осечки не должно быть. Симпатии людей будут на твоей стороне. Мэддокс поймет, что, если он попытается заблокировать твой иск, это будет очень плохая реклама для компании. К тому же я переговорю со знакомыми репортерами. Мы получим деньги, все будет в порядке.

Мэг, думая о Хогане, сказала:

– Я никак не могу поверить в то, что это произойдет.

– Через пару недель у тебя будет пятьдесят тысяч долларов! – сказал Энсон. – Мы уедем отсюда вместе. Ты, я и пятьдесят грандов! – Он обнял ее одной рукой. – Да с такими деньгами мы солнце достанем с небес!

– Да.

Мэг высвободилась из его объятий и подошла к камину.

Энсон встал. Подойдя к буфету, он выдвинул ящик, взял деревянную коробку, открыл ее и переложил револьвер с шестью патронами к себе в карман.

Наблюдая за ним со все возрастающим ужасом, Мэг сказала:

– Тебе пора идти, Джон. – Она чувствовала, что больше не в состоянии находиться в одной комнате с этим хладнокровным убийцей. – Фил обещал вернуться к девяти.

Энсон повернулся и ошарашенно уставился на нее.

– А я думал, мы проведем ночь вместе! Какого черта он решил вернуться?

– В связи с отъездом во Флориду он отказался от преподавания на курсах, – солгала Мэг. – У него сегодня деловая встреча с человеком, который вскоре станет его партнером, а после нее он вернется домой. Извини, но ты должен уехать, Джон. Не хватало, чтобы он увидел тебя на дороге.

Выражение холодной подозрительности вдруг появилось в глазах Энсона.

– Уж не разлюбила ли ты меня, детка?

– Конечно, нет… но ты так спокоен. А я боюсь. Я сделаю все, что полагается, но я не такая хладнокровная, как ты.

– Он никто, – сказал Энсон. – А пятьдесят тысяч долларов – все! И я не такой уж и бесчувственный… просто мне нужны деньги.

– Ты должен уйти.

– Итак, я жду телефонного звонка, – напомнил Энсон. – И не забудь, что я тебе сказал. Все будет в порядке, если ты в точности будешь придерживаться моих инструкций… Ну иди же ко мне, Мэг…

Она заставила себя подойти к нему, но съежилась от страха, ощутив тепло его тела, а от поцелуя едва не потеряла сознание.

Она оттолкнула его:

– Ты должен уйти!

Некоторое время он изучающе смотрел на нее, потом кивнул и вышел из дома.

Дрожа, она без сил опустилась на диван и обхватила голову руками.

Из кухни вышел Моряк Хоган.

– Ты едва все не испортила! – рявкнул он. – Что это на тебя нашло? Трудно, что ли, было ублажить его? Видела ведь, что он в этом нуждается! А ты его прогнала, и он вполне может что-нибудь заподозрить или, еще хуже, сделать что-то не так!

– Ненавижу его! – выкрикнула Мэг. – Один его вид внушает мне ужас!

– Да что это с тобой? Сообразительный парень, с деловой хваткой. Он начинает мне нравиться. А его слова о том, что он достанет солнце с небес… Надо же!

Мэг вскочила с дивана и порывисто обняла Хогана за могучие мускулистые плечи.

– Люби меня, Джерри, – сказала она, целуя его грубую шероховатую кожу. – Пожалуйста, люби меня!

С гримасой скуки на лице Хоган повалил ее на диван.

В пятницу около шести часов вечера Анна Гарвин со вздохом облегчения отодвинула пишущую машинку в сторону, собрала разбросанные на столе бумаги и сложила в стол.

– Конец работы, мистер Энсон, – сказала она, вставая из-за стола.

Откинувшись на спинку стула, Энсон наблюдал за ней.

Его стол был завален бумагами, которые он специально разложил, чтобы подчеркнуть, сколько у него работы.

– Можете идти, Анна, – сказал он. – Мне надо кое-что доделать.

– Могу я вам помочь?

