Стив Хармас вошел в свой кабинет, повесил шляпу на вешалку за дверью и без сил опустился на стул за рабочим столом.

Накануне он и его жена Хелен были приглашены на вечерний коктейль, незаметно перешедший в заурядную пьянку, и сейчас у него с похмелья жутко болела голова.

Он потер лоб, поморщился и стеклянным взором осмотрел корреспонденцию, аккуратно разложенную на столе.

На первый взгляд вроде бы ничего срочного не было. Расслабившись, он закрыл глаза и откинулся на спинку стула, с завистью думая о жене, которая все еще спала.

И в этот момент негромко звякнул звонок интеркома.

Хармас поморщился, но все же щелкнул тумблером.

– Хармас. Слушаю.

– Зайди. Ты мне нужен.

Это был голос Мэддокса.

– Иду. – Чертыхнувшись, Хармас перевел тумблер в прежнее положение, поднялся и отправился длинным коридором к кабинету шефа.

Пэтти приветствовала детектива ослепительной улыбкой, которая вызвала у него новый приступ головной боли.

– Видно, здорово перебрал вчера? – участливо спросила она. – Голова небось раскалывается?

– Не то слово. – Хармас встряхнул головой. – Какого черта я понадобился боссу?

– Понятия не имею. – Пэтти пожала изящными плечиками. – Я отнесла ему утреннюю прессу пять минут назад. Едва я успела закрыть за собой дверь, как в кабинете что-то с грохотом упало, последовали обязательные для такого случая ругательства, а потом я услышала, что он вызывает тебя.

– Похоже, денек не задался. – Хармас поморщился и с видом приговоренного к казни открыл дверь кабинета Мэддокса.

В кабинете висели сизые пласты дыма. Мэддокс дымил не переставая. Хотя было только четверть десятого, судя по состоянию его письменного стола, можно было подумать, что он работал ночь напролет.

– Что ты скажешь по этому поводу? – Даже не поздоровавшись, Мэддокс швырнул Хармасу утреннюю газету.

Детектив опустился в кресло и прочитал заголовок во всю ширину полосы:

«МАНЬЯК ВНОВЬ НА ТРОПЕ ВОЙНЫ. УБИЙСТВО И ИЗНАСИЛОВАНИЕ ПОД КОПИРКУ».

Он искоса глянул на Мэддокса, который не спускал с него взгляда, и углубился в чтение. Потом опустил газету.

– Филипп Барлоу? Так ведь это же наш клиент, не так ли? Тот самый, который…

– Он был нашим клиентом! – взорвался Мэддокс. – Застрахованным на пятьдесят тысяч долларов! А сейчас он мертв!

– Пуля в голову… жена изнасилована! – Хармас покачал головой.

– Я умею читать! – Лицо Мэддокса побагровело. – Стив, это дело мне не нравится. Запашок от него неприятный. Этот парень застраховал свою жизнь всего лишь десять дней назад, и сейчас он мертв. Мне это очень и очень не нравится.

– Мне тоже, – ответил Хармас. – Но что поделаешь. – Он глянул на Мэддокса. – Вы думаете, что дело в страховке?

– Пока я ничего не думаю, но когда занюханный продавец непонятно по какой причине страхует свою жизнь на пятьдесят грандов и тут же умирает, едва успели высохнуть чернила на страховом полисе, я начинаю думать все, что угодно.

– Но здесь пишут, что его жена зверски изнасилована, у нее выбита челюсть. Не хотите же вы сказать…

– За пятьдесят тысяч долларов я тоже дал бы себя изнасиловать и выбить челюсть, – мрачно сказал Мэддокс. – Но я опережаю тебя на четверть дистанции. Ты же не читал досье, представленное детективным агентством на эту потерпевшую, а я читал. От таких женщин можно ожидать чего угодно.

– Где это досье? Дайте мне хотя бы взглянуть на него, и я буду таким же сообразительным, как и вы, – сказал Хармас.

