За одиннадцать лет многое может произойти.
Оглядываясь сейчас назад, должен сказать, что эти годы были самыми яркими и волнующими в моей жизни.
Единственным событием, омрачившим мое существование спустя два года после того, как я окончил университет, явилась смерть отца. Он умер от инфаркта за своим рабочим столом в банке. Именно так он и хотел бы умереть, если бы ему представилась возможность выбора. Отец оставил мне пять тысяч долларов и дом, который я вскоре продал. Располагая этим капиталом и дипломом инженера, я открыл совместно с Джеком Осборном строительную фирму.
В свое время мы служили с Джеком в одной воинской части на Филиппинских островах, вместе высаживались на Окинаве. Коренастый толстяк с рыжеватыми редеющими волосами и кирпично-красным лицом, Джек был на пять лет старше меня и получил диплом инженера еще до призыва на военную службу.
До чего же неуемный человек! Проработав часов двадцать подряд и соснув часа четыре, он с прежней энергией брался за дело. Просто счастье, что он приехал в Голланд-Сити навестить меня как раз в то время, когда я стал обладателем наследства.
Прежде чем заглянуть ко мне, Джек провел в Голланд-Сити три дня, потолкался среди людей, осмотрелся, прозондировал почву и пришел к выводу, что в нашем городе инженер-строитель может обеспечить себе приличное существование.
Потом он примчался ко мне, протянул жесткую, грубую руку и широко ухмыльнулся.
– Джефф, – сказал он, – я облазил сей благословенный град вдоль и поперек и решил обосноваться тут. Как насчет того, чтобы совместно начать какое-нибудь дельце?
Так возникла фирма «Осборн и Холлидей».
Моя настоящая фамилия Холлидей. В Лос-Анджелесе я жил под фамилией Гордон – девичьей фамилией матери, поскольку, будучи не очень уверенным в себе, боялся, что влипну в какую-нибудь историю и скомпрометирую отца. Инстинктивная и нередко себя оправдывающая осторожность!
Целых три года я и Джек торчали в комнатушке, называя ее не иначе, как «наша контора», надеялись и ждали. Если бы не маленькие сбережения, нам пришлось бы жить впроголодь, но все же мы кое-как перебивались. Снимали комнату в дешевом пансионе, сами готовили себе еду, сами печатали свои бумаги на машинке, сами убирали контору.
И вот, совершенно неожиданно, мы получили предложение построить на набережной многоквартирный дом. Несмотря на отчаянный натиск конкурентов, нам удалось заполучить подряд, правда, пришлось потратиться и до предела урезать все наши расходы. Особых барышей подряд нам не принес, зато мы доказали кому следует, на что мы способны.
Постепенно наша фирма начала получать и другие заказы, но тоже не очень-то выгодные. Прошло еще два года, пока нам удалось более или менее твердо встать на ноги. Трудное это было время. Мы боролись, стиснув зубы, и в конце концов все же выстояли.
Совместная работа с Джеком у нас ладилась. Он носился по городу, вел переговоры и прочее, а я занимался делами в самой конторе. Пришло время, когда у нас появилась возможность взять помощника – им стала некая Клара Коллинс, тощая старая дева в годах. Она считала нас несолидными и даже не совсем нормальными людьми, но выполняла свои обязанности старательно и добросовестно, так что расходы на ее содержание более чем окупались.
Лишь на седьмом году существования наша фирма начала получать много частных заказов на строительство домов, дач, бензозаправочных станций и даже небольшого кинотеатра, однако в муниципальное строительство нам проникнуть не удавалось, хотя именно здесь нас ожидал бы хороший заработок.
Я решил поближе сойтись с мэром нашего города Генри Мэттисоном. Я уже не раз с ним встречался и пришел к выводу, что нам нетрудно будет подружиться. Его сын погиб на Филиппинах. Узнав, что мы с Джеком тоже немало там пережили, Мэттисон почувствовал к нам расположение, хотя и не такое, чтобы добиваться для нас каких-нибудь подрядов.
