Прочь и́з дому, от искажений смутных,

когда своя же собственность чужда,

от отражений трепетно минутных,

которыми тревожила вода,

от раздражений, как шипы, попутных

уйти в неведомое, лишь бы прочь,

и превозмочь

все, что виднелось там,

домашнее, что было слишком зримо

(привычное не потому ли мнимо),

с невидимым виденье пополам,

безличное пройти так может мимо,

лишь причиняя боль по временам,

которой в детстве жизнь была полна,

прочь уходить, поскольку не одна

вдруг рана открывается, как местность,

прочь уходить… Куда же? В неизвестность,

где теплая мерещится страна

и кажется кулисами окрестность,

где садом представляется стена.

Прочь — от чего? И что это: страданье,

природа, нетерпенье, ожиданье,

лишь безрассудство или же вина?

Взять на себя все то, что уличало,

свое, быть может, бросить существо,

скончаться в одиночку — для чего?

И неужели это лишь начало?