– На это уже нет времени, – отмахнулся Мэддокс. – Нужно действовать быстро. Я хочу, чтобы ты немедленно отправился в Брент. Разыщешь там лейтенанта Дженсона. Скажешь ему, что мне не нравится это дело. Пусть он подключит к расследованию своих лучших людей, в том числе и тебя. Думаю, он только обрадуется этому. Я хочу, чтобы ты присутствовал при допросе этой женщины. Держи глаза и уши открытыми. Обязательно повидай Энсона. Скажи ему, что я готов оспорить иск, когда потерпевшая его предъявит. И передай, пусть не очень распространяется на этот счет. Съезди в Джейсон Глен, или как там это место называется, и осмотрись хорошенько. – Мэддокс раздраженно раздавил окурок в пепельнице и тут же прикурил другую сигарету. – И вот еще что, Стив. Пока она в госпитале, наведайся к ней домой и хорошенько там все обыщи. Не нужно только ставить об этом в известность Дженсона.

– Что мне там искать? – поинтересовался Хармас.

– Понятия не имею. Сориентируешься на месте. Вдруг откопаешь что-нибудь интересное.

– Хорошо. – Хармас поднялся. – Навещу-ка я вначале Дженсона.

– Обязательно ознакомься с медицинским освидетельствованием. Я должен быть на все сто процентов уверен, что эту женщину действительно изнасиловали.

– Но ведь об этом прямо говорится в газете! – Хармас ткнул в репортаж пальцем.

– Неужели ты веришь всему, что печатают в газетах? – фыркнул Мэддокс. – Привези мне результаты медицинского освидетельствования.

Без нескольких минут девять Анна Гарвин вошла в офис и была немало удивлена, увидев Энсона за рабочим столом.

– Что-то вы рановато сегодня, – заметила она, бросив взгляд на часы. – Или это я опоздала?

Энсон появился на тридцать минут раньше, чтобы спрятать таймер и снять ленту с магнитофона.

– Не беспокойся, это я пришел рано, – успокоил он Анну. – Видела газету? Барлоу мертв. Помнишь, тот парень, которого я застраховал на большую сумму?

– Да, уже прочитала. Ужасно, мистер Энсон. Я боюсь выходить из дома по вечерам.

Энсон связался с редакцией «Прютаун газетт» и попросил соединить его с Джефом Фришби. Когда репортер снял трубку, Энсон сказал:

– Этот парень, Барлоу… Я застраховал его на пятьдесят тысяч баксов всего десять дней назад. Я подумал, что ты сможешь использовать эту новость.

– Еще бы! – воскликнул Фришби. – Большое спасибо. Пятьдесят тысяч, ха! Неплохой куш. Думаю, жена только приветствует его смерть. Весьма признателен за сообщение.

– Еще никого не арестовали? – осторожно поинтересовался Энсон.

– Куда там! Дженсон ходит по кругу, как зомби… у него нет никаких улик.

– А как миссис Барлоу?

– Хуже некуда. Доктор никому не разрешает говорить с ней.

– Если узнаешь что-нибудь интересное, сообщи мне. Как-никак Барлоу был моим клиентом.

– Обязательно. Читатели интересуются, когда вдове выплатят страховку.

– Думаю, скоро.

– Сразу же поставь меня в известность. Это сенсационная новость. Я тоже буду держать тебя в курсе событий.

Энсон сказал, что сообщит, и положил трубку.

– Как она? – поинтересовалась Анна.

– Плохо. Ужасное дело. Думаю, самое время послать ей цветы. Позвони в цветочный магазин Девона и попроси от моего имени послать потерпевшей в госпиталь дюжину роз.

Лейтенант Фред Дженсон из отдела по расследованию убийств полиции Брента был светловолосым коротышкой с настороженным взглядом серых глаз и резкими движениями. Полицейский из него получился средний, но недостаток ума он восполнял усердием, свои обязанности выполнял добросовестно, и, как ни странно, частенько это давало результат. Он как раз просматривал оперативную сводку, когда вошел Хармас.

– Привет, – без энтузиазма сказал он. – Что надо?

Хармас уселся на стул с прямой спинкой.

– Я здесь по распоряжению Мэддокса, – без обиняков сказал он. – Барлоу… он был застрахован на пятьдесят тысяч, и босс рвет на себе последние волосы.

Дженсон, который хорошо знал Мэддокса, улыбнулся.

– Пятьдесят грандов! Есть из-за чего рвать волосы. Ну так что? Только не рассказывай мне, что он заподозрил что-то неладное. В точности то же самое, что и пять дней назад… В нашем округе объявился сексуальный маньяк, нет сомнений. Попробуй поймать эту сволочь! Я намерен устроить в Джейсон Глен засаду. Пошлю туда копа с девушкой.