Время от времени к нам в руки попадали проекты различных муниципальных строений, мы составляли сметы и отсылали в муниципалитет. На том все и кончалось. Все подряды доставались трем фирмам, подвизавшимся в городе уже лет по двадцать.
Пытаясь найти какой-то путь для сближения с мэром, я случайно познакомился с Саритой Флеминг.
Сарита заведовала городской библиотекой в Голланд-Сити. Ее родители жили в Нью-Йорке. У нее был диплом о литературном образовании, и она с радостью приняла предложение стать заведующей библиотекой, поскольку не могла ужиться с матерью. В поисках каких-нибудь сведений о Мэттисоне я забрел в библиотеку, где вот уже два года работала Сарита.
Я объяснил девушке цель своего прихода, и оказалось, что она может помочь мне, как никто другой. Она многое знала о мэре. По словам Сариты, он был заядлым охотником, не менее заядлым кинооператором-любителем и увлекался классической музыкой. Я ничего не понимал ни в охоте на уток, ни в кинокамере, зато неплохо разбирался в музыке. Как рассказывала Сарита, мэр особенно любил фортепианные произведения Шопена.
Моя новая знакомая упомянула, что у нее есть четыре билета на концерт из произведений этого композитора с участием Стефана Ашкенази – одного из наиболее талантливых исполнителей Шопена во всем мире. Она продавала в библиотеке билеты и на всякий случай оставила себе несколько. Девушка знала, что у Мэттисона билета нет, и посоветовала мне пригласить его на концерт.
Предложение показалось мне настолько дельным, что я только теперь внимательно посмотрел на Сариту. Моя собеседница была высокой стройной девушкой в простом, ладно сидевшем сером костюме. Милые карие глаза, каштановые волосы, разделенные пробором и зачесанные назад, шелковистым потоком сбегали на плечи.
Я бы не назвал ее очень красивой, но было в ней что-то такое, что заставило меня встрепенуться. Вот та единственная женщина, подумал я, с которой мне бы никогда не стало скучно, и которая могла бы сделать меня счастливым. Мысль об этом молнией промелькнула у меня в голове, и в тот же момент я понял, что если забрезжившее мне счастье не погаснет, то эта девушка скоро станет моей женой.
Я спросил у Сариты, не согласится ли она стать четвертым участником нашей компании: Мэттисон с женой, она и я. Сарита согласилась.
Джек, узнав о моих планах, пришел в восторг.
– Слава Богу! – воскликнул он. – Слава Богу, что мой партнер оказался не таким уж некультурным человеком! Тащи старика на Шопена и постарайся произвести на него впечатление. Может, он подбросит нам какой-нибудь заказ, если увидит, что ваши вкусы сходятся.
Я позвонил Мэттисону, и он охотно принял мое предложение побывать вместе с женой на шопеновском концерте.
Однако получилось так, что наибольшее впечатление на Мэттисона произвела не музыка прославленного композитора, и, тем более, не я сам, а Сарита. Она сразу завоевала расположение мэра и его жены.
Вечер прошел очень мило.
– Пора бы вам, молодой человек, почаще наведываться к нам в муниципалитет, – заметил Мэттисон, пожимая мне руку на прощание. – Загляните-ка завтра. Я хочу познакомить вас с Мэрилом Уэббом.
Уэбб заведовал плановым отделом муниципалитета. Именно он выдавал заказы – без него вы не могли сделать и шагу. До сих пор я с ним ни разу не встречался.
Провожая Сариту домой, я чувствовал себя на седьмом небе. Именно ей, одной ей, я был обязан успехом сегодняшнего вечера, и, в порыве благодарности, тут же пригласил ее пообедать со мной в один из ближайших вечеров. Она не возражала.
