— Как твои парни, готовы? — спросил подполковник Кологривского.

Майор бросил взгляд на своих бойцов, устроивших лагерь чуть в стороне от лагеря спецназа военной разведки. Подавляющее большинство бойцов ждало только команды к выступлению.

— Готовы, — ответил майор и скомандовал: — Батальон! В походную колонну становись!

Спецназовцы быстро разобрались по подразделениям и выстроились в колонну, замыкал которую, как обычно, саперный взвод во главе со старшим лейтенантом.

— Соловейчиков — во главу колонны. Вперед выставь парней с трофейными снайперскими винтовками. Могут сгодиться.

Разумеется, подполковник имел в виду винтовки «Барретт М-82», которые он приказал саперам взять с собой в рейд — зря, что ли, их еще зовут антиматериальными, то есть способными к уничтожению материальных средств. Винтовок этих во взводе набралось уже восемь штук. Шесть последних были захвачены во время последнего прорыва.

Первый взвод разведроты возглавлял старшина Михаил Клишин. Он взял с собой первое отделение взвода и ушел в разведку. Отделение передвигалось бегом, поскольку полностью состояло из бывших спортсменов, званием не ниже мастера спорта, то есть имеющих соответствующую предварительную подготовку. Затем отделение встретило батальоны, успевшие преодолеть только третью часть пути до села. Причем отделение было в неполном составе.

— Клишин с половиной отделения занят наблюдением за батареей «Градов», занявшей село, — переведя дыхание, доложил младший сержант — командир отделения. — Отмечает на приемоиндикаторе, где стоят «Грады», где транспортировочно-заряжающие машины.

— Молодец, Миша, — похвалил Бармалеев. — Дело свое знает… Соловейчиков — снайперов вперед. Пока мы дойдем до места, ты должен уничтожить транспортировочно-заряжающие машины. Стрелять строго в боеголовку. Можешь и полностью заряженные «Грады» потрепать, если время найдешь.

— Я понял, командир, — отозвался старший лейтенант. — Снайперы, за мной, бегом — марш! Взвод — с небольшой дистанцией отставания, за снайперами. Держать дистанцию.

Подполковник Бармалеев успел заметить, что и сам Соловейчиков вооружен винтовкой «Барретт М-82» и что младший сержант Кичогло находится среди снайперов. Оба они славятся умением стрелять без промаха.

К этому времени береговую линию обороны должна уже разбомбить авиация российско-сирийских объединенных сил. И похоже было, что береговой линии обороны больше не существует — ракеты «Кинжал» отклоняются от цели максимум на полтора метра. Иначе «бармалеи» уже предупредили бы своих собратьев по вере о прорыве российских батальонов, и никто не стал бы располагать батарею «Градов» в заброшенном жителями селе. Хотя кто из «бармалеев» может предположить, что совершившие прорыв силы зайдут так далеко. Не зря ведь подполковник Бармалеев предпринял такой изнуряющий батальоны марш-бросок на дальнюю дистанцию.

— Тихо передвигаемся, — по внутрибатальонной связи предупредил своих бойцов Бармалеев.

Майор Кологривский не стал пользоваться громкоговорящим устройством, просто поднял согнутую в локте руку, обращенную ладонью вперед. Это был всем понятный знак «передвигаться осторожно», который раньше, до принятия оснастки «Ратник», использовался и в частях спецназа. Но скорость передвижения батальоны при этом не сбросили.

Первый взрыв прогремел неожиданно. Бармалеев все же рассчитывал сначала услышать выстрел из снайперской винтовки. Однако полет пули оказался слишком быстрым для восприятия человеческим ухом, и звук взрыва перекрыл звук выстрела. Потом раздались еще несколько взрывов в том же месте. Похоже, сдетонировали ракеты одной и той же транспортировочно-заряжающей машины. После чего послышались взволнованные крики «бармалеев». Они, похоже, тоже не услышали выстрела и подумали, будто взрыв произошел из-за неаккуратности заряжающей команды. Но сразу после этого в наушниках подполковника раздались звуки стрельбы из автоматов с глушителем и лязганье переводящихся при стрельбе затворов. И тут же громыхнуло сильнее, чем в первый раз. Похоже было, что два взрыва слились в один и взорвался один из «Градов», уже полностью заряженный. По силе звука можно было предположить, что и при первом взрыве тоже взлетел на воздух «Град». Итого было уничтожено, предположительно, две машины РСЗО из шести.