– Мэддокс полагает, что не все так просто, – осторожно начал Хармас. – Он склонен считать, что миссис Барлоу застрелила своего мужа и сама себя изнасиловала ради пятидесяти тысяч.

Дженсон, разинув рот, уставился на Хармаса.

– У твоего босса крыша поехала! – воскликнул он. – Надеюсь, ты не принимаешь всерьез эту версию?

Хармас лишь пожал плечами.

– Когда ты сможешь поговорить с миссис Барлоу?

– Доктор Генри из госпиталя сказал, чтобы я позвонил ему около шести часов. Может, к этому времени она уже будет чувствовать себя сносно и сможет ответить на мои вопросы.

– Я бы тоже хотел поехать с тобой. Обещаю, мешать не буду. Мэддокс хочет, чтобы мы работали рука об руку. Пятьдесят тысяч – большие деньги.

– Ладно. Ты поможешь мне, я помогу тебе, но Мэддокс все равно не прав.

– Такое я говорил много раз, и что получалось? Он всегда оказывался прав, а я оказывался круглым дураком!

Дженсон хмуро глянул на Хармаса.

– Уж не полагаешь ли ты, что миссис Барлоу как-то замешана в убийстве?

– На этот вопрос я отвечу лишь после того, как поговорю с ней, – уклончиво ответил Хармас. – Да и беседа с доктором Генри не повредит.

– Я бы посоветовал не тратить время напрасно. Убийца сломал ей челюсть. И не говори мне…

Хармас пожал плечами.

– Мэддокс сказал, что за пятьдесят тысяч баксов он тоже позволил бы себя изнасиловать и сломать челюсть.

Дженсон погасил окурок в пепельнице.

– Мэддокс. Да он просто не хочет выплачивать страховку – в этом все дело. Он поверит в любую чушь, лишь бы найти повод не раскошеливаться. Да ты и сам это прекрасно знаешь.

– Знаю, – согласился Хармас. – Ладно, я пошел, а часам к шести загляну снова. Мне хочется присутствовать при твоем разговоре с потерпевшей.

Выйдя из полицейского участка, Хармас прямиком направился в офис Энсона. Встречались они лишь раз, и Хармас помнил его смутно. Он знал, что это весьма способный работник, и все.

Когда он вошел, Энсон сидел за письменным столом. Увидев его, Хармас сразу вспомнил строки досье: среднего роста, белокурый, подтянутый, глаза серые.

– Помните меня? – спросил он, протягивая руку.

– Конечно, – ответил Энсон, отвечая на рукопожатие. – Стив Хармас, точно? Рад вас видеть. Вы по поводу зверского убийства Филиппа Барлоу?

Хармас обратил внимание на толстушку за соседним столом, которая пялилась на них и ловила каждое слово.

– Верно, – сказал он. – Послушай, друг, я только что из Фриско. Как насчет того, чтобы наведаться в какое-нибудь заведение и выпить по чашечке кофе?

– Без проблем, – ответил Энсон. – Здесь как раз через дорогу есть хороший бар. – Повернувшись к Анне, он сказал: – Я вернусь через часок, если меня кто-то будет спрашивать.

Несколько минут спустя, когда они устроились за уютным столиком в углу кафе, Энсон спросил:

– Мэддокс, как всегда, рвется в бой?

Хармас улыбнулся:

– Мягко сказано. Он полагает, что миссис Барлоу застрелила мужа и сама себя изнасиловала.

Энсон опустил кусочек сахара в чашку.

– Ему лечиться надо. Это патология! Но, похоже, его прижали к стенке. Да и что такое пятьдесят тысяч для нашей компании? К тому же репортеры уже обо всем пронюхали. Если он попытается заблокировать полис, то для компании это будет плохой рекламой.

Поглаживая нос, Хармас задумчиво смотрел на Энсона.

– Откуда об этом узнали репортеры? Уж не вы ли сказали им?

– А почему бы и нет? – Энсон откинулся на спинку стула, глядя на Хармаса. – Происходит сенсационное убийство, которое неминуемо попадет на первые страницы газет. В округе меня хорошо знают. Это я уговорил Барлоу застраховать свою жизнь. Такая реклама важна не только для меня, но и для нашей компании. Подобная реклама как нельзя лучше помогает находить новых клиентов – но только в том случае, если полис будет оплачен.

– Мэддокс не хотел, чтобы в это дело вмешалась пресса, – сказал Хармас.