Утром на следующий день я побывал в муниципалитете и познакомился с Уэббом. Это был высокий, худой, сутулый человек лет шестидесяти. Он разговаривал со мной довольно небрежным тоном, поинтересовался моим и Джека образованием, расспросил о наших прежних делах и все такое прочее. Особого интереса к моей особе он не проявил, но пообещал поставить нас в известность, если появится что-нибудь подходящее, с его точки зрения.
Такой прием несколько поубавил мой пыл: я-то надеялся сразу же получить какой-нибудь заказ.
Однако Джек ничуть не удивился.
– Держись за Мэттисона. Уэббом командует он, и никто другой. Держись за Мэттисона, и рано или поздно мы урвем кусок пирога.
После того вечера сам я стал часто встречаться с Саритой. Почти через день мы бывали где-нибудь вместе, и через две недели я понял, что влюблен в нее и хочу на ней жениться.
К тому времени я уже не мог жаловаться на свой заработок. Не так уж много, но для жизни с женой хватило бы. Я не видел причин откладывать женитьбу, если, конечно, Сарита согласится связать свою судьбу с моей, и сделал предложение.
Сарита без колебаний приняла его.
Джек, выслушав меня, откинулся в кресле с довольным видом и улыбнулся.
– Молодец! Очень рад. Одному из нас уже давно пора стать солидным человеком. А какая девушка! Прямо скажу: если бы ты не опередил меня, я бы сам попытал счастья. Прекрасная девушка, Джефф! Я не шучу. Настоящее сокровище. Поверь мне, я знаю толк в людях.
Вы ошибаетесь, если думаете, что все эти годы я не вспоминал Римму или убитого охранника. По ночам меня иногда мучили кошмары, и я просыпался с ощущением, что Римма была здесь, в комнате, и смотрела на меня. Но время шло, события той ночи все дальше уходили в прошлое, и мне стало казаться, что прошлое никогда о себе не напомнит.
Я много передумал, прежде чем попросить Сариту стать моей женой, и в конце концов решил, что могу пойти на риск. Под фамилией Гордон меня никто не знает. После Лос-Анджелеса я возмужал, изменился внешне, хотя и не избавился от шрама на подбородке и чуть приопущенного века. Мне так хотелось верить, что Римма и все связанное с ней осталось в далеком-далеком прошлом!
В конце года мы поженились. В числе свадебных подарков фигурировал и подряд на строительство нового крыла городской больницы. Дельце было выгодное и принесло хороший заработок. Главную роль тут сыграл, конечно, Мэттисон.
После выполнения этого заказа Джек получил возможность переехать в трехкомнатную мансарду, а мы с Саритой в четырехкомнатную квартиру в респектабельном районе города. Оба мы с Джеком смогли приобрести более приличные машины и чаще принимать гостей.
Казалось, наконец-то мы выходим в люди, наконец-то жизнь стала улыбаться нам.
Однажды утром раздался телефонный звонок. Звонил Мэттисон.
– Джефф, приезжай-ка сейчас же ко мне, – сказал он. – Брось все. Мне нужно кое-что обсудить с тобой.
Такая срочность крайне меня удивила, но все же я отложил дела, предупредил Клару, что ухожу на неопределенное время, наказал ей передать Джеку, где меня можно найти (он находился на стройке), и помчался в муниципалитет.
В кабинете Мэттисона, кроме него самого, сидел Уэбб.
– Ну-ка, парень, садись! – Мэттисон показал на стул. – Ты что-нибудь слышал о проекте постройки моста?
– Разумеется.
– Сегодня вопрос решен окончательно. Мы получили соответствующие ассигнования и можем хоть сейчас начинать строительство.
Об этом подряде мечтали не только местные инженеры-строители, но и многие из других городов. Речь шла о постройке моста, который соединил бы деловую часть Голланд-Сити с противоположным берегом реки и тем самым уменьшил бы поток транспорта и пешеходов в центре города. Подряд был солидным, даже ориентировочная стоимость работ составляла почти шесть миллионов долларов.
Сердце у меня заколотилось. Мэттисон не стал бы меня вызывать только ради того, чтобы сообщить такую новость. Я ждал, посматривая то на Мэттисона, то на Уэбба.
