Склонив лицо, как мог он перестать,

уже начавший жизнью жить второю,

хоть прерывается она порою

необходимостью листать?

Сомнительно для матери родной,

ее ли это сын, ушедший в строки,

тень пьет свою. А мы, расчислив сроки,

едва ли можем знать, какой ценой

он оторвался от вселенной книжной,

потребовавшей от несытых глаз

даяний с жертвою скоропостижной,

готовый мир являя лишь в конце;

так дети, в свой заигрываясь час,

не ускользнут от будничной опеки, —

но как ему заметить, что навеки

он изменяется в лице?