– Но почему?

– Он подозревает, что здесь что-то нечисто.

Энсон улыбнулся, помешивая ложечкой кофе.

– Вы работаете на него, – сказал он. – Я – на компанию. Если бы я работал так, как, по его мнению, должен работать страховой агент, мы бы давно обанкротились. И вы это прекрасно знаете. Мэддоксу давно пора на пенсию. Он не оставляет страховым агентам никаких шансов.

– Как только этот полис попал на стол Мэддокса, он сразу ему не понравился. Босс тут же распорядился поручить детективному агентству собрать максимум сведений о Барлоу и, разумеется, о его жене. У него имеется подробное досье на них обоих. Я его еще не видел, но, если верить словам Мэддокса, рыльце у этой женщины в пушку. По его словам, женщина с такой репутацией способна на все.

От неожиданности Энсон пролил кофе. Он поставил чашку и посмотрел на Хармаса. Его серые глаза потемнели.

– Что за досье?

– Понятия не имею. Ведь я его не видел и говорю исключительно со слов Мэддокса. Он считает, что она способна на любой шаг.

– Да он сумасшедший! – заявил Энсон с уверенностью, которой не ощущал. – На женщину напали и зверски изнасиловали! Нельзя же быть таким бесчувственным!

– Дженсон придерживается вашей точки зрения, – мягко сказал Хармас. – Но я работаю с Мэддоксом уже десять лет, и за это время он еще ни разу не ошибся, аннулируя полис.

– Это не более чем уловка. Он не хочет платить, это же ясно. Вы даже не представляете, сколько вреда нанесет Мэддокс компании. Что такое для нас пятьдесят тысяч долларов в подобной ситуации?

– Пятьдесят тысяч, говорите, – повторил Хармас и улыбнулся. – Не забывайте, за год на стол Мэддокса попадает пара, а то и больше тысяч подобных исков. Так что считайте сами. Один полис – мелочь. Но если их две тысячи…

Энсон допил кофе.

– Хорошо. Что я должен сделать?

– Да ничего. Я просто хотел ввести вас в курс дела. Кому придется поработать, так это мне. Где находится дом Барлоу?

Энсон на мгновение замер, но все же сумел усилием воли взять себя в руки. Закурив сигарету, он глянул на Хармаса в упор.

– В уединенном месте за городом, но его трудно отыскать.

– Будет проще, если вы отвезете меня туда, – сказал Хармас, вставая. – Я хочу осмотреть его.

– Не понял, – сказал Энсон. – Как это – осмотреть? Что вы имеете в виду?

– Распоряжение Мэддокса. Он хочет, чтобы я осмотрел дом, пока миссис Барлоу находится в госпитале.

– Но вы не можете этого сделать! Это что – взломать дверь и…

– Пошли! – резко сказал Хармас. – Я только выполняю приказ!

Энсон заколебался, затем поднялся и послушно пошел вслед за Хармасом через улицу, где он поставил свою машину.

– Ну и ну! – воскликнул Хармас. – Вы только взгляните на это!

Он не мог оторвать взгляд от сада Барлоу с того момента, как Энсон остановил машину у ворот.

– Да уж, выглядит впечатляюще, – нарочито безразличным тоном заметил Энсон, мельком глянув в нужном направлении.

– Впечатляюще! Да этот парень был гением своего дела! А эти розы, бог мой! Хотел бы я, чтобы Хелен увидела их. Выращивание роз – ее хобби.

Хармас выбрался из машины, открыл ворота и принялся бродить по саду. Он полюбовался золотыми рыбками в бассейне, долго не мог оторвать восхищенного взгляда от георгин, пришел в неописуемый восторг от фонтана. Энсон наблюдал за ним, стоя у машины.

– Никогда в жизни не видел такого! – признался Хармас, подходя к Энсону. – Ничего не понимаю. Какой контраст! Похоже, на дом ему было совершенно начхать.

Энсон промолчал.

Засунув руки в карманы брюк, Хармас неторопливо направился к дому. Критически осмотрев дверь, он налег на нее плечом, затем, убедившись, что дверь достаточно крепкая, вытащил что-то из кармана, и, к удивлению Энсона, дверь моментально открылась.

– Вы не имеете права заходить туда, – резко сказал Энсон. – Послушайте, Хармас…

Не обращая внимания на его слова, детектив быстро миновал холл и остановился в гостиной. Энсону ничего не оставалось, как последовать за ним.