Мэттисон взглянул на меня и широко улыбнулся.
– Как ты считаешь, сможете вы с Осборном построить этот мост?
– Сможем!
– Я уже говорил с Уэббом. Конечно, вопрос о том, кому отдать подряд, еще не решен и окончательно будет решаться комитетом, но если ваша смета окажется подходящей и вы сумеете убедить наших твердолобов, что в состоянии построить мост в течение года, они, надеюсь, согласятся с моим мнением и передадут заказ вам. Правда, возражений не избежать, однако я немного помогу вам, заранее просмотрю проект сметы и подскажу, как привести его в соответствие с ассигнованиями, а уж тогда подряд наверняка ваш.
Следующие тридцать дней я работал так, что почти не виделся с Саритой. Мы с Джеком корпели у себя в конторе с восьми утра до трех ночи. Нам представлялась возможность прочно встать на ноги, и мы не хотели ее упустить. Работы оказалось так много, что мне пришлось обратиться за помощью к Сарите; она приходила в контору и печатала на машинке, а Клара уселась за счетную машину. Так мы и трудились вчетвером.
К концу месяца проект сметы и план работ были готовы. Я отправился к Мэттисону и передал ему документы. Он пообещал своевременно поставить меня в известность о результатах, на том наш разговор и закончился.
Прошло три месяца мучительного ожидания, прежде чем он позвонил и пригласил меня зайти в муниципалитет.
– Все в порядке, парень! – Мэттисон пожал мне руку. – Подряд ваш. Это вовсе не значит, что мне удалось легко убедить кое-кого из членов комитета, однако ваша смета оказалась самой подходящей, да к тому же почти половина членов комитета с самого начала была на вашей стороне. Можете немедленно приступать к работе. Переговорите с Уэббом. Завтра состоится еще одно заседание, и я хочу, чтобы вы с Осборном на нем присутствовали.
Все это произошло ровно через десять лет одиннадцать месяцев и две недели после того, как я в последний раз видел Римму.
Признаться, я и не представлял, насколько это знаменательное событие – строительство моста стоимостью в шесть миллионов долларов, пока в контору не примчался заведующий пресс-бюро муниципалитета Джо Криди и не открыл нам глаза.
Разумеется, мы соответствующим образом отметили получение подряда, но это было, так сказать, наше внутреннее празднование. В нем участвовали лишь я с Саритой, Джек и Клара. Мы устроили себе шикарный ужин с шампанским в лучшем ресторане Голланд-Сити. Я считал, что всякие празднования на этом и закончились и надо браться за дело, однако Криди придерживался иной точки зрения.
Криди был крупным, широкоплечим человеком с грубыми чертами лица и мягкими манерами. Мы сидели за своими письменными столами, а он расхаживал по конторе из угла в угол и говорил.
– В субботу муниципалитет устраивает банкет, – сообщил он. – Вы оба будете почетными гостями. Один из вас должен выступить с речью.
Джек расплылся в улыбке и большим пальцем показал на меня.
– Это по твоей части, Джефф: я не мастер произносить речи.
– Речь я напишу заранее, – вмешался Криди. – Ее нужно обязательно произнести, а кто из вас выступит в качестве оратора – мне совершенно безразлично. В воскресенье, в три часа дня, вам предстоит выступить по телевидению, со студией уже достигнута договоренность. Я заеду сюда за вами и отвезу вас.
– По телевидению? – переспросил я и на мгновение ощутил какое-то тревожное чувство. – Зачем это еще?
Криди терпеливо улыбнулся.
– Муниципалитет намерен израсходовать на строительство шесть миллионов, и публика имеет право посмотреть на двух молодцов, которые будут тратить эти денежки. Ничего сложного. Я буду задавать вам обычные шаблонные вопросы, а вы так же шаблонно отвечать. Телезрителям будет показан макет моста, и вы объясните, как собираетесь его строить.