Село было расположено, как и множество сел в Сирии, в форме подковы, в центре которой находился колодец с питьевой водой, а одна сторона, лишенная жилых домов, уходила или на большой бархан, или на склон пригорка. Батальон спецназа атаковал машины, устроившиеся по одну сторону подковы.

— Майор. — Бармалеев воспользовался тем, что Кологривский имел свой КРУС и свой шлем с наушниками и микрофоном, и увидел, как последний обернулся в его сторону. — На другую сторону подковы… Используй «Вампиры».

Майор кивком дал понять, что понял приказ и готов его выполнить, о чем говорил его приглашающий жест себе за спину. Батальон морской пехоты двинулся за своим командиром. И довольно быстро грянул гром — больше не с чем было сравнить выстрел из РПГ-29 «Вампир». Но у бандитов своих «Вампиров» не было, а это значило, что стреляли морпехи. А последовавший за этим взрыв, сорвавший двускатную крышу с крайнего дома и односкатную с соседнего сарая, только подтвердил предположение подполковника. Так мощно взорваться могли только две стоящие рядом машины — собственно «Град» и транспортировочно-заряжающая. Причем одна из них должна была иметь полный комплект ракет.

* * *

Два российских батальона быстро покончили с батареей «Градов», которую попросту было некому защищать. Одну РСЗО все-таки оставили, и старший лейтенант Соловейчиков сразу уселся за систему наведения огня. Обычно «бармалеи» выставляли охрану — около взвода своих бойцов, иногда больше, иногда меньше, это зависело от присутствия неподалеку российских сил. Сирийские силы «бармалеи» в счет практически не брали, хорошо зная, что те порой неплохо держатся в обороне окопов, но исключительно редко идут в наступление, разве что считались с сирийским спецназом под руководством бригадного генерала Сухеля Аль-Хасана — сирийский спецназ мог атаковать так же успешно, как и российский. И действовали они одинаково хорошо и в обороне, и в нападении.

Бармалеев посмотрел в свой планшетник. Рядом с селом, только по другую сторону горки, стояла минометная батарея. Шестьдесят шесть бойцов, что составляют расчет батареи вместе с охраной, для двух российских батальонов угрозы не представляли, разве что могли обстрелять село, но минометчики не знали, что в селе произошло и сколько расчетов «Градов» осталось. Они, конечно, умеют считать до шести и слышали взрывы, но один из взрывов был тихим, и минометчики могли предположить, что у атакующих не хватило сил, чтобы уничтожить батарею полностью. Они уничтожили пять «Градов» и шесть транспортировочно-заряжающих машин, но один «Град» должен был остаться. Потому огонь из минометов все еще не открывался.

— Яценко! — тихо позвал по системе связи подполковник Бармалеев.

— Я! Товарищ подполковник, — ответил командир разведроты.

— Пошли Клишина во главе взвода на высоту. Пусть по центру поднимается… Кологривский!

— Я!

— Обходи высоту справа, я со своими мальчишками слева двину. Как заметишь противника, сразу не атакуй, дождись, когда Соловейчиков даст залп.

— Понял. Батальон! За мной!

Бармалеев увидел, как поднялись для обходного маневра морские пехотинцы. И только после этого дал команду батальону спецназа:

— Батальон! Взвод Соловейчикова остается на месте, остальные — бегом за мной! — И комбат побежал первым.

Сама горка была не слишком большой, хотя и главенствующей в округе. Лишь прямо от села подниматься на нее приходилось по скалам. На месте противника Бармалеев сразу бы выслал на вершину горки разведку, которая определила бы состояние батареи «Градов». Может быть, противник догадался об этом слишком поздно и потому разведка «бармалеев» не открыла огонь сверху на поражение по саперному взводу и по двум батальонам, совершающим маневр обхода.

Однако командир минометной батареи, пусть и со значительным опозданием, все же осознал свою ошибку и повел взвод «бармалеев» в гору. Но было уже поздно. Взвод старшины Клишина оказался уже наверху и открыл огонь. Сверху вниз стрелять всегда удобнее. И даже создается некоторое ощущение безопасности, когда видишь, как противник пытается пристроить автомат, чтобы дать одну короткую очередь, в то время когда ты сам успеваешь дать три очереди.

