Исус, Тебе я ноги мою снова.

По-юношески были уязвимы

они в моих струящихся власах,

но, думалось, они неуловимы

и в терниях, как лебеди в лесах.

Твоя нетронутая плоть готова

к любви, хотя и в эту ночь мы врозь.

Ты моего не мог не слышать зова,

но мне с Тобою лечь не довелось.

Изранили Тебя, любимый, муки,

но нет, не я Тебе кусала руки,

и в сердце рана у Тебя видна,

куда войти могла бы я одна.

Моим устам скорбящим не дано

изведать наконец Твой рот усталый.

Исус, Исус! Где час наш небывалый?

Лишь в смерти я с Тобою заодно.