Выбежав, сперва казался мал

и пуглив, но в страхе был задор,

так как своенравен пикадор

с множеством преследующих жал,

бандерилий с лентами, но так

недруг ненавистный беспощаден,

что уже был в ярости громаден

загнанный, чья голова — кулак,

стиснутый не против ли пустот,

нет, с хребта крюками окровавлен,

нагибает он рога, направлен

на того, и перед ним лишь тот,

кто, в глазах затравленного длинный

в золото-сиреневом шелку,

кружит, жалит, словно рой пчелиный,

перед смертоносным начеку,

выпустив его из-под руки,

в быстрых поворотах терпелив,

так что расширяются зрачки

всех вокруг вверяющихся взору,

перед тем, как четко и беззлобно

дело завершив свое подобно

мастеру единственным движеньем;

он блеснет рассчитанным сближеньем,

шпагу мягко в мясо погрузив.