Взвод Клишина «раздухарился» не на шутку. Бойцы продолжали стрелять даже тогда, когда два последних разведчика «бармалеев» бросили своих частично мертвых, частично раненых товарищей и побежали в сторону своих минометов. Но добежать они не успели. Не защищенные ничем спины оказались прекрасными мишенями, хотя беглецы и кувыркались при беге, и просто пытались залечь. Но и бежать им было уже некуда. С минометной батареей было покончено одним залпом, который оказался предельно точным. Что и неудивительно. Расстояние было минимальным, а направление Соловейчиков выбрал правильное — прямо по другую сторону высоты. Жалко, что не осталось ракет, запас которых спецназовцы поторопились уничтожить, а то могли бы, подумалось Бармалееву, нанести такой же точный удар и по гаубицам М-777, что расположились, согласно карте спутниковой съемки, неподалеку. А теперь придется их атаковать в лоб.

— Кологривский!

— Я!

— У тебя на приемоиндикаторе есть батарея «трех топоров»^[10]?

— Есть такая.

— Обойди ее с правого фланга. Атакуй. Я с другого фланга навалюсь, с левого. Только Соловейчикова дождусь.

— Я уже здесь, командир, — отозвался старший лейтенант и тут же оказался за гребнем бархана, где и нашел себе убежище комбат.

— Кологривский!

— Я!

— Мой батальон в полном составе… Выступаем. Предупреди своих бойцов о нашем присутствии, чтобы, не дай-то бог, не подстрелили.

Бойцы морской пехоты не имели соответствующей гарнитуры связи и потому Бармалеева не слышали. Но сам он, благодаря чуткости и хорошей настройке микрофона в шлеме майора, услышал его команду, произнесенную через переговорное устройство:

— Внимание, батальон! С противоположного фланга на гаубицы наступает батальон спецназа военной разведки. Потому стрелять строго прицельно. Не в Бармалеева, а в «бармалеев»…

— Понятно, товарищ майор… — за всех ответил чей-то незнакомый голос.

И почти сразу прозвучала длинная автоматная очередь.

Морпехи такими длинными очередями не стреляют. Опыт подсказывает им, что в бою всегда может не хватить одного патрона — самого важного, самого необходимого, и потому они берегут патроны. Это, скорее всего, стреляли «бармалеи» из обслуги гаубиц. Стреляли истерично, по-видимому, заметив наступающих, они хотели заставить их залечь и прекратить атаку.

— Батальон! Развернуться во всю ширину для атаки! — снова по громкоговорящей связи раздалась команда майора Кологривского.

«Бармалеи» начали разворачивать орудия в сторону наступающих бойцов морской пехоты. Сами гаубицы, тем более стреляющие такими мощными снарядами^[11], в ближнем бою бесполезны, возможно только использовать их мощные стальные щиты в виде укрытия. Однако повернуть получилось только две гаубицы, третья упала, уронив тяжелый и длинный ствол в песок. Обслуга двух гаубиц была сначала несказанно счастлива тем, что имеет возможность стрелять из укрытия, но тут ее сзади атаковал батальон спецназа военной разведки. Стреляй спецназовцы из своих автоматов с глушителями, никто бы не заметил их наступления. Но в первых рядах бойцов шли саперы, вооруженные снайперскими винтовками «Барретт М-82», и с тремя расчетами гаубиц было покончено меньше чем за минуту. Третий пораженный снайперами расчет все еще возился со своим орудием, пытаясь поднять ствол. А остальные расчеты были не готовы к отражению атаки с помощью МСЛ. Таким образом, вся обслуга гаубиц была уничтожена, а старший лейтенант Соловейчиков заминировал сами орудия и взорвал их вместе с солидным боезапасом сразу, как только батальоны отошли на безопасное расстояние.

— Ну что, майор, будем докладывать генералу о выполнении поставленной задачи? — предложил Бармалеев Кологривскому.

— Меня смущает еще одна минометная батарея, — не сразу согласился с предложением подполковника Кологривский. — По идее, мы, совершив марш-бросок, можем ее «достать» нынешней же ночью. Только чуть ближе к утру. Что скажешь?..

