Царь, послушай, как влечет игра

струн моих, о чем бы ни гадали

струны, ввергнув нас и звезды в дали,

чтобы мы дождями выпадали,

и в цвету земля была щедра.

Познавал ты девушек в цвету,

ароматом их завороженный,

и меня потом прельщали жены,

и виднелся отрок на посту,

стройный, у дверей настороженный.

Или звук лишился полномочий

Возвращать былое без препон?

Ночи, царь, твои, о эти ночи

и тела, которые охочи

льнуть к тебе, предотвращая сон.

Струны заодно с воспоминаньем.

Но какой дано струне стенаньем

повторить их темный, страстный стон?