Теперь уже я определенно почувствовал серьезное беспокойство. В моем сознании все более отчетливо стали возникать картины прошлого. Но я старался внушить себе, что, собственно, нет никаких оснований для паники, программы телевидения транслируются лишь в пределах нашего штата, а Лос-Анджелес далеко.
– Да, вот еще что, – продолжал Криди. – Я пытаюсь уговорить журнал «Лайф» поместить статью о строительстве моста, и там, видимо, согласятся. Представляете, как будет здорово, если в журнале «Лайф» появится материал о нашем городе!
Мое беспокойство переросло в дикий страх. Журнал «Лайф» расходится по всему миру! Нужно сделать все, чтобы моя фотография не появилась на его страницах.
– Похоже, Джефф, что мы с тобой станем знаменитостями! – с крайне довольным видом сказал Джек. – Пора, давно пора. Мы заслужили такую честь, ты-то знаешь, сколько нам пришлось поработать.
Криди вынул записную книжку.
– Вы и так уже знаменитости. Давайте-ка побеседуем, мне нужно заранее подготовиться к интервью с вами по телевидению. Некоторые биографические данные: где родились, кто родители, где проходили военную службу, чем занимались после войны, и планы и все такое прочее.
Джек рассказывал Криди о себе, а я тем временем лихорадочно обдумывал, как мне скрыть лос-анджелесский период моей жизни. Наступила моя очередь, и все шло довольно гладко, пока речь не зашла о возвращении домой из госпиталя.
– Вы вернулись в университет, а потом внезапно бросили занятия, да? – переспросил Криди.
– Да. – Я опасался запутаться в собственной лжи и потому осторожно выбирал слова. – Видите ли, я не мог заставить себя по-настоящему взяться за учение, и, промучившись месяца три, ушел из университета и некоторое время просто бездельничал.
– Да? – с явным интересом спросил Криди. – Где же вы были потом?
– Везде. Шатался по белу свету и бездельничал.
Криди внимательно посмотрел на меня.
– На какие же средства вы существовали?
– На заработки от случайной работы.
Теперь заинтересовался и Джек.
– Ты никогда мне не говорил об этом, – сказал он. – Я думал, ты все время работал по строительству.
– Да нет, примерно с год я просто-напросто лодырничал.
– А знаете, ведь это совсем неплохо для колорита! – воскликнул Криди. – Где же вы побывали? И что это за случайная работа?
Разговор становился опасным.
– Предпочел бы не вдаваться в такие детали, – сказал я. – Если не возражаете, то давайте поговорим о чем-нибудь другом.
Криди некоторое время не сводил с меня пристального взгляда, потом пожал плечами.
– Пожалуйста. Как вы намерены истратить свой гонорар за постройку моста?
Я вздохнул с облегчением.
– Наверно, куплю дом, а может, построю сам.
Криди закрыл блокнот.
– Ну, что ж. Пожалуй, пока все. Не забудьте про банкет в субботу.
После его ухода мы вновь погрузились в работу. Дел навалилось столько, что лишь по пути домой я смог подумать об этой неожиданной рекламе.
И меня вновь охватило беспокойство. Римма уже не казалась мне далеким прошлым, нет, она снова могла вернуться в мою жизнь, в мое настоящее и будущее.
Предположим, Римма увидит мою фотографию в газетах и узнает. Как она поступит? Все зависит от того, в каком состоянии окажется девушка. Может, она вылечилась и ведет тихую, нормальную жизнь. Может, ее уже нет в живых. Я настойчиво уговаривал себя не беспокоиться. Она была частью далекого прошлого и, если мне хоть немного повезет, там, в прошлом, и останется.
Сарита уже приготовила обед и поджидала меня. Она сидела у пылающего камина, на столе стоял графин с сухим мартини, и эта обстановка, говорившая о присутствии любящей, заботливой женщины, подействовала на меня успокаивающе.
Я крепко обнял Сариту, она прижалась ко мне щекой, и я ощутил глубокую радость при мысли, что эта женщина моя.