— Кровожадный ты, оказывается, человек, Юрий Борисович… Чем тебе эта батарея не угодила? Пусть «бармалеи» еще какое-то время поживут, мы — приказ выполнили, уничтожили батарею «Градов», батарею «трех топоров» и минометную батарею. А насчет марш-броска я бы так на твоем месте не шутил — это лишний крюк в шестьдесят километров в один только конец. Мы за день и без того почти сто двадцать километров преодолели, а плюс еще сто двадцать, да еще и бой с гарнизоном минометчиков. Я бы еще вытянул на силе воли. Да и ты тоже, думаю, справился бы. Но и мои, и твои бойцы после дополнительной дистанции просто ноги протянут. А им в обратный прорыв идти. В боевой, между прочим, обстановке. Я считаю, майор, что твое предложение не годится.

— Ладно. Уговорил. Я радиста за работу сажаю. Пока вызовет, пока генерала на узел связи пригласят. Ты подходи.

— Уже иду, только пошлю начальника штаба посты проверить. Он у меня это дело любит. С каждым часовым по душам поговорит… Майор Лаптев, слышишь?

— Слышу, комбат, слышу. Уже начал проверку, подхожу к ближайшему посту.

* * *

Бармалеев успел как раз вовремя. Генерал, видимо, не стал откладывать дело в долгий ящик и сразу после сообщения пришел на узел связи. Радист в черной форме морской пехоты протянул было наушники с микрофоном своему комбату, но тот кивнул в сторону Бармалеева, и подполковник надел гарнитуру.

— Товарищ генерал-полковник, докладываю… Ваш приказ выполнен в полном объеме. Вместе с боеприпасами уничтожена батарея «Градов», минометная батарея и батарея гаубиц М-777. Ждем только вашего наступления, чтобы ударить противника в спину. Артиллерийской поддержки он полностью лишен.

— Ну наконец-то хоть одна приятная новость… А то все больше получаю удручающие.

— Что-то случилось, товарищ генерал? — поинтересовался подполковник.

— Это мои личные проблемы. Мне их и решать.

— Как там наш подопечный?

— Курносенко, что ли? Сидит смирно. Старшего сержанта все ждет…

— Я про второго…

— Подполковник Щелоков? Только на полчаса забегал. Сообщил лишь мне нерадостную весть и дальше помчался… Он, похоже, с сирийской военной разведкой спелся и с сирийской полицией… Большую часть времени у них проводит. То там, то там сидит.

— А что за весть он вам сообщил?

— Что дочь моя пропала. Вместе с машиной. В розыск их объявили. Я с женой разговаривал, хотя я и понимал, что мой телефон прослушивается. Про дочь она ничего говорить не стала. Я так понял, что она ничего и не знает. Хотя на вопросы отвечала уклончиво. Чисто по-женски. Но если стреляла Даша, я считаю, что правильно сделала. Но это разговор не для общего эфира… Кстати, у полковника Скорокосова командировка заканчивается… На днях он домой вылетает… Щелоков с ним желает лететь… А ты не намыливаешься?

— Может быть. Но мне еще дела завершить надо… Линию фронта перейти… И Кологривского с собой вывести, а то он, мне кажется, здесь застрять намеревается. — И подполковник рассказал, что майор Кологривский хотел совершить еще один марш-бросок ради уничтожения минометной батареи «бармалеев».

— А что? — сказал генерал, ненадолго задумавшись. — Это было бы здорово. Мы тогда смогли бы лишний десяток километров в «котел» взять. Правда, пришлось бы основные наступающие войска вправо сдвигать и приказы менять. Но в целом я мысль майора одобряю. Зря, я думаю, ты не согласился.

— Товарищ генерал… Я же чувствую состояние бойцов! Они и перед этим на последнем издыхании бежали. А тут еще столько же бежать, а потом сразу в бой. Мы бойцов больше потеряем, чем от всей операции пользы приобретем.

— Что ж, может, ты и прав, тебе на месте виднее, — согласился Сумароков.

— У меня все, — сказал Бармалеев. — Время наступления подтверждаете?

— Обязательно и окончательно… — ответил Сумароков.