– Нет, мне просто надо убить время. Ничего срочного нет. Так уж получилось, что мне не нужно спешить домой.

Когда Анна ушла, Энсон собрал бумаги в папку, вытащил из ящика купленный накануне таймер и еще раз внимательно изучил инструкцию. Затем включил прибор в сеть и подсоединил к выходу шнуры от магнитофона и настольной лампы. Установив пятиминутный интервал на включение и выключение, он закурил и принялся терпеливо ждать. Через пять долгих, томительных минут настольная лампа вдруг загорелась, и одновременно заработал магнитофон, воспроизводя записанный накануне стук пишущей машинки. Энсон отрегулировал звук так, чтобы его можно было слышать в коридоре. Он подождал еще пять минут и убедился, что точно в это время лампа погасла и магнитофон выключился.

После этого он завел реле времени на девять тридцать с тем расчетом, чтобы оно проработало полтора часа и отключило магнитофон и лампу ровно в одиннадцать ночи. Довольный собой, он запер кабинет и спустился на лифте вниз.

Джуд Джонс, сидя в своей конуре, читал вечернюю газету.

– Джуд, я поработаю сегодня вечерком, – заявил Энсон. – Так что, если в неурочное время ты увидишь свет в моем кабинете, не думай, что ко мне забрался грабитель.

Джонс улыбнулся, затем подмигнул:

– Все в порядке, мистер Энсон. Я ни о чем не буду беспокоиться.

– Проклятая работа, Джуд. Ничего нельзя с этим поделать. – Энсон ответил улыбкой на улыбку. – Я сейчас пойду перекушу, а затем вернусь.

– Без проблем. Ведь у вас есть ключ?

– Разумеется, – Энсон кивнул и вышел на улицу.

Он заказал себе легкий ужин, затем поехал домой, почистил и зарядил револьвер Барлоу. Сунув его в карман пальто, вернулся к машине.

Было примерно восемь вечера. Энсон вернулся к зданию, в котором размещался офис, но машину поставил подальше. Войдя через парадный вход, он тут же направился к конуре Джонса.

– Я вернулся, – сообщил он охраннику. – Поработаю часов до одиннадцати.

Джонс укоризненно покачал головой:

– Смотрите, мистер Энсон… Так недолго и язву заработать.

– Ну, это мне не грозит. – Энсон направился к лифту и поднялся на свой этаж. Выждав некоторое время, он тихо спустился по лестнице и покинул здание через служебный вход. Усевшись в машину, он поехал к магистрали Брент–Прютаун.

Увидев знакомую телефонную будку, он съехал на обочину, выключил фары и, закурив сигарету, принялся ждать.

Сидя за рулем и чувствуя, как револьвер приятно оттягивает карман, он еще раз прокрутил в голове свой план и не обнаружил в нем никаких изъянов.

Без двадцати десять он вышел из машины, подошел к телефонной будке, присел за ней на землю таким образом, чтобы его нельзя было заметить из проезжающих мимо машин, и вновь стал ждать. Минуты тянулись как часы, и Энсон уже начал сомневаться, выгорит ли дело, как вдруг телефон в будке пронзительно зазвонил. Сорвавшись с места, он влетел в будку и схватил трубку.

Барлоу очень удивился, когда Мэг предложила ему поехать в придорожное кафе «Корт» и отпраздновать годовщину свадьбы.

Мэг появилась в кухне, когда он завтракал. На ней был видавший виды зеленый пеньюар, волосы были не расчесаны со вчерашнего вечера, в уголке рта дымилась сигарета. Опершись о косяк двери, она странно посмотрела на него, и Барлоу почувствовал, как в нем шевельнулось желание.

– Мы уже несколько месяцев не выходили из дома вдвоем, – сказала Мэг. – Мне смертельно надоело сидеть в этом сарае. Если ты не хочешь ехать со мной, так и скажи. Я поеду одна.

– Но такая поездка обойдется в кругленькую сумму, – осторожно ответил Барлоу.