– Ты выглядишь таким усталым, Джефф. Ну, как дела?
– Бурлят. Работы по горло. – Я поцеловал Сариту и опустился в кресло. – До чего же хорошо дома! В субботу вечером банкет в нашу честь, а в воскресенье мы с Джеком выступаем по телевидению.
Сарита налила две рюмки вина.
– Кажется, я вышла замуж за знаменитость.
– Пожалуй. И благодарить за это нужно только тебя. – Я поднял в знак приветствия рюмку. – Подряд на мост – твоих рук дело.
– Моих? Нет, Шопена.
После ужина мы снова перешли к камину. Я сел в кресло, а Сарита устроилась на полу, положив голову мне на колени.
– Пройдет еще немного времени, – сказал я, – и мы станем состоятельными людьми. Криди интересовался, что я намереваюсь сделать с деньгами. Я ответил, что, может, построю дом. Ты как на это смотришь?
– Вряд ли в этом есть необходимость, Джефф. Я уже видела домик – как раз то, что нам нужно.
– Видела? Где же?
– Маленький коттеджик мистера Тирелла на Саймеон-хилл. В прошлом году они с женой приглашали меня к себе на ужин. О, Джефф! Домик небольшой, но в нем есть все, что нужно.
– Но почему ты думаешь, что он продается?
– Вчера я встретила мистера Тирелла, и он сказал, что врачи порекомендовали ему переехать в Майами, его жена нуждается в более теплом климате. Конечно, решать должен ты, но, прошу тебя, осмотри прежде домик. Он тебе понравится, я уверена.
– Если понравился тебе, значит, понравится и мне. Я уверен. Сколько же просят за него?
– Завтра позвоню и спрошу.
Я оказался не единственным человеком в нашей фирме, размышлявшим, как истратить деньги.
На следующее утро, когда я пришел в контору, Джек сообщил, что он заказал себе дорогую автомашину.
– Фасонить так фасонить! – воскликнул он. – Да и зачем тогда деньги, если их не тратить?.. Кстати, мне уже давно пора обновить мебель. Ты не можешь попросить Сариту оказать мне такую любезность? У меня нет времени позаботиться о самом себе.
– Приходи сегодня вечером ужинать и сам уговаривай жену. Мы собираемся купить у Тирелла коттедж на Саймеон-хилл. Сарита сейчас наводит нужные справки.
Джек ухмыльнулся.
– Ну, вот мы и переходим в класс собственников, дружище! Мне нравится. – Он собрал разбросанные бумаги и затолкал их в портфель. – Дела, дела призывают. До вечера.
Утро я провел за уточнением сметы и в разговорах с субподрядчиками. Несколько позже, когда я наскоро закусывал бутербродами, в кабинет влетел Криди в сопровождении каких-то двух людей. У одного из них был фотоаппарат «Роллейфлес» и лампа-вспышка. При виде фотоаппарата я снова забеспокоился.
– Это ребята из журнала «Лайф», – объявил Криди. – Я уже сообщил им все нужные данные. Им осталось только сфотографировать вас, так сказать, в рабочей обстановке, за письменным столом. Где Осборн?
Я ответил, что Джека в конторе нет.
Пока я разговаривал с Криди, фотокорреспондент навел на меня аппарат, и в комнате сверкнула вспышка его лампы.
– Послушайте, я вовсе не хочу, чтобы моя фотография появилась в вашем журнале, – запротестовал я. – Мне…
– Уж больно он у нас робок! – смеясь, перебил меня Криди. – Не верьте, ничего он не возражает. Какой сумасшедший станет возражать против появления его фотографии в журнале «Лайф»?
Снова несколько раз сверкнули вспышки лампы. Я понял свое бессилие и попытался лишь прикрыть шрам на лице, но привлек внимание человека, явившегося вместе с фотокорреспондентом.
– Получили на войне, мистер Холлидей?
– Да.
