Если б только сердце башней стало,

чтоб вверху стоять мне на краю,

и с концом совпало бы начало,

уничтожив мир и боль мою.

Но в огромном или же в безмерном,

где светло бывает и темно,

видится еще лицо одно

в неумолчном и в неимоверном

каменное, но его черты

в безнадежнейшем из положений

при уничтожении блаженней

перед наступленьем пустоты.