– Можешь ты хотя бы раз в году разориться на пару десятков баксов? – презрительно спросила Мэг. – И вот еще что: сегодня вечером я хочу напиться. – В ее глазах зажегся странный огонек. – Есть и еще кое-что, чем я хотела бы заняться сегодня вечером.

Некоторое время они смотрели друг на друга, потом Мэг презрительно фыркнула и поднялась к себе в спальню.

Барлоу отодвинул в сторону тарелку с недоеденным завтраком и откинулся на спинку стула. Для Мэг было бы сюрпризом, она просто пришла бы в ужас, узнав, какие мысли роятся в больном мозгу мужа. Она совершенно не интересовала его. То мгновение, когда он вцепился в верещащую от ужаса девушку, было самым прекрасным и восхитительным событием в его жизни.

«Жизнь и смерть», – думал он, вставая. Парень с простреленной головой, выпавший из машины, и девушка, издающая вопли и бестолково машущая руками. С Мэг он никогда не ощутит таких эмоций. Но если она хочет, чтобы они показались на людях, можно уступить ее желанию. Он начал нервничать. Вдруг кто-нибудь заподозрил, что маньяк, насилующий девушек, это и есть Фил Барлоу? Револьвер, купальную шапочку и резиновые подушечки он спрятал под паркет у себя в спальне. Он очень хотел совершить насилие еще не один раз… но совершенно не желал быть пойманным на месте преступления.

Следующей ночью он вновь намеревался совершить вылазку, но на этот раз он хотел отправиться в Джейсон Глен. Если ему повезет, он отыщет там то, что надо, – одинокую влюбленную парочку.

Для него было неожиданностью, когда после хорошего, дорогого ужина и возвращения в бар, где они намеревались пропустить по рюмочке виски, Мэг сказала, что хотела бы прокатиться с ним в Джейсон Глен.

– Куда? – вздрогнув, спросил Барлоу. – Я хочу спать. – Некоторое время он хмуро смотрел на нее. – С меня более чем достаточно.

– А вот с меня нет, – твердо стояла на своем Мэг. – Что это с тобой? Неужели в тебе начисто пропал дух романтики?

– Это ты о чем? – Барлоу скорчил недовольную гримасу. – Какая еще романтика? Ты что, выпила лишнюю рюмку?

– Если кто и выпил лишнюю рюмку, так это ты, – настаивала Мэг. – И вообще, надоело жить монашкой. Даже такой тупица, как ты, лучше, чем ничего. Едем!

Барлоу покачал головой.

– Туда я не поеду. Лучше домой. – Он подумал о завтрашней ночи и от предвкушения даже вспотел. – Это место для влюбленных парочек, а не для таких, как мы.

Она прижалась к нему, и он уловил исходящий от нее запах джина.

– Ты поедешь со мной. Или я поеду туда одна и найду кого-нибудь там.

– Никуда я не поеду, – отрезал Барлоу, но, заметив, что бармен прислушивается к их разговору, понизил голос: – Я сыт по горло и еду домой.

– В таком случае я забираю машину, а ты можешь топать пешком, – категорически заявила Мэг. – Я уезжаю, а ты делай, что хочешь.

Барлоу заколебался. «После всего, – подумал он, – почему бы и не съездить? Ведь я не был там несколько месяцев. А съездив туда, можно изучить обстановку, посмотреть, много ли приезжает машин».

– Ладно… пусть будет по-твоему, – сказал он, пожимая плечами. – Поехали.

– Я приведу себя в порядок, – сказала Мэг и направилась в дамскую комнату.

Она подождала некоторое время, чувствуя, как бешено колотится сердце. Она никак не могла решиться сделать последний шаг. Наконец, глубоко вздохнув, она закрылась в телефонной будке.

Прижав трубку к уху, Энсон сказал:

– Да?

– Мы сейчас выезжаем.

Это была Мэг. По срывающемуся голосу Энсон понял, в каком она состоянии.

– Все будет в порядке, – успокоил он ее и повесил трубку.