– Отлично. Мы сфотографируем вас со шрамом. Повернитесь немного влево.
– Я не хочу использовать свой шрам для саморекламы, – резко ответил я. – Извините, мне очень некогда.
Криди удивленно взглянул на меня и нахмурился, но я сделал вид, что ничего не заметил.
Пришедшие обменялись взглядами, и фотокорреспондент направился к двери, а его спутник спросил у меня:
– Если не ошибаюсь, мистер Холлидей, вы некоторое время лежали в клинике пластической хирургии в Голланд-Сити?
– Лежал.
– Помучились, наверно?
– Не больше, чем другие.
Он сочувственно улыбнулся.
– Говорят, вы играете на пианино?
– Когда есть время.
Я совсем забыл о фотокорреспонденте и машинально отвел руку от лица. В ту же секунду сверкнула вспышка, и я понял, что фотокорреспондент обо мне не забыл. Он сфотографировал меня и тут же смылся. Его коллега пожал мне руку, сказал, что больше ему ничего не требуется, и ушел вместе с Криди.
Этот визит на весь день испортил мне настроение. Из головы не выходила мысль о фотоснимках, которые появятся в журнале «Лайф». Я усиленно пытался представить себе, кто из моих знакомых в Лос-Анджелесе узнает в Джеффе Холлидее Джеффа Гордона.
Как бы то ни было, но к тому времени, когда мы с Джеком пришли к нам ужинать, мне отчасти удалось забыть неприятное происшествие.
Сариту мы застали взволнованной. Она разговаривала с мистером Тиреллом, и тот сказал, что уезжает через два месяца и готов продать коттедж, если он нам нравится. Они договорились, что сегодня вечером мы заедем осмотреть наше будущее приобретение.
За ужином Джек рассказал Сарите о своем намерении обновить обстановку квартиры, и Сарита обещала помочь ему.
Затем мы все втроем поехали на Саймеон-хилл. Домик, окруженный большим садом и расположенный на самой вершине холма, откуда открывался чудесный вид на реку, понравился мне с первого взгляда. Но в глубине души я почувствовал все нарастающую тревогу и, возможно, поэтому не выразил особого восторга.
В доме все было так, как описывала Сарита, – все, что нам требовалось: три спальни, большая гостиная, кабинет, кухня со всеми современными удобствами, вделанный в стену бар на террасе и большой кирпичный очаг, в котором можно было зажарить целого барана.
Мистер Тирелл запросил вполне божескую цену – тридцать тысяч долларов.
– Вот это да! – воскликнул Джек. – Как раз то, что вам нужно. Лучшего и не найдете.
Джек был прав, но какое-то предчувствие заставляло меня соблюдать осторожность. Я попросил мистера Тирелла дать мне время на размышление, и он согласился ждать неделю.
После ухода Джека, когда мы уже собирались ложиться спать, Сарита спросила, понравился ли мне коттедж.
– Безусловно. Но я не хочу спешить. А что, если ты побываешь завтра в посредническом агентстве Херкоурта и узнаешь – не смогут ли они предложить нам что-нибудь в том же роде? Не мешает ознакомиться с ценами, прежде чем дать Тиреллу окончательное согласие. У нас же впереди целая неделя.
Следующие два дня прошли почти незаметно. Я с головой ушел в дела, а Сарита занималась поисками подходящего дома. Ничего заслуживающего внимания она не нашла, и я понимал, с каким недоумением она отнеслась к моей просьбе поискать что-нибудь другое. Домик Тирелла ей очень понравился, и она просто не верила в возможность найти что-то лучшее.
А потом Сарита принесла домой очередной журнал «Лайф». В нем была помещена довольно большая фотография: мой кабинет в конторе, письменный стол и я, сидящий за столом. На снимке можно было без труда рассмотреть и мой шрам, и мое приопущенное веко. В подписи под фотографией говорилось: «Ветеран войны Джефф Холлидей после возведения в Голланд-Сити моста стоимостью в шесть миллионов долларов намерен построить себе домик. Хороший пианист-любитель, он после шестнадцатичасового трудового дня с удовольствием отдыхает над ноктюрнами Шопена».