Хармас с любопытством осмотрелся по сторонам.

– Ничего не понимаю! – хмыкнул он. – Иметь такой сад и жить в такой грязи! Вы только посмотрите. Да здесь же неделями не убирались!

Энсон молчал. Он наблюдал за Хармасом. Тот подошел к столу, осмотрел пишущую машинку, затем перевел взгляд на стопку отпечатанных страниц, лежащих на столе.

– Она что, пишет роман? – спросил он. – Или это его работа?

– А я почем могу знать, – сказал Энсон, глядя, как Хармас перебирает страницы. – Мы ведь не имеем права совать нос в личные дела других людей. Это незаконно, в конце концов.

Не слушая его, Хармас небрежным движением придвинул к себе кресло, уселся в него и углубился в чтение. В течение следующих пяти минут он одну за другой брал исписанные странички и внимательно читал их. Выражение глубочайшего интереса постепенно появлялось на его лице.

– Мы не имеем никакого права находиться здесь, – в который раз заявил Энсон. – Если…

Хармас отмахнулся от него, как от надоедливой мухи:

– Без паники, приятель. Я веду расследование. Идите посидите в машине, полюбуйтесь на красоты сада, в конце концов… Это очень, очень интересно. – Он продолжал чтение, а Энсону ничего не оставалось, как наблюдать за ним. Наконец Хармас собрал прочитанные странички, сложил их и засунул в карман.

– Что вы делаете? – нервно спросил Энсон.

Хармас подмигнул ему.

– Знаете, в который раз убеждаюсь, что Мэддокс обладает редким даром. Он поручил мне просто оглядеться здесь. Он понятия не имел, что конкретно я должен искать, само собой, я тоже этого не знал. Он хотел, чтобы я проникся атмосферой этого дома. – Он похлопал себя по оттопыренному карману. – Хотите верьте, хотите нет, но здесь у меня набросок рассказа об одной женщине, которая обманула страховую компанию. Она и ее любовник… он работает кассиром в авиакомпании… идея великолепная. Мэддокс по достоинству ее оценит. Если она писала на эту тему, значит, подумывала, как бы претворить нечто подобное в жизнь. Когда она предъявит полис к оплате, мы сможем использовать эту историю, чтобы показать, каким складом ума она обладает.

– Послушайте, но ведь это же нелепо, – сердито сказал Энсон. – Сколько угодно людей пишут подобные рассказы… – Он замолчал, так как увидел, что Хармас его не слушает. Тот поднялся на ноги и расхаживал по гостиной, насвистывая себе под нос. Затем вдруг остановился и начал рассматривать что-то висевшее на стене.

– Нет, вы только посмотрите! – с чувством воскликнул он. – Барлоу был чемпионом по стрельбе из револьвера. Он получил первый приз прютаунского стрелкового клуба!

– Ну и что? – нервно спросил Энсон. – Хороши мы будем, если нас здесь застанут.

– Не беспокойтесь, – сказал Хармас. – Кто может появиться в такой глуши?.. Ну а у чемпиона по стрельбе наверняка должно быть оружие. Я не удивлюсь, если у него имеется револьвер.

– Ну и что с того, что имеется? – Энсон нервничал уже всерьез.

Хармас принялся методично обыскивать гостиную. Он открывал серванты, выдвигал ящики и наконец добрался до громоздкого уродливого буфета. Выдвинув верхний ящик, он удовлетворенно присвистнул:

– Есть… коробка для револьвера. – Взяв ее, он открыл крышку и после продолжительного молчания сказал: – Коробка с патронами, смазочные материалы, но револьвера нет, хотя он должен находиться здесь. Где же оружие?

– Это вы меня спрашиваете или разговариваете сами с собой? – поинтересовался Энсон.

Хармас усмехнулся:

– Это я сам с собой. Послушайте, почему бы вам действительно не пойти и не полюбоваться садом? Уверен, зрелище того стоит. Что же до меня, то я пробуду здесь еще некоторое время. Этот дом меня весьма заинтересовал.

Ничего не ответив, Энсон подошел к дивану и сел.

– Я остаюсь. Может быть, смогу чем-нибудь вам помочь.

Хармас, продолжая насвистывать что-то себе под нос, не обращал на него ни малейшего внимания. Он вышел из гостиной, и вскоре Энсон услышал, как он поднимается по лестнице.