Вернувшись к машине, он поехал по узкой грунтовой дороге в направлении Джейсон Глен. Он немного нервничал, так как в долине вполне могли оказаться другие парочки, хотя такая возможность и была маловероятной из-за недавних событий. Он добрался до вершины холма и въехал в долину. Мест, куда можно поставить машину, было хоть отбавляй. Он остановился между двух больших густых кустов и выключил фары. Выбравшись из машины, он вышел на открытое место, откуда открывалась панорама города.

Обычно в это время здесь было много машин, но сейчас долина пустовала. Предупреждение полиции о том, что сексуальный маньяк может совершить новое преступление, не осталось без внимания. Парочки предпочитали держаться подальше от пустынных мест.

Энсон осмотрелся, выбрал заросли кустов неподалеку, забрался туда и сел на землю. Затем вытащил револьвер и снял с предохранителя.

Сидя на сухой земле, он с удовлетворением думал о том, что таймер в его кабинете обеспечивает ему неопровержимое алиби. Через матовое стекло двери виден свет, и, когда Джуд Джонс пойдет в свой ежевечерний обход, он услышит деловитый стук пишущей машинки, записанный на магнитофон.

Чтобы добраться от кафе до долины, Барлоу и Мэг понадобится как минимум полчаса, так что Энсон не ожидал их раньше десяти тридцати.

В ожидании их прибытия он вертел в руках оружие, мысленно подготавливая себя к тому моменту, когда его палец нажмет на спусковой крючок, револьвер выстрелит и сила удара пули отбросит Барлоу назад.

Для Энсона снова стало сюрпризом собственное спокойствие и чувство полного безразличия к судьбе Барлоу. Его состояние на данный момент было сродни тому состоянию, когда он застрелил патрульного копа. Смерть огромного краснолицего полицейского абсолютно ничего для него не значила, как не будет иметь значения и смерть Барлоу.

В половине одиннадцатого он расслышал шум мотора приближающегося автомобиля. Пальцы крепче сжали рукоятку револьвера. Он встал на колени и прислушался. В следующее мгновение он увидел свет фар.

Энсон наблюдал, как запыленный «Линкольн» остановился футах в двадцати от его укрытия. Прежде чем фары погасли, он различил очертания голов Мэг и Барлоу.

В наступившей тишине он услышал, как Барлоу сказал:

– Вот и прибыли. Но ведь здесь нет никого…

Энсон бесшумно покинул свое укрытие и, пригнувшись, направился к машине.

– Вот и прибыли, – повторил Барлоу, настороженно оглядываясь по сторонам. Он чувствовал себя неуютно, так как других машин не было. И вдруг холодная убийственная мысль пришла ему в голову: почему бы не воспользоваться удобным случаем и не избавиться от Мэг? Они ведь совершенно одни, и он может сделать с ней все, что угодно, в этом уединенном месте. Разум, однако, заставил его сдержать свой порыв. «Осторожнее, – сказал он сам себе. – Этого делать нельзя… они сразу догадаются, что это твоих рук дело, а уж потом раскрутят и то, другое».

Энсон подобрался вплотную к машине. Боковое стекло со стороны водителя было опущено, и в лунном свете четко вырисовывался профиль Барлоу.

Мэг неуверенно сказала:

– Ты что, не хочешь любить меня?.. – Внезапно нервы у нее окончательно сдали, и она, закрыв лицо руками, заверещала: – Нет! Не делай этого, Джон!.. Не надо!

Когда Барлоу, скорее удивленный, нежели испуганный ее криком, повернул голову, Энсон поднял револьвер и мягко нажал на спуск.

Мэг все еще истерически вопила, когда прогремел выстрел. Голова Барлоу упала на руль, кровь забрызгала ветровое стекло.

Энсон хладнокровно опустил револьвер в карман, обошел автомобиль и открыл дверцу со стороны пассажира. Мэг вскинула руки, чтобы оттолкнуть его.

Она еще продолжала истерически кричать, когда он выдернул ее из машины.