И снова – уже в который раз – меня охватила тревога: любой, кто знал когда-то Джеффа Гордона, пробежав глазами заметку и едва взглянув на фотографию, сразу узнал бы меня.
Вечером на следующий день состоялся банкет. Он был для меня тяжким испытанием, но я благополучно прошел через него.
Мэттисон наговорил нам с Джеком массу комплиментов. Муниципалитет-де полностью верит в нас, он, Мэттисон, давно к нам присматривается и уверен, что мы далеко пойдем, построим прекрасный мост, и прочее, и прочее.
Слушая, как разливается Мэттисон, я искоса взглянул на Сариту. Она сидела очень довольная, с повлажневшими глазами. Мы улыбнулись друг другу. Это был один из счастливейших моментов в моей жизни.
Выступление по телевидению предполагалось в воскресенье.
Сарита в студию не поехала. «Предпочитаю, – сказала она, – посмотреть твое выступление дома, по телевизору».
Наше интервью прошло без сучка и задоринки. Предложение Криди насчет модели моста оказалось удачным. Мы просто и доходчиво объяснили телезрителям, как намерены строить мост и почему налогоплательщикам есть резон, как говорится, тряхнуть мошной.
– Не секрет, – обратился к нам Криди в ходе интервью, – что гонорар составляет сто двадцать тысяч долларов. Как вы намерены распорядиться этими деньгами?
– Куплю себе автомобиль, после того, как налоговые органы заберут себе большую часть гонорара, – ответил Джек.
Криди перевел взгляд на меня.
– А вы, мистер Холлидей, насколько я понимаю, собираетесь обзавестись собственным домом, не так ли?
– Так.
– Сами будете его строить?
– Еще не решил.
– Ему хватит работы и с мостом, какой уж тут дом, – пошутил Джек. Все рассмеялись, и на этом интервью кончилось.
Как только телеоператор выключил камеру, Криди открыл бутылку шампанского, и мы ее распили. Мне очень хотелось поскорее увидеть Сариту, но уходить было неудобно.
– Ну, что ж, ребята, – заметил Криди, – по-моему, закладка моста состоялась. Остается только построить его.
Мы пожали ему руку.
Ко мне подошел один из рабочих студии.
– Вас просят к телефону, мистер Холлидей.
– Супруга, готов поспорить! – заметил Джек. – Ждет не дождется минутки, чтобы сказать ему, каким красавцем он выглядел на экране телевизора. Я подожду тебя внизу, Джефф. – Криди и он вышли из студии.
Я заколебался, но, заметив, с каким недоумением смотрит на меня рабочий, подошел к телефону и взял трубку.
Я уже инстинктивно чувствовал, кто звонит, и, конечно, оказался прав.
– Алло, – сказала Римма. – Я видела твое выступление. Поздравляю.
Мне показалось, что на меня обрушился потолок.
А вокруг сновали люди, следовало соблюдать в разговоре максимальную осторожность, и я взял себя в руки.
– Спасибо.
– Значит, ты теперь богатый человек?
– Сейчас я не могу разговаривать.
– Знаю. Буду ждать тебя в десять вечера в вестибюле гостиницы «Келлоуэй-отель». Не придешь – пожалеешь.
Римма положила трубку. То же самое, словно во сне, сделал и я.
Потом я вынул носовой платок и вытер лоб. Меня трясло, я был, наверно, бледен, как полотно.
– Что-нибудь случилось, мистер Холлидей?
– Нет, нет, все в порядке.
– Это, скорее всего, от юпитеров, они, как солнце. На вас лица нет.
– На свежем воздухе все пройдет.
– Вас проводить?
– Благодарю. Сейчас мне станет лучше. Это от духоты.
Я вышел из студии и спустился в вестибюль, где меня ожидали Джек и Криди.